Лиля шла по улице, натянутая как струна. Она не выпускала из руки телефон, то и дело поглядывая на него, и злилась про себя все сильнее.
Виталик не звонил и не писал. Они договорились сегодня встретиться, но он не выходил на связь с понедельника. А ведь была уже пятница.
Лиля всю неделю надеялась, что Виталик снова «заработался» и, как часто бывало, в последний момент в пятницу в обед позвонит, извинится и повезет ее, как они планировали, в кино, а потом приедет к ней. Он был очень деловым и занятым – этот Виталик. Они встречались уже 2 года, казалось бы, серьезные отношения. Но иногда он пропадал. Вот как сейчас, без всяких объяснений. Уезжал от нее вечером в воскресенье, улыбаясь и целуя на прощанье. Ни словом, ни делом не показывая, что чем-то недоволен. А в понедельник его сотовый молчал.
В первый раз Лиля старалась сама не беспокоить, помня, что у него очень ответственная работа и ему некогда. Она ходила, держа в руках телефон и не находя себе места, три дня. На третий день тишины испуганно подумала, что, может быть, с ним что-то случилось, и решилась набрать. «Телефон абонента выключен или находится вне зоны действия сети», – объявила женщина механическим голосом. А тревога за Виталика выросла до небес. Лиля так накрутила себя, что чуть было не начала обзванивать морги и больницы. Тогда она не знала его рабочий телефон и адрес. Так что могла только набирать его по мобильному номеру снова и снова.
А в пятницу в обед раздался звонок – Виталик бодрым голосом говорил что-то про совещания и командировку. А у Лили тряслись руки. Запинаясь, она пыталась объяснить, что очень переволновалась, что нельзя так, но Виталик не слушал, громко смеялся, называл трусихой.
- Ну развела ты панику, Зайка, забей, все хорошо со мной. Сегодня приеду.
Лиля тогда долго жаловалась Виталику, лежа на его плече, но так и не достучалась. Две недели было все хорошо, он звонил среди недели, говорил коротко, что занят, но телефон не выключал. А потом опять все повторилось.
Лиля за два года уже привыкла, страх и слезы сменились злостью. Вот и сегодня они договорились что пойдут в кино, и она всю неделю спокойно ждала пятницу. Зная, что Виталик вряд ли позвонит или напишет. Но вот наступил вечер пятницы, а от него ни слова не было.
Лиля обошла большую лужу перед своим домом и остановилась у подъезда, оглядываясь вокруг. Иногда он поджидал ее на машине у подъезда, вдруг и в этот раз решил сделать сюрприз. Она оглядывалась по сторонам, нервно сжимая пальцы и ежась на холодном осеннем ветру.
Её заметила соседка Марина из второго подъезда и помахала рукой. Лиля помахала в ответ и разозлилась еще сильнее. Никто ее не ждал! У подъезда было пусто.
Лиля зашла в квартиру, показавшуюся ей сегодня особенно темной и мрачной.
С раздражением бросила пальто на вешалку и прошла на кухню.
И что делать? Ждать Виталика или нет?
Лиле хотелось есть, а дома ничего не было. Она открыла холодильник и достала одинокий кусочек сыра и масленку. Задумчиво села за стол, намазала бутерброд маслом и положила сверху сыр.
Телефон тихо тренькнул, она обрадовалась, бросилась в коридор за оставленным в кармане телефоном, но там было предупреждение от МЧС про сильный ветер и дождь на выходных.
Лиля медленно опустилась на табуретку, погасив экран. Подняла глаза и наткнулась взглядом на зеркало. В котором отражалась очень грустная и усталая женщина, под глазами залегли тени, а уголки рта скорбно опустились.
А ведь раньше она была веселой. Она вспомнила, как до встречи с Виталиком весело «зажигала» после работы в клубе с подружками. Как заливисто смеялась, как ей хотелось тогда любви и сколько этой любви было в ней самой. А сейчас она как будто опустела. Ей стало страшно за себя. Ей так ясно представился ее дальнейший путь. Вот такие вечера с пустым холодильником, ожиданием звонка, напрасными надеждами, а потом встречи, которые стали отдаваться горечью в сердце. На глаза навернулись слезы, она столько плакала эти последние два года, сколько не плакала никогда в жизни.
Медленно она поднялась и побрела в ванную. И там, умывшись, по-новому огляделась вокруг... Вещи Виталика лежали в отдельном ящике. И только второе полотенце синего цвета напоминало, что он бывает у нее.
Как получилось, что ее жизнь стала настолько мрачной? От ее жизни осталась одна четверть. Остальное время она ждала.
Её посещали мысли проучить Виталика, тоже не отвечать на его звонки. Но их встречи и так были редкими, и за все два года она так и не решилась «уйти со связи» в выходные. Да и не ее это было. Она всегда была ответственным человеком, старалась не подводить и не обижать людей. Потому вдвойне ей было странно такое поведение ее парня.
Подруги говорили ей не раз, что он ей, возможно, изменяет или у него вообще другая семья. Лиля дергалась, ревновала, но потом смотрела в его глаза, слушала, как он мило и по-доброму рассказывал ей про свои дела. Наблюдала, как он помогал ей со всеми делами, возил по магазинам, чинил полочку на кухне, и сердце отказывалось верить, что он обманывает ее.
Лиля еще раз посмотрела на молчаливый телефон и окончательно вытерла слезы. В ней зрела решимость. Подрагивающими руками, поджав сердито губы, она достала из сумочки тушь и поправила потекший макияж.
