Жорж Батай в своей небольшой работе «Проклятая доля» писал, цитата:
«Какой бы ужасающей ни была человеческая нищета, ее влияния на общество никогда не было достаточно для того, чтобы забота о сохранении, наделяющая производство видимостью цели, взяла верх над непроизводительной тратой.
Для сохранения этого преимущества траты нищета исключается из всей социальной активности властью тратящих классов: и у нищих нет другого способа войти в круг власть имущих, кроме революционного уничтожения тех классов, которым принадлежит власть, то есть кровавой и ничем не ограниченной социальной траты.
Второстепенный по отношению к трате характер производства и приобретения ярче всего проявляется в примитивных экономических институтах, так как обмен в них еще трактуется как «роскошная» потеря передаваемых объектов: обмен в своей основе предстает здесь как процесс траты, исходя из которой разворачивается процесс приобретения...
Потлач исключает любое выторговывание и как таковой основывается на дарении значительных богатств, публично предлагаемых с целью оскорбить и обязать соперника, бросив ему вызов.
Ценность обмена дарами возникает из того факта, что получивший дар, чтобы стереть нанесенное оскорбление и принять вызов, в дальнейшем должен удовлетворить наложенные на него во время принятия дара обязательства - ответить более ценным даром, иными словами, отдать с лихвой.
Но дар - не единственная форма потлача; бросить вызов сопернику можно и зрелищным разрушением богатств.
Именно эта форма потлача сходна с религиозной жертвой - с разрушениями, посвященными - в теории - мифическим предкам одариваемых...
Именно эта структура потери как приобретения собственности - из которой проистекают благородство, честь, место в иерархии - придает институту потлача значительную ценность.
Дарение должно рассматриваться как потеря, а следовательно, как частичное разрушение: желание разрушать отчасти передается одариваемому.
В бессознательных формах, описываемых психоанализом, оно символизирует экскременты, сами по себе имеющие отношение к смерти в силу фундаментальной связи с анальным эротизмом и садизмом.
Экскрементный символизм слитков меди с геральдическими знаками, составляющих на Северо-западе объекты дара par excellence [по преимуществу], основывается на очень богатой мифологии.
В Меланезии, например, даритель выбирает ценные подношения и бросает их под ноги вождю соперничающего племени, словно свои испражнения.
Приобретение - это только нежелательный результат (по крайней мере в той степени, в какой импульсы, одушевлявшие эту деятельность, все еще оставались примитивными) процесса, имеющего противоположную направленность.
«Идеалом, - отмечает Мосс, - было бы одарить потлачем, который не будет возвращен»».
Про что, собственно говоря, текст выше?
Я считаю, что без понимания экономики «дара» и понимания «потлача», невозможно разобраться с феноменом игровой зависимости.
Функция азартных игр заключается в том, чтобы позволить людям бросить вызов судьбе и власть имущим, продемонстрировать свои лучшие качества, например, уверенность в себе, стойкость, выносливость, благородство духа и не привязанность к мелкому и земному.
Игроки играя, не просто «развлекаются» или «сорят деньгами», они искушают фортуну и бросают вызов богам.
Игроки играют, дабы почувствовать себя частью чего-то большего, будь то рынок с его законами экономики или разворачивающийся космологический план.
Батай считал, что именно из потери проистекают благородство, честь и надлежащее место в иерархии.
Настоящие патологические азартные игроки отвергают статистические данные, вероятностные рассуждения, рациональность и логику в пользу магического и религиозного мировоззрения.
«Несмотря на знание случайных событий, процентов и шансов, генерируемых этим инструментом случайности — теорией вероятности, — игроки в целом склонны игнорировать ее выводы; продолжая играть, когда шансы против них, ведя себя так, как будто они могут повлиять на игру, основанную исключительно на случайности, и упорно ожидая победы даже в условиях катастрофического поражения» (см. Г. Рейт, «Эпоха случая», с. 156).
Зачем человеку добровольно разорять себя и доводить себя до банкротства?
Зачем ему достигать состояния почти социальной смерти, которое может завершиться реальными суицидальными мыслями и действиями?
Как писал Nicoll F. (2019), крупные или повторяющиеся проигрыши в азартных играх можно описать как финоцид – добровольное финансовое самоубийство.
Однако З. Фрейд утверждал, что даже – «саморазрушение не может совершаться без либидинозного удовлетворения».
В мире магии, деньги – это экскременты, потери – это приобретения, нужда – это богатство духа, отчаяние – это свобода от правил и разрешение на всё.
По-настоящему, богат только тот, кто презирает богатство и может топить камин ассигнациями.
Настоящий герой тот, кто может бросить вызов судьбе поставив все, включая свою жизнь, на кон.
Надеюсь, Вам понравилось то, что я делаю. Поддержать меня как автора можно подпиской на канал и/или доброжелательным комментарием под публикацией. Если Вы просто поделитесь этим материалом или информацией со своими друзьями и знакомыми, то это тоже будет не менее прекрасно.
© Автономов Денис, 2026
Написано по мотивам
Nicoll, F. (2019). Gambling in everyday life: Spaces, moments and products of enjoyment. Routledge.
Батай Ж. Проклятая доля. Пер. с фр. М.: Издательство "Гнозис", Издательство "Логос". 2003 - 208
#размышления
#психология
#игра
#зависимость
#банкротство
#батай
#потлач
#проклятая_доля