Позапрошлый Новый год, как и следующий за ним в январе мой шестидесятилетний юбилей, я справляла одна. Грустно. Как говорится, у разбитого корыта.
Всё, что у меня имелось за душой к тому времени, – это небольшая квартира, оставшаяся после смерти родителей. А собственную семью создать не удалось. По молодости, конечно, были кавалеры и увлечения, но до брака не дошло. И хороших друзей-подруг я не нажила. Работа в офисе, в коллективе из трёх женщин, да домашняя скука у телевизора – вот и вся моя жизнь, одинокая и безрадостная.
Я скатывалась в уныние. Ещё один праздник в пустой квартире меня добьёт – осознала перед Новым годом. И тогда на сайте турагентства я купила первую попавшуюся «горящую» путёвку. На пять дней в египетский Шарм-эль-Шейх, в отель по программе «всё включено».
Сразу же по прилёте записалась на первую предложенную экскурсию – гора Моисея, самое сердце Синайской пустыни. Выезд планировался следующим вечером, чтобы, проведя ночь в пути, встретить рассвет в священном для трёх мировых религий месте, где ветхозаветный пророк получил заповеди на скрижалях.
Весь день перед экскурсией я плавала и загорала, а под вечер, зная, что предстоит бессонная ночь, решила вздремнуть.
Разбудил стук в дверь номера: «Уже вся группа собралась! Только вас ждём! Скорее в автобус!» Впопыхах, ещё толком не отойдя ото сна, залезаю в летнее платье, ноги – в шлёпанцы, хватаю пляжную сумку, несусь в холл отеля, где на меня обиженно смотрят другие участники путешествия: «Из-за неё опаздываем! Проспала! Чуть не сорвала мероприятие!» Торопливо садимся в автобус, в темноте катимся по чёрной ночной пустыне в горы. Оглядываюсь на попутчиков. Они тепло одеты – в свитерах, некоторые даже в зимних куртках, одна я наряжена, как на пляж. Вспоминаю, что гиды предупреждали: в горах Египта зимой температуры минусовые.
Вновь ужас охватил меня, когда спустя примерно час пути автобус остановился у придорожного кафе. Все вышли за кофе, я заглянула в свою сумочку и онемела: деньги-то остались в номере! А в сумочке лишь солнцезащитные очки, крем для загара, полотенце и мобильник. Спросонья про кошелёк забыла!
В группе – человек десять. Немецкие пенсионеры, экипированные, точно собрались покорять Эверест, строгий англичанин средних лет, польская пара с мальчиком-подростком, пожилая грузная армянка и я. Были бы русские, осмелилась бы попросить денег в долг. Но никто из попутчиков не отличался дружелюбием, вдобавок все были крайне недовольны, ведь я задержала поездку. Просить у них даже мелочь я не решилась.
Проехав на автобусе три часа по чёрной безлюдной пустыне, мы оказались у склонов ещё более чёрных и мрачных гор. Сопровождавший нас египтянин, сотрудник отеля, заметив моё лёгкое платье и резиновые шлёпанцы с яркими декоративными розочками, окликнул меня: «Замёрзнешь в горах!» Посветил фонариком в сторону стоящих неподалёку местных торговцев, предлагающих туристам тёплые платки, шарфы и даже пледы. Я развела руками: «Не куплю, мне не на что». Изобразив недоумение, сотрудник отеля передал нашу разношёрстную группу в распоряжение бедуина, который должен был сопровождать туристов во время восхождения. В кромешной темноте я смогла распознать лишь силуэт проводника – в длинном платье, с тюрбаном на голове.
– Джемаль, – представился мужчина, не говорящий ни на русском, ни на английском. Махнул рукой, приглашая туристов во тьму, как в бездну.
И мы почапали за ним гуськом, друг за дружкой. Впереди – высокий, крепкий, энергичный Джемаль, крохотным карманным фонариком освещающий путь в радиусе не больше метра. В хвосте – самые слабые: я и старушка армянка. С каждым шагом она охала, хваталась за сердце и на плохом русском объясняла, что отправилась в Шарм лишь с одной целью – помолиться на горе Моисея о своём здоровье.
