Прочёл в новостях, что родителей подростка оштрафовали за поиск в интернете запрещённой информации. Удивился. Но понял. И решил всё-таки попробовать сказать что-то внятное о вражеском стихотворении Евгении Бильченко, про которое вчера узнал и прочёл на портале stihi.ru. Значит, не входит оно в «Федеральный список экстремистских материалов»? Наверно, значит.
Сколько-то оно произвело на меня впечатление. И знаю чем. Градацией это называется. Я её сначала не уловил: мальчик, девочка-врач, мама, батюшка, просто поэт, старый аптекарь, Родина, Бог. А уловив, восхитился.
Представили его мне такими словами: «Редчайший, уникальный образец лицемерия…». Но, возможно, я неправильно понял. Лицемерие относилось к поведению. Как поредели гранты с Запада, так поэтесса стала ездить зарабатывать выступлениями в России. Перед либералами.
Стихотворение об одном из жертв из числа убитых в 20-числах февраля в 2014 году и названных «Небесная сотня».
В конце концов, если это была операция по провоцированию, и стреляли грузины, командированные в распоряжение украинской оппозиции, то Бильченко знать о распоряжении стрелять в обе стороны, и по своим тоже, в день сочинения стихотворения не знала. А вполне могла думать, как сказал мне по «скайпу» бывший сослуживец-одессит, перешедший – так мне и говорил открыто – на сторону тех, кто победит. Майдана. Он сказал мне про сжигание 48 одесситов через 2 месяца после создание стихотворения Бильченко: «Ничего б не было, если б не было России». – Россия, понимай, во всём виновата.
Её у Бильченко и подразумеваешь в словах «Звоню на войну», хоть войной мама у Бильченко, естественно, называет Майдан. До стрельбы в феврале там майдановцы жгли милиционеров месяц за месяцем, и это уже было похоже на войну, потому что милиционеры отбивались дубинками. И можно было схлопотать дубинкой.
В общем, подозревая, что талантливый поэт хорошо вживается в своих на войне, посмотрим, насколько Бильченко талантлива (это стихотворение, говорят, сделали неким гимном Майдана). Может, зря? Тенденциозно?
Это будет, возможно, каким-то противовесом неприятной необходимости в воюющей России штрафовать за поиск запрещённой информации.
Кто я?
Я – мальчик.
Я сплю1, сверну2вшись в гробу3 кала4чиком.
Мне сни1тся футбо2л. В мое3й голове4 – Кала5шников.
Не во1время мне2, брати3шки, пришло4сь рассла5 биться!
Жаль, де1вочка-вра2ч в хала3тике не спасла4 меня…
.
Я – девочка-врач.
Я в шею смертельно ранена.
В моём городке по небу летят журавлики
И глушат Wi-Fi, чтоб мама моя не видела,
Как я со своим любимым прощаюсь в Твиттере…
.
Я – мама.
О фартук вытерев руки мыльные,
Звоню на войну я сыночке по мобильному.
Дитя не берёт! Приедет, огрею веником!
«Его отпевают», - слышу ответ священника…
.
Я – батюшка.
Я собор свой открыл под госпиталь
И сам в нём служу медбратом, помилуй Господи!
Слова для души, что чреву – пуд каши гречневой:
За это крестил поэта я, пусть и грешен он...
.
Я – просто поэт.
Я тоже стою под пулями.
Кишка, хоть тонка, как лирика Ахмадулиной,
Но всё ж не настолько, чтобы бояться красного:
Нужнее стихов сегодня – мешки с лекарствами…
.
Я – старый аптекарь.
Мне бы – давно на пенсию:
Сидеть и блаженно пялиться в ящик с песнями.
Но кончились бинт, и вата, и маски вроде бы:
Начальник, пришли термальной воды для Родины!
.
Я – Родина.
Я ребёнок… и сплю калачиком.
Назначенный государством, ко мне палач идёт,
Из недр моих вырыв мрамор себе на логово:
Налоговой сдал налог он, но Богу – Богово.
.
Я – Бог.
И я тоже… Папа. Сынок Мой Ласковый
У дауна в классе детский отнял Калашников.
Сказал, мол: «Ни-ни!», - и прыгнул без парашютика…
.
Спи, золотко.
Спи, Мой Мальчик.
.
Я Воскрешу Тебя.
21 февраля 2014 г.
Тоническое стихосложение (тут нет строки, где б было больше 5 ударений) надо, наверно, похвалить, помня, что его ввёл в русскую поэзию нашего времени Маяковский, футурист, каковое понятие ассоциируется с прогрессом. Как и выбор Майданом, по мнению Бильченко, в пику власти, либерализма Запада, а не авторитаризма России. На верную-де сторону Истории перешли товарищи!