А потом нарочито улыбнулась себе в зеркало: «Хватит! С меня хватит!
Я не буду делать, как он, я не приму его правила игры. Но и жизнь свою тратить – хватит».
Лиля решительно вышла из квартиры, где на столе остался забытый бутерброд и пачка масла. Она почти бежала к метро, старательно прогоняя из головы мысли о том, что вот сейчас рядом затормозит синий «Жук» Виталика и он ее окликнет.
Но обошлось, она забежала в метро и уже внизу, на станции, села на скамеечку и купила себе билет на сегодняшнее представление в городском театре. С билетом не очень повезло, но все-таки это был неплохой вариант для покупки в последний момент. Виталик никогда не ходил в театр и не любил его, а Лиля очень любила и даже мечтала быть актрисой в детстве.
До начала был еще час. Лиля вышла в центре города из метро. Завернула в ближайшую пиццерию и, заказав кусочек пиццы и кофе, с наслаждением съела его прямо на улице перед кафе, сидя на лавочке.
И с каждым своим шагом ей становилось все легче. Она прошла в фойе театра, с удовольствием вдохнув запах, который всегда присутствовал в этом месте.
Поставила телефон на беззвучный режим и до самого антракта не доставала его из сумочки. В перерыв решила размять ноги и пошла гулять по первому этажу, разглядывая афиши и наряды других зрителей. Дойдя до дальнего конца коридора, она вдруг увидела объявление от руки на двери:
«Приглашаем на дополнительный набор в труппу городского театра. Прослушивание в субботу с 10 до 14, кабинет номер 5».
Лиля застыла перед этой дверью: может быть, это знак? - подумала она.
- Может быть, так вселенная услышала ее и дает ей шанс вернуть свою собственную жизнь?
Решившись, она достала телефон (все так же без единого сообщения) и сфотографировала объявление.
Сердце больно кольнуло, но она быстро отбросила грустные мысли и поспешила в зал досматривать представление.
Вечером Лиля заходила в квартиру уже в другом настроении, она купила себе бутылку вина и готовый салат и поела в гостиной перед телевизором, под сериал. А на утро она приготовила себе самую красивую блузку и юбку. И, ложась спать, достала телефон, чтобы поставить будильник. Сообщений все еще не было.
Грустно усмехнувшись, Лиля поставила будильник на 8 и закрыла глаза.
На следующий день она так нервничала, что забыла даже свою печаль. Смелости потребовалось много, но Лиля не была трусихой. Час приводя себя в порядок, она при полном параде поехала в театр к 10 утра. Гадая, каким может быть прослушивание. И успокаивая себя, что если ничего не выйдет, она пойдет на уроки театрального искусства платно.
Она пришла первая и первая получила на руки листок с текстом, который нужно было прочитать на прослушивании. Там был отрывок из монолога женщины, которая ждала своего мужа с войны. Трагический монолог, полный одиночества и боли. Лиля сразу поняла, что у нее получится. В ней было достаточно одиночества и тоски, чтобы показать это перед комиссией.
Там было двое мужчин и женщина. Они были сонные и не очень добродушные, но вежливо попросили Лилю присесть на стул посреди сцены и приготовились слушать.
А Лиля, страшно смутившаяся сначала, прикрыла глаза и прочитала монолог так, как будто это она и была – та женщина без мужа. Под конец слезы сами побежали из глаз, весь мир исчез, и перед ее внутренним взором была только эта картина: уходящего от нее любимого мужчины и обреченность.
Она закончила говорить и замолчала, внезапно вспомнив, где находится. Вдруг она услышала хлопки: один из судей, мужчина постарше с бородой, аплодировал ей и улыбался. Лиля тоже улыбнулась, украдкой вытирая слезы.
- Вы где-то играли раньше, Лилия? – спросил он. – Такие эмоции, я поверил!
Меня зовут Иван Андреевич, прошу вас, приходите на репетиции. Вы приняты! Репетиции – понедельник, среду и пятницу с 7 вечера. Бывают и по выходным, когда близится спектакль.
Будем вас ждать, Лилия!
Лиля сама не своя от радости, поблагодарила и вылетела из кабинета, не чувствуя ног.
Ей казалось, у нее выросли крылья, так она радовалась. Она будет выступать на настоящей сцене! Она, обычная женщина средних лет, офисный работник.
Этот прекрасный запах – театра – станет ее привычным запахом. Это было невероятно!
Лиля не поехала домой, а вместо этого отправилась все-таки в кино, а потом долго гуляла по книжному магазину и купила 4 книги про актерское мастерство и театр.
Только вечером, уставшая, счастливая, она взглянула в телефон и, не увидев там сообщений, заметила, что сердце не дрогнуло.
Больше не было ожидания чужой жизни. Теперь она ждала свою! Классную, удивительную, ее собственную! Где сбываются ее мечты, где ее правила.
И это было новым приятным чувством, с которым Лиля легла спать и проснулась на следующий день.
И когда Виталик все-таки позвонил ей в понедельник, она смогла ни разу его не упрекнуть. Все ее мысли были заняты предстоящей репетицией. Она отказалась встретиться с ним в пятницу, потому что теперь ее вечера были заняты. И пригласила его на ужин в субботу. Предупредила только, что не сможет ждать весь вечер, и если он не сможет приехать, то в шесть вечера она уедет с подругами на прогулку. В ответ она услышала, что он пока не знает, как получится. И впервые это не вызвало в ней тоски. Только каплю раздражения. Она спокойно попрощалась и первой повесила трубку.