Я сочувствовала больной женщине, пыталась её подбодрить, но армянка капризничала всё сильнее. Когда бабушка окончательно выбилась из сил, рядом материализовался Джемаль, издал клич на арабском – и поблизости появился верблюд с хозяином. «30 долларов – и поедете верхом», – знаками объяснил наш проводник. Водрузил раскошелившуюся армянку на спину верблюда. А у меня-то денег нет! «Ноу мани!» – показываю Джемалю содержимое своей сумочки. Он светит на меня фонариком, я-то его лица не вижу, но понимаю, что не нравится ему моё безденежье.
Сейчас бросит одну погибать тут на холоде… Я приготовилась к худшему.
Пляжное полотенце не спасает от северного ветра. Зуб на зуб не попадает от холода, я буквально коченею. Джемаль это замечает, вытаскивает из своего рюкзака большое верблюжье одеяло, кладёт мне на плечи. Бурчит что-то на своём языке, но не злое, не ругательное, а скорее снисходительное.
Я ростом – метр с кепкой, телосложение у меня хрупкое, а Джемаль большой и сильный, он буквально тянет меня по тропинке. Когда замечает, что я задыхаюсь от его темпа, идёт медленнее. Что-то напевает. То ли молитву, то ли какую-то бедуинскую песню. В такт ходьбе.
Пик Моисея – самая высокая точка Египта, более двух километров над уровнем моря. Но восхождение к ней следует не по прямой линии, а по горному серпантину длиной семь километров. Это сейчас я знаю: поход туда – не для слабаков. А тогда понятия не имела, что рекламируемая гидами «увлекательная экскурсия» окажется проверкой на выносливость.
Задубевшая, заиндевевшая, еле передвигаю ноги, но Джемаль не отпускает меня ни на секунду. Практически тянет за руку вверх. Бубнит что-то на своём наречии и свободной рукой показывает на слабый, едва теплящийся огонёк на обочине: «Потерпи чуть-чуть. Скоро отдохнёшь».
На половине пути к вершине бедуины разбили маленький лагерь для отдыха путников. Под хилым навесом соорудили очаг, на котором в темноте я разглядела чайник с кипящей водой. Привал! Два египтянина разливают горячий напиток в пластиковые стаканчики. Туристы соглашаются выложить за него по пять евро. Но сердобольный и отзывчивый Джемаль раздобыл мне чай всего лишь за русское спасибо. В темноте не различаю его лица. Распознаю лишь густую бороду и решаю, что он, скорее всего, мой ровесник, да и жизнь его, похоже, порядком побила, раз такой добросердечный.
Отдохнули полчасика, продолжаем восхождение, которое становится всё сложнее. Джемаль всё время держит меня за руку. И вот когда я уже ног не чувствую и валюсь на землю, он садится на большой камень. Показывает на свои колени: «А ты садись на меня». Я смущаюсь. Взяв мою руку, прикладывает её к ледяному камню: «Ты ещё сильнее замёрзнешь, если сядешь на него. Так что используй меня для тепла».
Я бесстыдно шлёпаюсь ему на коленки. Между нашими телами – лишь толстое одеяло Джемаля, в которое я завёрнута. Чувствую горячее дыхание проводника, исходящий от него жар. Он не пытается приставать, просто большой и сильный мужчина греет закоченевшую женщину, бормоча при этом какие-то воодушевляющие фразы на арабском.
А ведь я никогда не знала настоящей мужской помощи, защиты, отклика, понимания. Не было такого в моей жизни. Не случилось рядом человека, который так уверенно держал бы меня за руку, закрывал от ветра, такого, на которого я могла бы положиться в трудную минуту. И вот теперь в чужом краю чужой человек вдруг стал моей опорой. А я впервые позволила себе быть слабой.
Я разомлела и даже растаяла, настолько спокойно и надёжно мне было с Джемалем. Но проводник торопится. Показывает знаками: «Надо подниматься. Скоро рассвет».