Калашников, надо понимать, это пуля, выпущенная милиционером из автомата Калашникова. Проверяю. Им они и были вооружены на Майдане.
Имеется в виду, что мальчик – футбольный фанат. Именно они наполняли правоэкстремистские группировки, где переориентировывали их ненависть со спортивной области в политическую. Наш мальчик не успел, отвлёкся что-то на футбол. А на войне, как на войне. Отвлёкшиеся гибнут. – Всё логически верно.
Городок девочки, надо понимать, западенский. Это оттуда – знаю лично – поездами на восток, юг и в Киев приезжали пассионарные массы людей, чтоб личным примером перевоспитывать непассионарное остальное население на выбор правильной стороны Истории для Украины.
Журавлики – это детские души. Девочка-врач, наверно, студентка первокурсница мединститута, ещё не переступившая порог совершеннолетия (на Украине это 18 лет). А Бильченко русский всё-таки поэт. В русскую же культуру образ журавлей-солдат-погибших ввёл Расул Гамзатов из культуры дагестанской. – Всё хорошо.
Блокировка Твиттером своих пользователей началась-таки в 2014 году, но в феврале в Венесуэле, в апреле в Турции и в мае в Пакистане и России, но не на Украине. (https://translated.turbopages.org/proxy_u/en-ru.ru.0d7879e8-6980b483-5312399f-74722d776562/https/en.wikipedia.org/wiki/Censorship_by_Twitter). Поэтесса проявила подозрительную осведомлённость, если не вообще позже вписала это обстоятельство в своё стихотворение.
Это – если подходить к произведению не со стиховедческой стороны.
Если не фактологически, то «ответ священника» простителен, ибо поэту прощается фантазирование. Я спросил интернет: «может ли при отпевании присутствовать не отпевающий священник» (имея в виду, что мобильник не вынули у погибшего из кармана, и тот во время отпевания, вот, звонит; тогда не отпевающий священник – рукоположенный, не пономарь, не дьякон, а оказавшийся тут почему-то не у дел – мобильник вынул, отошёл в сторону и ответил).
То же и со следующим пятистишием, хоть оно и объясняет присутствие на отпевании лишнего священника. – Я спросил интернет: «может ли священник именно приспособить аж сам собор под госпиталь»
Ответ:
«Самостоятельно и единолично — нет, у священника нет на это канонической власти.
Хотя настоятель управляет административными делами прихода, он напрямую подчиняется епархиальному архиерею (епископу). Решение о столь радикальном использовании храма может принять только епископ, обычно по согласованию с высшим церковным руководством и государственными властями (так как речь идет о санитарных нормах и изменении целевого назначения здания).
Вот как это работает на практике:
Иерархия: Священник — это лишь исполнитель. Без благословения епископа он не может даже передвинуть престол, не говоря уже о превращении собора в больницу.
Святость места: Основная часть храма (особенно алтарь) предназначена исключительно для богослужений. Превращение его в госпиталь в мирное время считается осквернением святыни.
Чрезвычайные ситуации: В истории (например, в годы Первой мировой или Великой Отечественной войн) храмы действительно могли использоваться под лазареты, но это всегда было вынужденным решением высшей власти.
В современных реалиях Церковь скорее предложит под госпиталь приходские помещения, воскресные школы или паломнические центры, стараясь сохранить сам собор для молитвы».
Всё в одном месте. Тут и лечат, тут и отпевают.
Фактически отпевали небесную сотню в Киевской городской государственной администрации.
Пушкин смеялся над смеющимся Раевским:
«А. Раевский хохотал над следующими стихами:
Он часто в сечах роковых
Подъемлет саблю — и с размаха
Недвижим остается вдруг,
Глядит с безумием вокруг,
Бледнеет etc.»
Может, и я достоин осмеяния?..
Но зато я скажу, что рифма госпиталь : Господи – замечательна. Как и гречневой : грешен он.
Другое дело, что переход отпевание – батюшка – крещение поэта, который в религиозном, понимай, духе воспоёт смерть мальчика, как-то натянутым выглядит. С эмпирей – как-то обратно на землю, что ли.
Особенно смущает рифма пулями : Ахмадулиной. Сама-то по себе, по звуку, она неожиданна и тем хороша. Но я боюсь, что эта фамилия только для рифмы-то и притянута. Разве что вспомнить, что та – ницшеанка, а в быту – это за вседозволенность, которая, в свою очередь, идейно близка к фашизму, в который эволюционирует в наше время либерализм. Но я как-то не верю в такую глубину Бильченко, к тому же глубину антинационалистскую.
