Иногда всё рушится в один момент. Тихо, без предупреждения. Морозным вечером, когда за окном уже сгустилась синяя тьма, в квартире вдруг погас свет. Не привычное кратковременное мигание, а окончательное, беспросветное. Потом замолк унитаз, спустив последнюю каплю воды. И самое страшное — батареи под окном стремительно начали остывать.
Это страшное слово: авария. Переждать пару часов - интересное приключение. Но спустя неделю, когда дом промёрз и температура в квартире сравнялась с нулем, все стало очень серьёзео.
Она сидела на кухне, укутанная во всё, что нашла в шкафу. Два свитера, куртка, плед, одеяло. Руки обёрнуты шарфом, но все равно ледяные. На столе горела жалкая свечка, купленная когда то «для атмосферы». Она не освещала, а лишь подчёркивала мрак, отбрасывая на стену огромные, прыгающие тени. Воздух стал другим. Не просто холодным. Он был густым, сырым, им было больно дышать. Каждый вдох обжигал лёгкие, а выдох превращался в клубящееся призрачное облако, которое висело в темноте. В углах окон уже нарастал причудливый ледяной узор, паутина из мороза.
Она заметила странное. Сначала тело сжималось в комок, пытаясь сохранить тепло. Потом, когда холод просочился через все слои одежды, наступила апатия. Сидишь и просто смотришь на пламя свечи. Мысли вязнут, как в патоке. Хочется спать. Это самое опасное, пронзила догадка. Это же гипотермия. Начинается с дрожи, потом дрожь прекращается, наступает эта… тихая, сонная покорность. Она встала, заскрипев зубами от усилия, и начала шагать по коридору, размахивая руками. Надо двигаться. Надо.
«Воды нет», — сказал сосед-пенсионер через полчаса, постучав в дверь. Его лицо в свете его фонарика было серым, испуганным, осунувшимся. «Трубы, наверное, лопнули уже. У меня в унитазе лёд».
«Что делать?» — спросила она, и его голос прозвучал чужо.
«Ждать. Просто ждать», — ответил сосед, и его шёпот будто растворился в холодном воздухе.
Ждать. В большом городе, который раньше был освещен миллионами огней, а сейчас стоял притихший и тёмный, замерший в ожидании. Только автомобили по-прежнему ездили туда-сюда, освещая фарами дороги. Эти огни — как чужие планеты. Тепло, свет, жизнь — там. А здесь, в этой бетонной коробке, отключаются по очереди все системы жизнеобеспечения. Цивилизация оказывается тонкой бумагой. Одна авария на линии электропередач, и ты уже не хозяин своей судьбы, а просто млекопитающее, которое пытается не замёрзнуть до утра. Это и есть настоящие Околомедицинские истории — когда диагноз ставит не врач, а окружающая среда. И лечение только одно: продержаться.
Когда на улице минус двадцать, а в доме пустота и тишина, выживает самый сильный. Тот, кто не даст себе уснуть. Кто заставляет себя двигаться. Кто может по нескольку раз в день спускаться и подниматься на свой этаж, решая новые проблемы. Кто будет тереть побелевшие пальцы и топать ногами по ледяному полу, слушая, как снаружи воет ветер в вентиляционной шахте. Не инвалиды, не пенсионеры. Только сильнейшие особи, с запасом здоровья.
А у вас есть план на такой случай? Просто, на всякий пожарный.