В тот вечер ничто не предвещало бури. Мы с мужем, Андреем, сидели на кухне после ужина. Дети, десятилетний сын и пятилетняя дочка, уже убежали в свою комнату смотреть мультики перед сном. Я допивала чай, наслаждаясь редкими минутами тишины, и листала ленту новостей. Андрей сидел напротив, уткнувшись в приложение банка на телефоне.
Андрею тридцать девять. Он хороший человек, ответственный отец и надежный муж. Работает начальником отдела логистики, привык все контролировать, оптимизировать и раскладывать по полочкам. В его мире цифр все должно сходиться дебет с кредитом, а любой перерасход вызывает у него почти физическую боль. Обычно я веду домашнюю бухгалтерию, но он имеет доступ к общему счету и периодически проводит «аудит».
Вдруг он громко выдохнул, отложил телефон экраном вниз и посмотрел на меня так, словно я только что призналась в государственной измене.
- Марина, это уже ни в какие ворота не лезет, - сказал он голосом, от которого у меня внутри все сжалось. - Я сейчас посмотрел категорию «Супермаркеты» за прошлый месяц. Пятьдесят две тысячи рублей. Пятьдесят две!
- И что? - я пожала плечами. - Нас четверо, цены растут. Ты видел, сколько сейчас стоят яйца и курица?
- Не надо мне рассказывать про инфляцию, - перебил он, и в его голосе зазвенел металл. - Я смотрю новости. Официальная инфляция - 7-8 процентов. А у тебя расходы выросли на тридцать! Ты просто не умеешь вести бюджет. Покупаешь всякую ерунду: йогурты эти бесконечные, сладости, какие-то "эко-продукты". Заходишь за хлебом, а выходишь с двумя пакетами. Это называется транжирство, Марина.
Меня накрыло горячей волной обиды. Я? Транжира? Я, которая знает акции во всех окрестных магазинах наизусть? Я, которая умеет сварить суп из топора и сделать котлеты из ничего?
- Андрей, ты серьезно? - тихо спросила я. - Ты думаешь, я эти деньги ем в одно лицо? Или я фуа-гра покупаю?
- Я не знаю, что ты покупаешь, но результат налицо. Деньги утекают сквозь пальцы. В общем, так. Я принял решение.
Он достал из кошелька свою зарплатную карту, которой я обычно расплачивалась за продукты, и положил ее перед собой.
- Карту я забираю. Со следующего месяца закупками занимаюсь я. Я покажу тебе, как можно и нужно экономить. Я уверен, что бюджет на питание можно спокойно сократить до 30-35 тысяч, если подходить к делу с умом, а не с эмоциями.
Я смотрела на него и не верила своим ушам. Сначала хотела закричать, бросить ему в лицо кухонное полотенце, устроить скандал. А потом подумала: «А почему бы и нет?». Пусть попробует. Пусть окунется в этот чудесный мир ценников и выбора между «плохо» и «очень дорого».
- Хорошо, - сказала я абсолютно спокойным голосом. - Ты прав, Андрей. Я, наверное, действительно плохая хозяйка. Забирай карту. С завтрашнего дня кухня и холодильник - твоя зона ответственности. Я буду готовить, но продукты покупаешь и планируешь меню ты. Удачи, милый.
Он самодовольно ухмыльнулся, пряча карту в карман. Он еще не знал, что подписал себе приговор.
Живем на макароны
Понедельник начался с его триумфального похода в магазин. Андрей вернулся через час с двумя огромными пакетами, сияющий, как медный таз.
- Вот! - он вывалил содержимое на стол. - Потратил всего три тысячи на неделю! Учись, студент.
Я подошла к столу. На меня смотрели:
- Пять пачек самых дешевых макарон (тех, что развариваются в клейстер за 3 минуты).
- Два килограмма какого-то странного фарша категории «Г» (механической обвалки, где больше костей, чем мяса).
- Мешок картошки (половина гнилой, судя по запаху).
- Самый дешевый чай в пакетиках, который красит чашку, но не воду.
- Буханка хлеба.
- А где молоко? - спросила я. - Детям утром кашу варить.
- Молоко - это вредно, взрослым оно не усваивается, а дети могут и на воде поесть, здоровее будут, - отрезал он. - А масло сливочное? Ты видела цены? 250 рублей за пачку! Обойдемся растительным.
Вечером я сварила эти макароны. Они слиплись в один большой, грустный ком, несмотря на масло. Фарш при жарке вонял старым жиром и уменьшился в объеме в три раза. Дети поковыряли вилками.
- Мам, это невкусно, - захныкала дочка.
