— Без них вообще не знаю, зачем жить.
— Простите, не поняла, — удивилась Ольга. — Когда это я от ребёнка хотела избавиться?
— Ну, привозили же тебя с угрозой выкидыша. Я тебя запомнила, потому что у тебя фамилия, как у меня в девичестве была, — Милявская. Потому и запомнила.
— Угроза выкидыша была, да, но я не собиралась избавляться от ребёнка. Зачем вы такое говорите?
— Как это? Медсёстры говорили, что ты траву какую‑то пила. В крови что‑то там было такое… Я не разбираюсь в этих названиях. И потом они сказали, что удалось спасти малыша и что мамаша молодец, что передумала. Я хорошо запомнила.
Ольга побледнела. Она не понимала, о чём говорит эта бабушка. «Какую траву я пила?» — думала она. Пыталась вспомнить, что было перед тем, как ей тогда стало плохо.
Мысли путались в голове, но никак не выстраивались в чёткую линию. «Так, надо успокоиться. Думай, Оля, думай, вспоминай, что было накануне», — уговаривала себя Оля.
«Я собирала документы, ездила по разным инстанциям. Где и что я ела или пила? Нигде. Вода всегда с собой, пачка печенья тоже. Значит, я ела и пила только дома. Кто к нам приходил? Никто…»
Оле стало нехорошо, и она присела на край кровати.
— Детка, тебе плохо? Врача позвать? — спросила санитарка.
— Буду. Давайте его сюда, — почти шёпотом сказала Ольга, как будто боялась кого‑то спугнуть.
— Через двадцать минут придёте и заберёте его.
Санитарка вышла, а Ольга взяла сына на руки и села его кормить.
Мысли кружились в голове вихрем. «Этого не может быть! Не может быть! Зачем? Почему? Как такое вообще возможно? За что?» — одни сплошные вопросы, а ответов нет.
Оля закончила кормить сына и положила рядом с собой на кровати. Она не понимала, что делать и к кому обратиться за помощью. Раньше она могла бы посоветоваться с Никой, но после ссоры они так и не общались.
Звонить сейчас было бы крайне некрасиво. Получилось бы, что Оле Ника нужна только когда ей плохо или что‑то надо.
Позвонить матери — не вариант: у неё давление. Если рассказать ей то, что сейчас узнала Ольга, давление точно полетит вверх.
Ольге казалось, что и у неё сейчас повышенное давление от этих мыслей. Но помощь была нужна — это очевидно. И Оля решительно набрала Нику.
— Если можешь, прости меня, пожалуйста, — выпалила она на одном дыхании.
В ответ — тишина. Оля понимала, что нужно сказать что‑то ещё.
— Ник, я виновата, я очень сильно тебя обидела. Я свинья последняя, прости. Ты мне очень нужна. Я не знаю, что мне делать, и я без твоей мудрости никак не справлюсь.
— Что случилось? — услышала Оля в ответ.
— Я не могу по телефону.
— Тебя когда выписывают?
— Вроде бы во вторник?
— Тогда и поговорим, когда будешь дома. Или совсем горит?
— Нет, до вторника подождёт, точно.
— Вы поедете на новую квартиру из роддома или к твоей маме?
— Нет, уже домой. Там всё давно готово, мы переехали ещё месяц назад.
— Хорошо, тогда навещу тебя дома.
— Ты меня простишь? — умоляюще попросила Ольга.
— Куда ж я денусь? — сказала Ника и отключилась.
Вечером Оля набрала Диму. Он не сразу ответил, а когда ответил, она услышала на фоне громкую музыку.
— А ты где?
— Мы с ребятами в баре отмечаем день рождения сына! — радостно кричал Дима.
Оле в этот момент показалось: то, в чём она подозревала Диму, было неправдой. «Вот же он, отмечает, радуется. Значит, ему не всё равно. Может быть, он потом передумал? Тогда был не готов, а потом привык к этой мысли и, так же как и я, ждал рождения ребёнка», — тешила себя надеждами Ольга. Ей так хотелось в это верить.
— Здорово! И за меня выпей бокал шампанского! Мне ещё не скоро можно будет! — попросила Ольга.
— Да не вопрос! Хоть целую бутылку! — кричал Дима.
— А ты когда к нам приедешь?
— Зачем?
— Проведать. Так все папы делают.
— Так меня же всё равно к вам не пустят. Какой смысл? Орать под окнами, как идиот, я не буду.
— Понятно. Ну да, глупо, — согласилась Оля. — Тебя когда выписывают?
— Вроде бы во вторник. Ты нас заберёшь?
— Постараюсь. Всё, пока, отдыхайте! — крикнул Дима и отключился.
