Террор, заморозка, «Авиатор»...

В аэропорту «Шереметьево» задержали вылет в Волгоград. Рядом в зале ожидания молодой парень – лет семнадцати – листает том Шолохова «Тихий Дон», что необычно в нашей действительности. Не удержался, спросил: «По школьной программе обязали?»

– Нет, мне интересно. Я еще ранние рассказы читал. Мы даже в Вешенскую ездили...

Разговорились о литературе вообще и в частности о Константине Воробьеве, Викторе Астафьеве. Вторично удивил меня школьник, когда произнес имя Евгения Водолазкина.

Кто-то из друзей, я знаю, нахлебавшись жеваной-пережеванной сумятицы современной литературы, разочаровавшись, читает только классику 19-20 веков. Но настоящая литература жива. И тому подтверждение романы «Лавр», «Чагин», «Брисбен». Но особо хочу выделить «Авиатор».

Человек, потерявший память – этот прием стал своеобразным штампом особенно в ТВ сериалах. Однако большого художника от подмастерья отличает умение из обыденного создать феномен. Феномен жанровый и стилистический. Когда невозможное, становится возможным. И в том числе заморозка в жидком азоте в лагере на Соловках. В романе действительность начала 20-го века, прописанная густо и очень вкусно, перетекает в хапужную обыденность 90-х годов без педалирования «хорошо-плохо». А как факт разноцветного бытия.

Литературный прием с заморозкой кто-то скажет не нов. Да. Но в мировой литературе по мнению академиков всего 33 сюжета, а все остальное различные интерпретации. Важно, как воплощен этот сюжет. Евгений Водолазкин делает это по-своему. Ему важно через детали быта, изящно прописанные, донести до читателя дыхание века минувшего. И одновременно обозначить проклятие века минувшего – террор и геноцид. Герой романа «Авиатор» стал миллион первой сталинской «щепкой» в Соловецком лагере, где и был заморожен.

Об этом лютом лагере в монастырской обители писал академик Лихачев. Писал очень сдержанно. Тема была в ту пору непроходной. Сегодня опять раздаются голоса людей, не помнящих родства своего о том, что не нужно ворошить прошлое, Сталин вождь и победитель в войне, а все остальное издержки системы. Вновь мелькает застарелое «лес рубят – щепки летят». Нет понимания, что любой завтра может стать этой щепкой, умоляя Вседержителя о помощи. Что найдется очередной лютый надзиратель Воронин, который будет с хохотом бить Человека кожаными берцами по ребрам и голове, наслаждаясь своей безнаказанностью, как это происходило в тридцатых годах века минувшего.

Круг читающей публики в России сузился. Но это несомненно лучший круг людей думающих. Думающих, не по указке власть имущих, а на основе многообразия информации. И тут важно, что выбрать. То ли поставленные на поток детективы «Донцовой и К» или романы Водолазкина. А в том числе и романы Шолохова, который чудом избежал костоломки тридцатых годов.

Александр Цуканов, член Союза писателей СССР.