- Ешьте, это папа купил, папа старался, - ласково сказала я. Андрей ел молча, с каменным лицом.
- Нормальная еда, - буркнул он. - Просто ты привыкла к деликатесам.
Дети требуют вкусняшек
К среде "стратегический запас" макарон всем надоел. Дети требовали йогуртов и фруктов. Андрей держался, но вид у него был осунувшийся.
Утром выяснилось, что закончилась туалетная бумага, средство для мытья посуды и таблетки для посудомойки.
- Марина, а почему ты не сказала, что химия кончилась? - с претензией спросил он.
- Так ты же у нас теперь завхоз, - улыбнулась я. - Завхоз должен проводить инвентаризацию. А в твои 35 тысяч бюджета химия входит? Или мы лопухами будем пользоваться?
Он чертыхнулся и пошел в магазин. Вернулся через полчаса, злой как черт.
- Ты видела, сколько стоят таблетки для посудомойки?! Тысяча рублей за пачку! Это грабеж!
- А я тебе говорила.
- И яйца! - он почти кричал. - Я зашел за яйцами. Десяток - 140 рублей! Они там что, золотые?
- Добро пожаловать в реальный мир, Нео, - прошептала я, наливая себе кофе (мой личный, который я предусмотрительно спрятала).
На ужин он решил сварить суп. Из куриных спинок, которые купил по акции. Суп получился серым, на поверхности плавали печальные жиринки. Мяса там не было. Сын съел две ложки и спросил: "Пап, мы что, теперь бедные?".
Андрей покраснел до корней волос.
- Нет, сынок, мы просто... экономим на мечту.
Система Андрея рухнула
В пятницу Андрей пришел с работы поздно. Уставший, голодный. Открыл холодильник. А там - повесившаяся мышь. Остатки серого супа и кусок заветренного сыра (самого дешевого, "сырного продукта", который он купил в понедельник и который никто не стал есть, потому что он напоминал пластилин).
- Есть что поесть? - спросил он с надеждой.
- Гречка, - ответила я. - Пустая. Масла-то нет.
- А котлеты?
- Фарш кончился еще во вторник.
- А овощи?
- Ты не покупал.
Он сел на стул и закрыл лицо руками. Я видела, как в его голове крутятся шестеренки. Он привык, что еда в доме появляется сама собой. Вкусная, разнообразная, полезная. Он не думал о том, что чтобы приготовить вкусный борщ, нужно купить не только свеклу, но и хорошее мясо, сметану, зелень, чеснок, томатную пасту. И что все это стоит денег.
Он не учитывал «невидимые» расходы: масло, специи, муку, салфетки.
- Я хочу мяса, - простонал он. - Нормальный стейк. Или хотя бы гуляш.
- Ну так сходи купи, - пожала я плечами. - Карта у тебя.
Он пошел. Вернулся с пакетом: хороший кусок говядины, овощи, фрукты детям, нормальное масло, сыр, бутылка вина.
Я глянула на чек, который торчал из пакета. Пять тысяч рублей за один раз. Это была одна шестая его "месячного бюджета".
Он одумался или нет?
В воскресенье вечером он сидел за тем же столом, с тем же телефоном. Только вид у него был не прокурорский, а виноватый.
Он молча достал карту и положил ее передо мной.
- Забери, - тихо сказал он.
- Что такое? Эксперимент окончен? - я не стала злорадствовать, хотя очень хотелось.
- Марин, прости меня. Я идиот.
- Подробнее, пожалуйста.
- Я посчитал. За эту неделю я потратил пятнадцать тысяч. Пятнадцать! И мы ели какую-то дрянь. Я чуть желудок не посадил. Я не понимаю, как ты умудрялась на 50 тысяч кормить нас месяц вкусно и разнообразно. Это... это какая-то магия.
Он вздохнул и посмотрел мне в глаза.
- Я реально не знал цен. Я думал, ты просто не смотришь на ценники. А оказалось, что даже если смотреть, все равно выходит космос. И еще... это так тяжело. Помнить, что кончилось, придумывать, что готовить, искать акции. У меня голова пухнет. Я на работе так не устаю, как за эту неделю с твоим хозяйством.
- Ты понял, почему я "трачу так много"?
- Понял. Ты не тратишь. Ты творишь чудеса экономики. Верни все как было, пожалуйста. Я больше слова не скажу про бюджет. Честное слово.
Я забрала карту. Конечно, я простила его. Но этот урок он запомнит надолго. Теперь, когда я приношу домой пакеты, он бежит их встречать не с калькулятором, а с благодарностью. И недавно сам предложил увеличить бюджет на питание: "Чтобы ты не ломала голову, как сэкономить на нас".