Если рассматривать реку Чулым на карте, то отчётливо прослеживается, что на протяжении всех 1800 километров длины, делающих её одним из наиболее крупных притоков Оби, есть только несколько небольших «оазисов» более-менее населённых районов, между которыми тянутся долгие участки натуральной глуши. Среди них выделяется местность в средне-верхнем течении на границе Балахтинского, Назаровского и Козульского районов Красноярского края, где река пересекает возвышенность под названием Солгонский кряж, что делает здешние пейзажи сильно отличающимися от совершенно плоских, болотистых низовий Чулыма, равно как и степей в его верховьях. Я побывал в этих местах многократно в разные годы с июля по октябрь, и фотографии далее буду приводить вперемешку.
Хотя горы Солгонского кряжа и не отличаются высотой (максимальная немного не доходит до 900 метров) и крутизной, и правильней, пожалуй, было бы называть их холмами, при взгляде с равнины они, тем не менее, выглядят довольно внушительно:
В тамошней тайге на сегодняшний день не осталось ни одного населённого пункта, а какие-то дороги если и есть, то доступны они только для самой проходимой техники. Таким образом, попасть вглубь кряжа проще всего по Чулыму, либо сплавившись с участка выше по течению, либо поднявшись снизу на моторе. В случае сплава ближайшим к горам местом, где машина может выехать на берег реки, будет село Курбатово, от которого дотуда, наверное, пара часов хода без гребли. Вернее сказать, ниже есть ещё крохотная и, вероятно, уже полностью заброшенная деревня Кизылка, но она стоит несколько в стороне, и, если от неё и можно как-то пробраться к воде, то скидывать лодку всё равно будет проблематично, потому что спуск к ней там крутой и землистый:
В Курбатове на сегодняшний день также осталось всего несколько постоянных жителей, и вид полуразвалившихся домов на его улицах производит удручающее впечатление.
Село это было основано чуть позже Ачинского острога на рубеже XVII-XVIII веков, в нём определённо ощущаются признаки старины, и как-то раз мы даже встретили здесь вооружённых металлодетекторами искателей ценных артефактов.
На фоне обычных деревянных изб обращают на себя внимание остатки одного очень капитального, по-видимому, дореволюционного особняка из кирпича (увы, похоже, я случайно удалил фотографию), явно принадлежавшего кому-то зажиточному и, возможно, зачисленному в своё время в разряд «кулаков». Это, конечно, просто моё предположение, но, по крайней мере, согласно найденному мной в интернете списку раскулаченных Балахтинского района, таковые в Курбатове были.
Ну а самым заметным архитектурным объектом являются руины Михайло-Архангельской церкви, заложенной в 1788 году и, по причине выявленных впоследствии критичных недочётов постройки, заново возведённой в 1826.
Сейчас это – региональный памятник культурного наследия, за которым по мере сил пытаются ухаживать какие-то неравнодушные люди. Видно, что территория вокруг расчищена, трава скошена, сколочена из дерева входная дверь, а внутри укреплён следующий проём, прибраны бывшие разбросанными кирпичи, и даже выставлены иконы.
Как утверждается в одном прочитанном мною историческом очерке, ради этой церкви, а точнее, чтобы подмывающий берег Чулым со временем к ней не подобрался, в 1874-76 годах его русло даже искусственно отодвинули дальше от села. Насколько эти сведения соответствуют действительности, я судить не берусь, однако в их пользу может говорить тот факт, что сразу за огородами дворов центральной улицы и впрямь имеется яр, от которого до реки ещё на полкилометра раскинулась топкая низина с постепенно пересыхающими старицами, изогнутыми по направлению к домам. А чтобы выехать непосредственно на берег, надо пересечь всё Курбатово насквозь по дороге, выводящей в итоге на длинную косу выше села по течению, где когда-то раньше работал паром, который был нужен, в основном, чтобы добираться до покосов на другом берегу между рекой и живописными лесистыми холмами.
Немного целее курбатовского храма выглядит церковь Богоявления Господня, находящаяся на противоположной стороне от Солгонского кряжа, в первом населённом пункте после выхода из него – селе Подсосном. Столь же старинное, но всегда будучи намного крупнее Курбатова, оно и по сей день остаётся живым (около тысячи жителей) и вполне развитым и продолжающим развиваться. В Подсосном или чуть ниже него, у моста на автотрассе между Назарово и Козулькой туристы-водники обычно заканчивают сплав с верховьев Чулыма. Если же подниматься отсюда вверх на моторной лодке, то первые километры пути приходится быть крайне внимательным, особенно по низкой воде, поскольку русло здесь изобилует незаметными отмелями, на которых запросто можно повредить винт. Но стоит зайти в горы, как появляются очень длинные прямые участки с ярко выраженным фарватером, позволяющие подолгу мчать с максимальной скоростью, и от монотонности такого движения можно было бы даже начать скучать, не будь вокруг столь величественных и завораживающих своей нетронутостью видов.
Берега Чулыма здесь напоминают манские, однако сама река, вопреки ожиданиям, не приобретает горный характер, а, напротив, становится даже спокойнее и ровнее и, к тому же, шире, чем до и после кряжа, где русло всё время петляет, и за каждым поворотом открывается что-то новое и интересное: то высокий обрыв, то глубокая закоряженная яма, то быстрый перекат, острова или чистые галечные и песчаные косы:
Косы, как известно, лучше всего подходят для разбивки лагеря, а вот в пределах Солгона за почти полным неимением таковых оказывается очень мало удобных мест не то что для полноценной стоянки, а хотя бы просто высадки, потому что высокая густая трава и деревья практически всегда подступают к самой воде.
