- Все свои сбережения, активы и остальное имущество, я, Констанция Ибрагимовна Жук, передаю в руки моего младшего приёмного сына – Азамата Омаровича Жука, – зачитывал нотариус, зля присутствующих еще сильнее обычного.
Это очень много – вон, как тетя зубами скрипит, я с другого конца комнаты слышу.
- Звучит так, будто мы в зоопарке, - шипела мама, - омар, жук…
Мне подумалось, что скорее как в аквапарке средней Азии. Там и Азаматы, и остальные перечисленные имеются. Бабуля Констанция всю свою жизнь прожила в Москве, после переехала сюда - в Новосибирск, а потому была для этой местности со своим именем и возрастом лишь почтенной и престранной дамой, над которой посмеивались соседи. Она в какой-то мере отрабатывала своё венценосное имя, при этом в точности повторяя взятую от дедушки фамилию. В этой комнате нотариуса окружали одни Жуки.
- К-хм… прошу прощения, - раздался стук в уже открытую дверь, - я только с самолёта, опоздал и… много я пропустил?
А вот и наследник прибыл. Мама по его душу явно наточила все ножи в доме – я не видела, но догадывалась по её плотоядному взгляду.
- Азамат Омарович? – приспросился нотариус под хрюк тёти и кивок моего дядюшки, - ваша мать переписала на вас всё своё имущество, - он кивнул, - за исключением: двухкомнатной квартиры, счёта с выплатами раз в месяц в течение трёх лет, и… гаража в пригороде, которые должны принадлежать внучке покойной – Екатерине Жук.
Теперь внимание оказалось сосредоточено на поджимающей губы мне. А я, наконец, нашла время и место пристыдить их:
- На похоронах я была одна, - заставила их резко отвернуться, - и была бы рада, если бы дети этой самой бабули мне хоть немного помогли с организацией.
По комнате пробежала волна фырков.
- Вырастили на свою голову язву! – прошипела мама для отца.
Тот ничего нового не сделал, быстро закивав и представ перед нами в роли обычного болванчика мамы.
- Вся в бабку пошла! – подтвердила тётя.
Я усмехнулась. Было бы оно так, она бы мне все свои квартиры отписала, а не своему любимому сыночку, который ответил мне:
- Билетов не было, - пошли оправдания, - но я возмещу все расходы! – тут он завис, - К-катя́?
Имя вспоминал, что ли?
- Да нужны мне ваши деньги, - фыркнула и ещё сильнее уткнулась в шарф подбородком.
Я же знала, что ненадолго здесь. Бабуля прямо говорила, что оставит мне то, что я получила сейчас.
- Деньги наши, а не этого… найдёныша! – рявкнула тётка, - мы должны делить всё поровну и по крови, а не…
- Как это поровну?! – вскочила на ноги мама, - хочешь сказать, что мой муж не наследник? Да он старше тебя, шкуры дряхлой, а ещё и мужчина! Деньги должны быть наши!
Я встала под начинающуюся битву, прошла к нотариусу и спросила как можно тише:
- Бабушка больше ничего не оставляла?
Мне хотелось думать, что от неё будет пара слов на прощание.
- Письмо вам и вашему дяде, Екатерина, - протянул конверты каждому из нас, - и общее для всех остальных, - прочистил горло мужчина, - Констанция Ибрагимовна оставила вам послание, которое я сейчас зачитаю, - ещё одна попытка откашляться, - она написала: «Несчастливого пути, дети мои!».
Да, это была бабулина манера. Поэтому никто не удивился, так и продолжив перепираться друг с другом. Я сжала в руках конверт и направилась на выход, пряча нос за шарфом.
- Катя́! – рванул за мной дядюшка, отлепив от себя повисшую на его локте маму, - женщина, не прикасайтесь ко мне, будьте добры…
Слова ему не помогли – мама сжимала пальцы, а я стояла в коридоре наблюдала за происходящим.
- Да отпусти же ты, с-с-сыгин! – с хорошим таким казахским акцентом.
Я пыталась не смеяться. Бабушка нашла его в соседней стране не просто так – её туда занесли дела уже после смерти дедушки. Ей было около пятидесяти, она очень скучала по общению из-за того, что дети её бросили, а я на тот момент ещё не переехала к ней. Вот она и нашла себе там какого-то брошенного мальчика-сироту десяти лет. Я особо с ним не общалась, да и виделись мы только на праздниках в любимом доме бабушки, однако с её слов я знала и то, что убрать из его головы их традиции, мат и привычки ей не удалось. Вот и сейчас он, после двадцати лет в России, ругался теми же непонятными словами.
- Ударение в моём имени на первый слог, - поправила его.
Мужчина, видимо, надеялся, что я помогу ему с моей матерью, однако вырываться из мёртвой хватки ему пришлось самому. Я её тоже боялась.
- Разве? – дядя вышел на улицу первым, - кажется, я отвык от русского сильнее, чем хотелось бы, - он шагал по ступеням, смешно болтая помпоном на макушке шапки, - я уже десять лет работаю в Японии, так что…
- Я знаю, - остановила его поток болтовни, - что вы хотите?
В этот момент он видимо понял, что дружить с ним я не буду, в родственники принимать тоже, а к свалившейся на него куче денег холодна и безразлична.
- Не могли бы вы увезти меня до могилы Констанции? – попросил он, слёгка вздёрнув нос, - вы не ответили на моё электронное письмо с просьбой подождать с погребением до моего приезда.
Надо же. И сразу уважительно начал говорить! Какая я ему Катя́, если он меня видит раз четвёртый за всю жизнь? Да ещё с теми исходными, который у нас получились: последние пять лет бабушка болела, и за ней ухаживала я. Всё это время он сперва учился в своей Японии, а после там же работал.
- Для чего? Вам ведь плевать на неё, - включила самокат, припаркованный у ступеней, - вы получили деньги, вот и езжайте обратно и не морочьте никому голову!
Азиатское лицо вытянулось. На фоне первые хлопья снега начали опускаться на слякотный асфальт.
- Что я вам всем сделал, что вы меня ненавидите? – отчаянно вспыхнул он, - ваша мама пообещала подарить мне нож!
Я схватилась за ручки пиликающего самоката. Дядя встал рядом, приготовившись идти за мной.
- Вы им даже немного денег не предложили, хотя они были её детьми, - оттолкнулась ногой, нажала на ручку и удивилась тому, что никто никуда не поехал, - и хоть она их терпеть не могла, но вы…
- Что-то вы свою квартиру на мать с тёткой не разделили, - ехидно повёл носом мужчина.
- Отца, - поправила его, отталкиваясь от земли ногой и чувствуя себя по-дурацки, - у вас сводные брат и сестра.
Теперь он ещё больше удивился:
- То есть разговаривал я сейчас не с прямой наследницей? – захлопал глазами он, - все ещё страннее, чем мне казалось.
- Жуки не могут быть без придури, - топнула по самокату я, - да едь же ты, зараза!
- Катька, бессовестная, сюда вернулась, быстро! – раздался крик мамы на всю улицу.
Она для этого вышла на ступени и успела найти меня взглядом.
- Угу, щас! – буркнула, прыгнув на самокате и нажав посильнее на кнопку. Он отвис, разморозился и потянула меня вперёд с утроенной силой, - бегите! – порекомендовала дяде.
- Эй, а могилка? – полетело мне вдогонку.
И мне стоило бы умчать как можно скорее, однако жалостливое сердце подставило меня в очередной раз. Я остановилась, обернулась, видя, как мама спустилась со ступеней и поспешно озвучила:
- Запрыгивайте! – для потерянного дядюшки, - быстрее, иначе останетесь получать от неё тумаки!
- Екатерина Жук! – второй рявк от той, кто меня родила.
Она была в десяти метрах.
- Я похож на того, кто… - тридцатилетний дядя.
- Три… - я начала отсчёт, - два…
Он сдался и едва успел поставить ногу, как мы пустились вперед, набирая скорость. И если бы мне не было смешно от того, как он вцепился в меня руками! Спасибо, что не ногами, потому как я бы его вес на себе не выдержала. Самокат тоже был против нагрузки во примерно семьдесят килограмм поверх моих, потому тянул нас без ветерка. Только со снежинками в глаза и нос.
- Больше всего я ненавижу самокатчиков и хабалистых женщин! Как так вышло, что мне довелось попасть в семью со всеми перечисленными? – через десять минут дядя начал подтрясываться.
Холодно, видимо, в его этой шапке дурацкой.
- Я вас тоже недолюбливаю от лица всех самокатчиков, - фыркнула в ответ, - и вы бы рот поменьше открывали – нам ещё полчаса ехать, а снегопад усилился.
Это я к тому, что как-то под ночь в прошлом году возвращалась от подруги, напевая одними губами песню в наушниках. Вот мы с летящей мне навстречу мухой и познакомились. Я думала, что подавилась в последний раз в своей жизни.
- Учту, - пробурчал мужчина, - долго нам ещё? Подобный позор сложно вынести.
Кажется, он слегка посмеивался.
- Это в любом случае лучше, чем ругаться казахскими словами и высокомерно вздергивать нос, как делаете вы! – повернула, едва не завалив нас набок.
Всё же ездить вдвоём со взрослыми мужчинами было для меня в новинку.
- Сколько тебе лет? – добралась до него мысль.
Нехорошая, скорее всего. Откуда бы в его голове хорошие?
- Двадцать, - хмыкнула, - а вот вам явно ближе к сорока, судя по тому, какой вы ворчливый!
Лица мне его к сожалению, видно не было. Но я и так понимала, что угодила куда нужно – он молчал вплоть до ворот кладбища, рядом с которыми опасно спрыгнул с моего любимого средства передвижения и скрестил руки на груди, влипнув ботинками в лужу.
- Тридцать один, - разглядывал спешившуюся меня, - и если мне по виду сорок, то тебе максимум шестнадцать с этим розовым шарфом, рыжей чёлкой и рюкзаком с блесками.
Он думал, что обидел меня этим?
- Паспорт спрашивать перестали, - поправила очки на носу я, - так что не нужно мне говорить неправду. Скажи лучше спасибо, что я тебя не бросила там, одобрив мамину расправу над тобой и твоим кошельком!
Тянуть самокат пришлось ещё десять минут по дорожке, а затем столько же по тропинке к недавно использованному по назначению участку земли. Бабушка купила её заранее, поэтому мне было не так сложно.
- Ты знал, что у неё был подготовлен точный список венков, цветов и украшений для памятника? – указала дяде на специально развешанные на плите бусины.
Мужчина понуро сел на лавочку, вытянул ноги и сгорбил спину.
- Она была своеобразной женщиной, - подтвердил, разглядывая её улыбающуюся фотографию, - может поменять на более подходящую? У неё здесь слишком счастливый вид.
- Ехидный, ты хотел сказать? – тоже села, под попу куртку, - она ещё шутила несколько месяцев, пока выбирала её, что нужно будет сделать её тут жуткой, чтобы тётя с отцом ближе, чем на половину города, не подходили.
Мне пришлось хмыкнуть. Он такого делать не спешил.
- Я должен был быть тут через две недели, - поджал губы мужчина, - купил билет заранее. В прошлом месяце. Собрал вещи на эти полгода, - понурый кивок, - мы договаривались, что я приеду и приму дела, с которыми она не справляется. А вчера мне сообщили, что её уже похоронили.
Я достала из кармана скомканный конверт, который отдал мне нотариус. Последние отдельные слова для меня.
- Я смогла только найти твою рабочую почту, - пожала плечами, - и то она была у меня из какой-то записной книжки бабушки. Она перенесла ко мне многое из своих личных вещей за те пять лет, как заболела.
Лоб дяди разгладился.
- Пять лет?! – не поверил он, - она сказала мне про это две недели назад!
Я в этот момент распечатывала конверт и пожимала плечами.
- Так правильно, ты же любимый сын, нечего тебе было волноваться, а я эти пять лет была той, кто обязан был за ней ухаживать, - больше с горечью, чем с обидой, - она последний год не вставала и жила во второй моей комнате. Постоянно говорила, какой ты у неё замечательный, как её стоит похоронить и как все остальные захлебнутся желчью после её смерти.
Его лицо совсем разгладилось.
- Сиделок она к себе не подпускала, доверяя только мне, да и вообще…
- Ты злишься, что вся тяжесть легла на тебя, а своё имущество она переписала на меня? – он сверлил меня глазами прямее некуда.
Я усмехнулась.
- Да нафиг мне твои деньги, у меня наоборот мысли были, что пусть мама с тёткой тебя жрут, а не меня, - тяжело вздохнула, - мне обидно от того, что она никогда меня так не любила и не описывала.
Его это рассмешило:
- Да ладно! – ехидное от дяди, - единственная внучка, умница, красавица! Катенька, юрист, с мальчиками не гуляет, учится! Всё умеет, всё может, добрая, правильная, - усмешка, - книжки читает и шахматы любит.
Теперь была моя очередь удивляться.
- Ладно, знать, что она меня так не расписывала перед всеми подряд, было приятнее, - вытянула губы я.
- Я – все подряд? – спросил в никуда он.
Потому что я отвлеклась на ровные строчки заковыристого бабулиного подчерка с явным наклоном влево.
«Катя. Как бы ты сейчас не тёрла свои вредные глаза от слёз в мою честь, я подготовила для тебя кое-что, что перевернёт твою жизнь с ног на голову. Твоя квартира и счёт были обеспечительным авансом. Я сделала так, что ты долго ещё будешь вспоминать меня. Гараж, Катя. Если ты поведёшься на уговоры своей ограниченной матери на раздел своего единственного жилья, то я запрещаю тебе отдавать ей гараж. Ты не сможешь продать его, сдать в аренду или иным способом от него избавиться. В конверте ты найдёшь брелок электронного замка. Он оповестит тебя, если кто-то попытается взломать твою собственность. А это случится, Катя. Поэтому не сопротивляйся и действуй правильно. Тогда ты найдёшь весь оставленный мной тебе капитал».
Сидящий рядом дядя вынул из своего конверта странный ключ с какими-то выгравированными ромбиками и поднес к глазам, пока его засыпало хлопьями с неба.
- Сколько комнат в главном доме Жуков? – дядя называл его так же, как говорила бабушка.
Дед планировал жить в том доме со всеми своими детьми, внуками и их проблемами. Так что:
- Двадцать четыре спальни, - хмыкнула я, - но там крыша просела. Это аварийное строение, и тебе бы там не появляться.
Он сунул ключ в карман, кивнул и поднялся.
- Констанция обязала меня восстановить тот дом в течении года, поэтому у меня нет выбора, - говорил он уверенно, - и объединить семью под одной крышей.
Тут я его невольно пожалела его, пусть и со смешком:
- Заранее соболезную тебе, - хмык, - бабуля видимо всё же мстила тебе за то, что ты не успел приехать. Она мне как-то подзатыльник поставила, а через пять минут вспомнила, что не мне хотела, а тебе, да ещё и за то, что ты семь лет назад ей сказал.
Судя по взгляду, до дяди постепенно доходило, сколько всего он пропустил за эти годы. Если раньше бабуля просто любила ругаться и бесить всех, то в последние годы к этому добавились срывы, странности и таблетки, от которых её вело.
- Не хочешь мне помочь? – дядя внимательно разглядывал меня, машущую брелоком от гаража.
- Нет, спасибо, - фыркнула, - я уже говорила, и повторю – её деньги повесили на тебя ответственность. Её ненавидел каждый, кто хотел себе эти квартиры, счета и главный дом. Теперь они будут донимать тебя, а я всего лишь такая же обиженная бабушкой студентка.
Мужчина сузил на мне глаза.
- Почему ты не говоришь про основное – бизнес, - стало интересно ему.
- Киоск с цветами, серьёзно? – встала и пошла в сторону своего самоката.
Дядя нахмурился.
- У нее были фермы здесь, которые перевозят в Москву… ха, ты не знала? Один из самых крупных молокозаводов в России, - он кивнул, когда я удивлённо на него поглядела, - всё же, если Констанция не дала тебе управлять этим производством, то ты сделала что-то, что ей не понравилось, либо…
Была слишком тупой для этого. Второе, да.
- Как замечательно, что у неё есть такой умный ты, - подняла самокат, заранее пнула глючащего него и оттолкнулась, - второй раз смущать тебя поездкой не буду, так что… езжай сам, - двинулась вперёд по луже, - куда тебе там надо.
Ответить он не успел. Да и слушать я не хотела. Меня ждала моя привычная жизнь с одним отвратительным фактом – в моей квартире стало совсем пусто. Может завести себе… снеговика?
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Гараж мой, дядя!", Саша Киндер ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.