Самый трудный участок в маршруте на гору Моисея – последний, когда предстоит подняться по так называемой «лестнице покаяния», 750 ступенек. «Здесь вы точно будете молиться», – шутя пишут об этом этапе путешественники.
Пресловутый подъём по ступенькам – это в действительности настоящее скалолазание. Скользкие камни, покрытые снегом и льдом, требуют от путника выдержки и сноровки. Джемаль подхватывал меня в самых сложных местах, и я уже старалась быть ему под стать. Воодушевил меня этот бедуин не на шутку.
Все, кто отдыхал в Египте, знают, что местные мужчины неровно дышат к русским девушкам. Бывают слишком навязчивы. Но что испытывал Джемаль ко мне – 60-летней тётушке? Однако у меня с ним открылось такое второе дыхание, что в конце пути, почти как горная козочка, я уже сама карабкалась наверх за своим провожатым.
Обогнули древний каменный храм, вросший в скалы, поднялись на смотровую площадку. Мутное предрассветное небо накрыло зубчатые горные пики, мелькнул первый солнечный луч, и начался огненный рассвет над чёрным ещё горизонтом. Вся группа, подтянувшаяся к вершине, замерла от восторга. А я замерла, впервые увидев при свете лицо Джемаля. Лицо очень молодого человека, лет двадцати, не больше.
Потом я прочла, что рассвет на Синае называют «моментом истины», «прикосновением к вечности». Но для меня красота этих мест лишь дополняла красоту моего спутника, с которым я провела самую насыщенную, самую тёплую и самую красивую ночь в своей жизни. Этот юноша, годящийся мне и в сыновья, и даже во внуки, подарил силы и веру в себя. А он смотрел на меня, как взрослый сын смотрит на мать. С мягкостью и нежностью.
Вскоре он переключился на других туристов. А меня вновь взяла в оборот поднявшаяся на верблюде пожилая армянка. Она жаждала поделиться впечатлениями, взахлёб говорила о Боге, чью помощь и поддержку явственно почувствовала этой ночью. «Я здесь заново родилась! Послушай, как чисто дышу! Сердце уже не болит! У меня ничего не болит!» – почти кричала старушка, когда мы спускались по тропинке вслед за Джемалем.
Солнце согрело окрестности, мы добрались до расположенного под горой Моисея православного монастыря святой Екатерины. Сели в автобус, который повёз нас в отель. Армянка заснула в дороге. А я была переполнена эмоциями и мыслями, всё пыталась понять, что за преображение произошло со мной этой ночью.
Джемаль в ту ночь не просто работал. Он заботился обо мне, как сын о матери, как сильный мужчина о слабой женщине. Почему мне это кажется чудом? Потому что я сама о себе как о женщине никогда не думала. И лишь на склоне лет молодой бедуин позволил мне почувствовать себя слабым полом. Вместе с рассветом в Синае он показал самое важное, что есть в жизни. Я как будто очнулась от сна и обнаружила рядом с собой никакое не разбитое корыто, а порох в пороховницах!
С тех пор живу в ожидании праздников и отпусков. В любой свободный день выбираюсь в новые места. Была в Нижнем Новгороде, Костроме, Калининграде, летом ездила на Валаам. А скоро снова полечу в Шарм и обязательно запишусь на экскурсию к горе Моисея. Но на этот раз не забуду деньги и тёплые вещи. А ещё возьму с собой русские сувениры в подарок Джемалю. Если получится его там встретить. А если не получится, раздам другим проводникам-бедуинам. Которые тянут русских старушек в горы встречать рассвет и вторую молодость.
Записала
Марина ХАКИМОВА-ГАТЦЕМАЙЕР
Фото: Shutterstock/FOTODOM
Опубликовано в №4, февраль 2026 года http://moya-semya.ru/index.php?option=com_content&view=article&id=24300:2026-01-31-16-45-53&catid=103:2011-08-18-07-37-18&Itemid=179