«Постараюсь, отдыхайте… Я что, на курорте?» — разозлилась Оля и набрала Диму снова. Но телефон был отключён.
В понедельник Оле сняли швы и сказали, что завтра с утра их выпишут. Оля облегчённо вздохнула. Не любила она эти больницы.
Нужно было позвонить маме и Диме и сказать, что их точно выписывают. Маме она дозвонилась без проблем. Новоиспечённая бабушка изнемогала от нетерпения.
Ей очень хотелось увидеть маленького Тёмочку. Оля набрала Диму, но телефон снова был отключён. За эти дни они созванивались всего пару раз, и Дима постоянно был чем‑то занят — либо отмечал с друзьями рождение ребёнка.
Оля набрала Нику.
— Привет, нас завтра выписывают. После обеда приезжай, мне очень нужен твой совет. Я запуталась.
— Привет! Хорошо, приеду часам к трём. Я как раз эту неделю в отпуске. Кстати, видела вчера Сашку — он передавал тебе привет и поздравления.
— Спасибо, — грустно сказала Оля, и на глазах выступили слёзы.
— У тебя совсем всё плохо, — поняла Ника. — Вы поссорились?
— Нет, пока не поссорились, но повод есть.
— Он, наверное, сейчас в загул ушёл от радости, да? И ты обижаешься? — уточнила Ника.
— Да, но дело не в этом. Завтра всё расскажу.
— Ладно, держись. До завтра.
Оля легла на кровать и начала прокручивать в голове будущий разговор с Димой. «Вот что я ему скажу? Что какая‑то санитарка мне сказала, будто в крови обнаружили… А что обнаружили? Что‑то. Класс.
Обвинения лучше не придумаешь. Доказательства ещё круче — точнее, их нет, просто слова. Получается, это бездоказательное обвинение, на которое он просто обидится — и, по сути, будет прав.
Но вопрос даже не в этом, а в том, что делать дальше. Как жить с человеком, который сделал такую подлость? Хотя это уже не подлость — это преступление.
И что делать Ольге, зная, что отец её ребёнка — потенциальный преступник, готовый на многое, лишь бы ему было удобно и комфортно?
Ольге стало не по себе от этих мыслей. «Скорее бы завтра поговорить с Никой, посоветоваться. Она умная, точно знает, что делать».
Хотя по логике и так понятно, что делать: выгнать Диму и навсегда вычеркнуть из своей жизни. Но так не получится. Артёмка — его сын, и он имеет право с ним общаться? Или не имеет? Он ведь не хотел, чтобы Тёма родился. Тогда зачем ему разрешать с ним общаться?
«Ой, у меня скоро голова лопнет от этих мыслей», — думала Ольга и уже готова была расплакаться, но тут зазвонил телефон. Это была Ника.
— Оля, скажи, тебе Дима давно звонил?
— Вчера. А что?
— Мне тут сказали, что он уехал.
— Куда уехал? — не поняла Оля. — Он завтра нас забирает из роддома в одиннадцать утра.
— Точно?
— Ну да. Он говорил, что может поехать с другом по делам, но завтра планировал нас забрать.
— А, тогда ладно. Извини, ложная тревога. До завтра.
Ника отключилась, а у Ольги почему‑то начался внутренний мандраж. Какое‑то нехорошее предчувствие поселилось в душе — и скребло, скребло, скребло.
«Надо пораньше лечь сегодня спать, чтобы быстрее наступило завтра и всё закончилось. Все эти непонятки, догадки, подозрения… Достало всё. Может, у меня послеродовое состояние, поэтому так накрывает», — решила Ольга.
Утром Ольгу посетил доктор. Провёл осмотр и сказал, что скоро медсестра принесёт все необходимые документы. Можно было собирать вещи и готовиться ехать домой.
Было уже около десяти, когда Оле пришло сообщение в мессенджере. Она взяла телефон и увидела, что сообщение от Димы. «Странно, мог бы и позвонить», — подумала Ольга и включила голосовое послание.
— Привет, Оля. Прости, что вот так прощаюсь с тобой. Но у меня не хватило бы смелости сказать тебе это лично.
Я благодарен тебе за все эти годы, которые ты обеспечивала меня. Но рождение ребёнка в мои планы не входило. Мне не нужен ребёнок. Это ты решила, что ребёнок будет связующим звеном между нами? Нет, не будет. Он мне не нужен. Я оформил отказ от родительских прав и заверил его у нотариуса, поэтому ты можешь записать ребёнка на какое угодно имя — мне всё равно.