Более-менее широкие открытые пространства с камешками встречаются, как правило, на верхних относительно течения оконечностях островов. Кроме того, на левом берегу запрещено жечь костры, так как по нему проходит граница примыкающего с запада государственного природного заказника.
Сегодня хоть с левой, хоть с правой стороны от Чулыма горы Солгонского кряжа как бы дремлют, будучи абсолютно необжитыми на всём своём протяжении в сто с лишним километров. В отличие от равнинных участков реки, изобилующих цаплями, журавлями и всякой пернатой мелочью, здесь почти не видно и совсем не слышно птиц, и, если где-то ещё вдали от цивилизации ты наслаждаешься полной тишиной, то в Солгоне она иногда почему-то может производить, наоборот, несколько гнетущее и даже тревожное впечатление.
Однако столь безлюдной эта тайга была не всегда; до 1960-годов на части здешних притоков Чулыма стояли лесозаготовительные посёлки, а в период ГУЛАГа заняты в тех работах были не только наёмные трудяги, но и заключённые устроенного тут лагеря для осуждённых по политическим статьям. О суровости и жестокости условий в такого рода учреждениях в разных уголках страны рассказано много, а именно про Солгонский кряж на одном сайте, позиционирующем себя, как «энциклопедия репрессий коммунистического государства», я читал какие-то уж совсем жуткие истории, якобы записанные по воспоминаниям очевидцев. В одной из них, например, говорится, что порой узники, не находившие в себе больше сил выдерживать тягости заключения, кончали жизнь, бросаясь с высокой горы, склон которой зимой специально заливался водой, чтобы по льду скатывать с неё брёвна к реке, где они складировались в ожидании весеннего сплава. В другой пишут, что один раз в лагерь привезли двести репрессированных калмыков и оставили их без еды и тёплой одежды в холодных бараках, где практически все они погибли от голода и мороза, и похоронить их было некому, а потому весной тела растащили собаки и дикие хищные животные… Насколько правдивы данные рассказы, и стоит ли вообще доверять тому сайту, я (пока) проверить не имею возможности, а потому и называть его не буду.
Но не с этой ли страницей истории Солгона связано то необъяснимое, как будто на уровне интуиции возникающее здесь беспокойное ощущение дискомфорта? Точно могу сказать, что оно не предвзятое, ведь испытывал я его ещё до того, как начал искать информацию об этих местах, и даже не подозревал о том, что тут существовал некий лагерь, а признаков, хоть как-то напоминающих о нём и событиях тех лет, совершенно не осталось. По крайней мере, с реки нельзя увидеть ничего. Как говорится, всё поглотила тайга, и теперь вместо следа человека здесь повсеместно встречаются только отпечатки крупных лап и копыт.
Под стать размеру местных зверей и рыба в Чулыме, за исключением, разве что, самого ценного вида – тайменя, достойные экземпляры которого, конечно, уже повыбили. Но мелочь всё ещё периодически проскакивает (какой бы ни был таймень, вылов его запрещён, и, если попадётся, его надо отпустить), а вот трофейные щука, окунь и язь тут совсем не считаются редкостью. В достаточном количестве водится и налим, а на быстринах с каменистым дном можно пробовать ловить хариуса, хотя лучше искать его в небольших горных притоках в Солгонском кряже (а больших там, собственно, и нет). А ещё лучше, на мой взгляд, всё же ехать за хариусом на какие-то другие реки в Саяны, хоть ту же Ману, потому что Чулым – это, прежде всего, про крупную щуку и окуня или крупных же карповых, в число которых, помимо язя, входит и сильно расплодившийся в последние годы инвазивный вид – лещ.
Последнего мы не раз случайно забагривали крючком при ловле хищника, а ещё один вселенец, начавший распространение из садков каких-то рыбоводческих хозяйств в Назарове и, по слухам, Балахте, пока не попадался. Речь идёт об американском соме из семейства, от одного лишь названия которого – икталуровые – веет неестественно-чужеродной враждебностью, и, по моему мнению, пускать его свободно жить в наших водоёмах категорически нельзя, но процесс, увы, уже запущен. Рыба эта известна как прожорливая, неприхотливая и плодовитая, но обнадёживает то, что для активного роста и размножения ей требуются более высокие, чем в водах Сибирских рек, температуры.
От одного причулымского рыбака я слышал байку, как однажды он до смерти перепугался, когда вытаскивал сеть и увидел поднимавшееся в ней из глубины лицо ребёнка… который на самом деле оказался сомом, потянувшим не то на 12, не то на 20 кг (теперь не помню точно его слова). И если поверить в то, что усатую морду с глазами по бокам он умудрился принять за младенца, в общем-то, нетрудно, особенно учитывая, сколько некоторые употребляют на рыбалке, то заявленный им размер трофея, даже в случае 12 кг, вызывает у меня немало сомнений, поскольку эти сомы и на своей тёплой родине в среднем весят в два раза меньше.
Впрочем, всякое может быть, ведь Чулым – река необыкновенная, и при внешней простоте он, тем не менее, всегда найдёт, чем удивить. За это я его и люблю.
Буду безмерно благодарен за поддержку подпиской моей страницы фотографа в ВК, где я периодически выкладываю интересные снимки
Похожее в моих публикациях: