- Начало
Однажды вечером, когда Сэм, наказанный за очередную двойку, сидел один в своей комнате, Рик материализовался в углу, оставаясь в густой тени. Он больше не боялся обжечься. Защита мальчика была истощена его собственными страданиями.
Тяжелый день? — прошелестел голос демона, бархатный и вкрадчивый.
Сэм вздрогнул и поднял заплаканные глаза. Он увидел лишь смутный силуэт в самом темном углу комнаты, где свет от настольной лампы не мог разогнать мрак. В этом силуэте горели два красных уголька. Странно, но он не испугался. За последние недели он привык к постоянной тревоге, и появление чего-то необъяснимого казалось лишь логичным продолжением череды неудач.
Кто ты? — тихо спросил Сэм, вытирая щеку рукавом, ведь в темноте он не разглядел его, Рика.
Друг, — пророкотал Рик, делая шаг из тени. Он не показывался полностью, лишь позволяя мальчику разглядеть очертания высокой, неестественно худой фигуры.
Я тот, кто видит, что с тобой поступают несправедливо.
Сэм шмыгнул носом. Слова незнакомца попали в самую больную точку.
Все против меня, — прошептал он. — Майк думает, что я его ненавижу. Учителя считают меня глупым. Родители... они просто злятся.
Конечно, злятся. Они не понимают, — голос Рика был полон сочувствия, фальшивого, как позолота на дешевой безделушке. — Они не видят, какой ты на самом деле. Особенный. А мир не любит особенных, Сэм. Он пытается их сломать.
Демон медленно подошел ближе. Теперь он стоял у стола, и Сэм мог видеть его длинные, когтистые пальцы, лежащие на стопке учебников. Мальчик не отшатнулся. Впервые за долгое время кто-то говорил ему то, что он хотел услышать. Что он не виноват.
Но почему? — в голосе Сэма дрогнула надежда. — Что я сделал не так?
Ничего, — Рик наклонился, и его горячее дыхание коснулось волос мальчика. Он вдыхал аромат отчаяния, смешанный с угасающей благодатью. Это было божественно. — Ты просто лучше их. Сильнее. В тебе есть то, чего нет у них. Сила, о которой ты даже не подозреваешь. Они это чувствуют и боятся. Поэтому и пытаются тебя унизить.
Слова демона были ядом, обернутым в сладкую ложь. Он брал правду — наличие силы в Сэме — и искажал ее, превращая в оружие против самого мальчика. Он не просто разрушал его мир, он строил на его руинах новый, где единственным союзником и советчиком был он, Рик.
Сила? — переспросил Сэм. — Какая сила?
Та, что поможет тебе дать сдачи, — прошептал Рик, и его глаза полыхнули ярче. — Та, что заставит их всех пожалеть. Хочешь, я покажу тебе?
Сэм колебался всего мгновение. Обида и жажда справедливости перевесили остатки детской осторожности. Он кивнул.
Хороший мальчик, — усмехнулся демон. — Для начала просто пожелай. Пожелай им боли. Пожелай, чтобы они почувствовали хотя бы часть того, что чувствуешь ты.
Сэм посмотрел на свои руки. Внутри него все кипело от обиды. Он вспомнил презрительный взгляд Майка, разочарование в глазах мамы, насмешливый шепот одноклассников. Он сжал кулаки так, что побелели костяшки, и закрыл глаза. Он не хотел ничего ужасного. Он просто хотел, чтобы они поняли. Чтобы им стало так же больно и одиноко, как ему. Он пожелал этого со всей силой своей истерзанной детской души.
В тот же миг по комнате прокатилась едва заметная волна энергии. Рик почувствовал ее всем своим существом — чистая, необузданная благодать, окрашенная в темные тона гнева и обиды. Демон жадно втянул носом воздух. Этот коктейль был еще более пьянящим, чем страх. Это была сила созидания, направленная на разрушение.
За окном, в доме напротив, где жил Майк, внезапно с оглушительным треском лопнула лампочка в его комнате, осыпав стол искрами и осколками. Мальчик, делавший уроки, вскрикнул от неожиданности и боли — один из осколков оцарапал ему руку. В другом конце города учительница математики, проверявшая тетради, вдруг почувствовала приступ такой острой, необъяснимой мигрени, что ей пришлось отложить работу.
Сэм открыл глаза, тяжело дыша. Он ничего не видел, но почувствовал, как что-то теплое и сильное вырвалось из его груди.
Что... что это было? — прошептал он.
Это была справедливость, — ответил Рик, и в его голосе звучал неподдельный восторг. — Малая ее часть. Ты чувствуешь? Сила слушается тебя. Тебе просто нужно научиться ею управлять. А я могу тебе в этом помочь.
С этого дня их странный, чудовищный союз окреп. Рик стал для Сэма наставником. Он не учил его светлым чудесам. Он учил его мстить. Под его руководством Сэм учился фокусировать свою боль и гнев, превращая их в мелкие пакости. У одноклассника, который смеялся над ним, ломалась любимая игрушка. Учительница, поставившая ему незаслуженную, по его мнению, двойку, спотыкалась на ровном месте.
Каждое такое проявление силы ослабляло врожденную чистоту благодати, искажая ее суть. Она больше не была пассивным щитом. Она становилась оружием. И с каждым ее использованием Рик получал свою долю извращенной энергии, становясь все могущественнее. Он больше не был жалким демоном, питающимся детскими страхами. Он пил из источника, который мог бы исцелять, но вместо этого учился отравлять.
Однако Рик в своем триумфе не
Однако Рик в своем триумфе не замечал одной важной детали. Он был настолько опьянен своей гениальной стратегией и новым, ни с чем не сравнимым источником силы, что упустил из виду природу самой благодати. Она не могла просто исчезнуть или быть полностью извращенной. Она могла лишь измениться. И она менялась, адаптируясь к своему новому, юному и озлобленному хозяину.
Сила внутри Сэма больше не была похожа на тихий, теплый свет. Теперь она напоминала холодное, белое пламя — сосредоточенное, опасное и абсолютно послушное воле мальчика. Она все еще обжигала Рика, если тот пытался прикоснуться к Сэму без разрешения, но теперь ожог был иным — не как от святой воды, а как от жидкого азота, вымораживающего саму демоническую сущность.
Однажды вечером Рик, как обычно, наблюдал за своим «учеником». Сэм сидел за столом, но не делал уроки. Он держал в руках фотографию своего класса. Его взгляд был прикован к лицу Майка. Ссора давно утихла, но трещина в дружбе так и не срослась. Майк нашел себе новых приятелей, и Сэм часто видел, как они смеются на переменах, и каждый раз ему казалось, что смеются над ним.
Он сегодня даже не поздоровался, — тихо сказал Сэм, зная, что Рик его слышит.
Он не достоин твоей дружбы, — прошелестел демон из своего угла. — Он слаб и завистлив. Забудь о нем.
Я не хочу забывать, — палец Сэма с силой надавил на глянцевую поверхность фотографии, прямо на улыбающееся лицо бывшего друга. — Я хочу, чтобы он понял. Я хочу, чтобы ему стало по-настоящему одиноко. Чтобы все его новые друзья от него отвернулись.
Рик предвкушающе облизнулся. Это было куда серьезнее сломанных карандашей и внезапных головных болей. Это было прямое вмешательство в волю и чувства других людей.
Это сложнее, — вкрадчиво произнес он. — Для этого потребуется больше сил. Ты должен по-настоящему этого захотеть. Сосредоточься на своем желании, на своей обиде. Почувствуй, как она горит внутри.
Сэм закрыл глаза. Он последовал совету демона, но в этот раз все было иначе. Он не просто вспоминал обиду. Он начал анализировать ее, препарировать с холодной, недетской логикой. Он вспомнил тот самый скомканный листок из тетради. Почему Майк сразу ему не поверил? Почему даже не попытался выслушать? Почему все так легко от него отвернулись?
В его сознании что-то щелкнуло. Холодное пламя благодати внутри него вспыхнуло, но не вырвалось наружу. Оно обратилось внутрь, освещая его собственные воспоминания. И в этом безжалостном свете он вдруг увидел то, чего не замечал раньше: едва уловимую тень в углу класса в тот день, когда пропала его тетрадь; странный сквозняк, хлопнувший дверцей его шкафчика; неестественно темный угол в его собственной комнате, из которого всегда веяло холодом и... сочувствием.
- Продолжение