И нам давно нужно было расстаться. Я жалел тебя, понимал, что для тебя это будет ударом. У меня есть другая женщина, мы вместе уже четыре года, и мы решили уехать. Сейчас как раз самое время.
То, что я тебе сейчас скажу, тебя, конечно, очень огорчит, но у меня не было другого выхода. Мне нужно начать новую жизнь, и для этого мне нужны были деньги. Поэтому я продал нашу — точнее, твою — квартиру и забрал деньги.
У тебя есть мама, у неё квартира тоже большая — вы поместитесь втроём. Ну а если устроишь личную жизнь, то вообще переедешь к мужу.
Знаешь, я ведь тебя использовал с самого начала. И твой ненаглядный Сашка не зря меня ненавидел — он давно всё понял. Я боялся, что ты ему поверишь.
— Помнишь, тогда в парке на меня напали трое? Это были мои знакомые ребята из театрального кружка. Мне нужно было вызвать в тебе жалость, чтобы ты меня не бросила. Это сработало.
Я привык жить за твой счёт. Ты сама виновата. Ты меня разбаловала, и я не напрягался. А зачем? Тебя всё устраивало, меня — тем более.
И да, я поделил антикварное наследство твоего деда по‑честному. То есть пополам. Твоя часть придёт на адрес твоей матери по почте.
В общем, как‑то так. Даже не надеюсь, что ты когда‑нибудь меня простишь, но на всякий случай — прости. И прощай.
Ольга стояла с телефоном в руке и пыталась осознать то, что только что услышала, но получалось как‑то плохо. Она включила сообщение заново, переслушала второй раз — и только сейчас начала понимать, что произошло.
Это было даже не предательство.
Слёзы потекли по щекам. Состояние Ольги напоминало состояние загнанного в угол зверя, у которого выход был только один — погибнуть.
В палату вошла медсестра и принесла Артёма. Она увидела, что Ольга рыдает, сидя на кровати.
— У вас всё в порядке? Может, врача позвать?
— Разве похоже, что у меня всё в порядке?
— Нет, потому и спрашиваю. Вам плохо?
— Мне не просто плохо — меня растоптали сейчас фактически.
— Ой, что вы такое говорите? Вы живы, у вас маленький сынок — и ради него вы должны быть сильной. Или кто‑то умер? — предположила медсестра.
— Да, я, — обречённо сказала Ольга.
— Вы ребёнка забирать будете?
— Конечно.
Ольга взяла сына на руки, подхватила сумку с вещами и пошла к выходу. Медсестра недоумённо пожала плечами.
Ольга вышла из роддома и остановилась. Её никто не встречает. Мама была уверена, что их встретит Дима и привезёт домой. Ника тоже приедет… домой.
«Стоп, а куда они все приедут? И куда мне ехать? К маме? И что я ей скажу? Что я дура и потеряла квартиру деда?» — подумала Оля и снова тихонько заплакала.
Погода сегодня была невероятно тёплой — для осеннего дня. Оля увидела скамейку и начала спускаться по ступенькам, чтобы поставить сумку, присесть и вызвать такси.
Ехать можно было сейчас только к маме — других вариантов у неё просто не было.
В этот момент подъехал огромный чёрный джип и остановился практически напротив Ольги. «У кого‑то, видно, нормальный папа, и он встречает свою жену с ребёнком у самого порога роддома, — подумала она. — У нас с тобой, Тёмка, никого, кто бы мог нас сейчас встретить на такой дорогущей, роскошной машине. Или хотя бы на такси», — тихонько сказала Ольга сыну.
Она увидела, как из машины начал выходить мужчина с огромным букетом ярких алых роз. Букет был настолько огромный, что мужчину видно не было.
— Девушка, я надеюсь, вы не собираетесь ехать с маленьким ребёнком на такси? — услышала Ольга.
— А что такое, поездки на такси с грудными детьми запрещены? — уже готовилась давать отпор Ольга. Ей и так было несладко, а тут ещё комментаторы всякие.
— Я думаю, что новорождённому точно не очень полезно ехать в машине, в которой до этого непонятно кто мог ехать, — резонно заметил мужчина‑невидимка.
— У меня нет другого выхода, — печально сказала Ольга.
— Неправда. Выход есть всегда, если его искать.
— Спасибо, обойдусь без ваших советов, — огрызнулась Ольга.
— Олька, да что ж такое, ты что, серьёзно меня не узнала по голосу?
И тут мужчина отодвинул цветы в сторону, и Оля увидела его лицо.
— Сашка?
— Ну да.
— Нет, ты серьёзно, что ли, меня не узнала?
— Прости, нет. Я в своих мыслях вся… А что ты здесь делаешь?
— Жену с сыном встречаю.
Совсем скоро финал...