Далее я как-то туго воспринял, что слово «красного» претендует на ассоциацию с кровью. Где? На мальчике? Но того от неё оттёрли при погребении. – На окружающих майдановцах под пулями милиционеров? Ахмадулина как-то не годится для противопоставления с «настолько, чтобы бояться красного». Чтоб она кого-то или чего-то боялась… – Это просто грубый прокол.
И совсем уж натянутый выверт к аптекарю.
Поэт, получается, совсем не поэзией упоён: «Нужнее стихов сегодня – мешки с лекарствами».
Не знаю… Градация ж требует непрерывного усиления. А тут такое снижение.
Я с аптекарем вообще ничего не понимаю. Как Раевский Пушкина? Или всё же иначе?
Ведь «маски» в ходу были совсем не из-за гриппа и холодного времени года, а из-за комикования по поводу причины запрета на митинги в Харькове, мол, «в связи с ростом респираторных инфекций» (https://rodoslovnaya.wordpress.com/2013/11/25/euromaidan-maski/).
И что: находится в области рационального присутствовать аптекарю на Майдане по той причине, что «кончились бинт, и вата»?
А упоминание «термальной воды» что: понимать как мёртвому припарки? Если «Начальник» это пророссийский, мол, Янукович, то аптекарь шутит, что ль, над его человеческой глупостью, не способной понять нужду «Родины»? В Европу, мол?
Эквилибристически, но вывернула, наконец, Бильченко на прерванный пафос градации. Ну да, мастер слова. Только не того, что стихам нужно. Она сама заражена признаком русской литературы – дискурсивностью (подчёркиванием смысловой и структурной обусловленности социумом). Она ж хочет, фигурально выражаясь, чтоб Раевский над нею не смеялся. Чтоб всё было выведено. К Родине, к Богу, к Сыну Божьему, в которого превращается убитый мальчик, в Иисуса. Ко Второму Пришествию Того.
Головокужительно, вообще говоря.
Но какие заусенцы по пути…
Кто такой «палач» по понятию Бильченко 21 февраля 2014?
Можно ли считать слова её же через 3 года адекватно отвечающими на вопрос?
«А теперь я спрошу: был ли искренний порыв на Майдане? Был. Были ли на нем русские, белорусы, леваки, хиппи, либералы? Были. Были ли безоружные люди, принесшие себя в жертву не Порошенко с Турчиновым, а вере в способность что-то изменить к лучшему? Были. Была готовность к формированию гражданственности, убитая в спину выстрелом на Банковой и в лоб портретом Бандеры на площади» (https://bilchenko-e.livejournal.com/4204.html).
Можно думать, что «палач» – олигархи украинские. Но это ж ультраспрятано. А так не гоже для гимна, или назначившие гимном – подлецы.
А раз спрятано…
Что, если невольно спрятано и сокровенное я поэтессы? Ведь стихотворение называется «Кто я?». И с «Я» начинается каждое пятистишие. То есть, если вспомнить, что такое неприкладное искусство, то в нём словами сказано не то, что есть идеал автора? Он не есть ни один из образов, выведенных в стихотворении (их 8).
Ради выражения этого подсознательного идеала поэты на многое способны (в порядке прорыва цензуры сознания).
А она, Бильченко, от всего отказалась. От Майдана отказалась. Стихотворением. Не жизнью.
Тогда понятно, - раз от Майдана отказалась ещё 21 февраля 2014, - что, зная, что «скорей всего, свои стреляли по своим же» (Там же), можно для самовыражения в стихотворении и закрыть глаза на сие знание.
Главное-то для поэта – самовыражение. А оно получилось в виде дух таки захватывающей градации. И пусть всё остальное горит огнём. Иррациональное поведение. А не «Редчайший, уникальный образец лицемерия».
Да даже и рациональное сколько-то: своим-то можно кое-что и простить. И стрельбу по своим, и волонтёрство на бытовые нужды «Правого сектора»…
Ну, полюбите нас чёрненькими, беленькими нас каждый полюбит.
.
Это я честно пытался вжиться в стихотворение.
.
В 6 лет, в 1944 году, меня привезли из эвакуации в Ромны Сумской области, где я родился. Раз мама рассказала дедушке, а я подслушал… Какая-то женщина узнала маму на улице и не стесняясь громко сказала собеседнице, глазами показывая на маму (а та на еврейку не похожа; Доронина её копия блондинкой): «Дывысь. Ще нэ всих жыдив повбывалы». – От того или нет, но мне довольно долгое время снился один и тот же кошмар, как я удираю от немцев. Потом отпустило.
2 февраля 2026 г.
