В донесении агитатора Н. Г. Петрова, пережившего те события, есть строчка:
«Продотряд Павлова вёл себя возмутительно - пьянствовал, по ночам шла стрельба».
Вот с этой стрельбы всё и началось. С обычного куража людей при оружии, а вовсе не с агитации или заговора белых офицеров.
Третьего марта 1919 года крестьяне села Новодевичьего решили, что хватит. Через неделю восстание охватило пять уездов.
Агитатор Петров, человек внимательный, потом составит подробную записку о причинах бунта.
«Основными причинами восстания надо считать три», писал он: «во-первых, недовольство крестьян хлебной монополией, реквизициями скота и мобилизацией лошадей.
Во-вторых, незакономерные, нетактичные действия властей и отрядов... В-третьих, наличие дезертиров».
Дезертиров в сёлах Поволжья скопилось изрядно. Мировая война закончилась, Гражданская продолжалась, а мужики хотели сеять, а не воевать. И тут приходят продотряды. По данным губернских властей, на Симбирскую губернию «развёрстали» около двенадцати миллионов пудов хлеба. Три с половиной тысячи продотрядовцев выгребали зерно подчистую.
Село Новодевичье стояло на высоком волжском берегу. Богатое село, точнее, было богатым. К марту 1919-го мужики уже кормили и белых, и красных, и чехословаков. Когда в село явился продотряд Павлова, крестьяне, как вспоминали потом, «с радостью прогнали чехов и встретили советскую власть, но когда стали требовать всё, стало обидно...»
Продотряд Павлова «требовал всё» с особым рвением.
Согласно рапорту, начальник местной ЧК Казимиров отличался крайней жестокостью, постоянно применяя к задержанным физическую силу.
Читатель спросит: неужели наверху не знали? Знали. В Самаре даже выпускали грозные воззвания, обещая судить должностных лиц за злоупотребления, но было уже поздно.
Набат прозвучал 3 марта в Новодевичьем. Собравшиеся у церкви крестьяне разоружили продотряд. Прибывший на следующий день каратель Казимиров не смог исправить ситуацию, а его бойцы переметнулись к восставшим. Самого чекиста и его помощников расстреляли, скрыв следы расправы в реке.
Теперь у восставших обратного пути не было. В соседние сёла помчались гонцы. Усолье, Усинское, Ягодное - все присоединились в тот же день.
Пятого марта из уездного города Сенгилея выступил усиленный отряд под командованием некоего Гринберга. До Ягодного отряд дошёл. Обратно не вернулся. Мужики устроили засаду, окружили отряд, боя толком и не было.
Красноармейцы снова перешли к повстанцам, командира Гринберга расстреляли. Продотрядовцев по дороге в Новодевичье постигла та же участь - никто из них не добрался до села живым.
А во главе отряда ягоднинцев Алексей Долинин из села Ягодное - фронтовик, бывший поручик с боевыми наградами. Дома его ждали жена и двое сыновей. Вернувшись с фронта, Долинин был избран депутатом волисполкома. Свой человек, советский.
Как же народный судья возглавил антисоветское восстание?
Да просто. Долинин был советским по убеждениям, коммунистом он не был, а разница для крестьян Поволжья в 1919 году была огромной.
«Да здравствует Советская власть на платформе Октябрьской революции! Долой засилье коммунистов!» - таков был главный лозунг восстания.
Парадокс? Для мужиков никакого парадокса не было. Ленин, по их разумению, был хороший, большевик. А Троцкий плохой, коммунист. Советы хороши, продотряды плохи.
Логика простая, крестьянская.
Восставшие прошли через окрестные села и без боя заняли уездный город Ставрополь. Местные жители встречали их звоном колоколов. Долинин стал комендантом, назначив себе помощников.
Кстати, этот город Ставрополь-на-Волге теперь известен всем как Тольятти.
Новая власть тут же начала издавать газету и первым декретом отменила продразверстку, заменив её фиксированным налогом. Любопытно, что большевики придут к этому решению (НЭП) лишь спустя два года, после серии кровавых бунтов и голода. Поволжские крестьяне опередили Ленина.
Воззвания новой власти заканчивались призывами поддержать «Народную власть» и Советы.
Долинин объявил мобилизацию. Призывались все мужчины от восемнадцати до сорока лет. Планы были грандиозные: взять Сызрань, потом Самару. К десятому марта в восстании участвовало до ста пятидесяти тысяч человек. Всё Среднее Поволжье поднялось, только вот с оружием было туго.
Об оружии повстанцев сохранились показания крестьянина Ивана Володина:
«Вооружён был трёхлинейкой, которую брат принёс с Германской войны».
Но на всю крестьянскую армию набралось едва ли тысяча винтовок. Остальные шли с тем, что нашлось в хозяйстве: вилы, топоры, пики самодельные.
В историю этот бунт вошел как «чапанный» - по названию простой крестьянской одежды из овчины (чапана), в которой повстанцы и шли в атаку на пулеметы.
Были и люди необычные. В донесении упоминается 18-летняя Ирина Феличкина, бывший боец женского батальона смерти. Скакала она на серой кобыле и командовала отрядом.
В Самаре спешно организовали штаб обороны под началом Фрунзе и Куйбышева. Когда 9 марта в самом городе вспыхнул мятеж запасного полка, на его подавление бросили все имеющиеся силы. Мятежники потеряли время, их окружили и разгромили.
Долинину направили ультиматум: сложить оружие. Комендант отказался. Тогда против вил и топоров выдвинулись регулярные части с артиллерией. Каждое село на пути к Ставрополю красноармейцам приходилось брать штурмом.
Крестьяне дрались отчаянно, но что могли сделать люди с кольями против пулеметов?
Четырнадцатого марта Ставрополь пал. Крестьянская армия рассеялась. Долинину удалось выскользнуть из города. Семнадцатого марта был последний крупный бой у города Карсуна, где отряд повстанцев разгромили окончательно.
В докладе Ленину Фрунзе сообщал о тысячах убитых и сотнях расстрелянных «главарей», а также о полном сожжении сопротивлявшихся сел. Позже историки приведут еще более страшные цифры потерь.
Примечательно, что даже в ЧК признавали, что восстали не мифические «кулаки», а обычные середняки. Троцкий позже назовет это «грозным предостережением», а Ленин призовет учиться у крестьян, хотя продразверстку сразу не отменит.
Долинин скрылся, под чужим именем ушел на фронт воевать с деникинцами. Был ранен, лежал в госпитале, где решил покончить с обманом и написал покаянное письмо во ВЦИК. В заявлении он писал:
«Я в политике ничего не смыслю...».
Конечно, Долинин лукавил, отрицая террор со своей стороны. Были и жестокие допросы, и расправы над пленными, чьи следы скрывала Волга.
Удивительно, но Долинина амнистировали в апреле 1920 года. Он вернулся к мирной жизни, однако в 30-е годы всё же попал под каток репрессий. Умер он в 1951 году в родном Ягодном.
Историческую справедливость восстановили лишь в 1996 году указом президента о реабилитации участников крестьянских восстаний, признав террор против них преступным. На месте событий теперь стоит автогигант, и о той крестьянской войне почти ничего не напоминает.
Сто пятьдесят тысяч человек поднялись, но не все вернулись по домам.