Лида стояла посреди заросшего двора, сжимая в руках чашку с остывшим чаем. Сорняк действительно рос не по дням, а по часам — уже через месяц после переезда он превратил аккуратный газон в джунгли из лопухов и крапивы.
"Зачем мы продали квартиру?" — этот вопрос крутился в голове с того самого дня, как они переступили порог этого проклятого дома.
Из-под протекающей крыши на чердаке доносился мерный стук капель в подставленное ведро. Кап-кап-кап. Этот звук стал саундтреком их новой жизни.
— Лид, опять мыши в погребе! — крикнул из дома Андрей, ее муж. В его голосе уже не было прежней теплоты, только раздражение и усталость.
— Опять? Я же только вчера ставила новые ловушки.
— Они их обходят! Как будто смеются над нами.
Лида вздохнула и пошла в дом. Еще вчера они сидели на кухне их уютной двушки в центре города, строили планы. Андрей показывал фотографии этого дома: "Смотри, какое место! Свой участок, воздух чистый, природа. И цена смешная".
"Смешная" — теперь это слово вызывало у нее горькую усмешку. Да, цена была смешной, потому что дом был катастрофой.
— Знаешь, что я сегодня обнаружил? — встретил ее Андрей на пороге. Его лицо было бледным от злости. — Ванная комната практически без гидроизоляции. Стены внизу уже покрываются плесенью.
— Но осмотр перед покупкой...
— Осмотр! — он горько рассмеялся. — Тот парень, который делал осмотр, явно был другом продавца. Или слепым.
Лида молча смотрела на мужа. За месяц он постарел на годы. Темные круги под глазами, постоянное напряжение в плечах. Они оба изменились.
— Надо вызвать специалистов, — тихо сказала она.
— На какие деньги, Лид? На какие? — он провел рукой по волосам. — Мы все вложили в покупку. Все наши сбережения плюс выручка от квартиры. Теперь еще и кредит на ремонт брать?
Она отвернулась, чтобы он не увидел слез. Они мечтали о тихой жизни за городом, о том, как будут выращивать овощи, принимать гостей на веранде. Вместо этого они получили бесконечную войну с разрухой.
Вечером, когда они пытались поужинать при свете керосиновой лампы (электропроводка снова дала сбой), Андрей неожиданно сказал:
— Знаешь, я сегодня по дороге за материалами видел нашу старую квартиру. В окнах горел свет. Чьи-то тени двигались за шторами.
Лида вздрогнула:
— Зачем ты поехал той дорогой?
— Не знаю. Наверное, чтобы помучить себя.
Наступило тяжелое молчание, прерываемое только шорохом в стенах — мыши уже освоили пространство между обшивкой.
— Мы можем... — начала Лида, но голос ее дрогнул.
— Что? Продать? — закончил за нее Андрей. — Кто купит эту развалюху? Мы сможем выручить вдвое меньше, чем отдали. И на эти деньги даже комнату в общежитии не купишь.
Он встал и вышел на веранду. Лида последовала за ним. В свете луни запущенный сад казался мистическим, почти красивым. Но это была красота заброшенности, упадка.
— Помнишь, как мы смеялись над соседкой Катей, когда она говорила, что мы сошли с ума, продавая квартиру? — тихо проговорил Андрей, не глядя на жену.
— Помню. Она сказала, что городская квартира — это стабильность.
— Она была права.
Лида почувствовала, как в груди что-то сжалось. Не дом был их главной проблемой. Проблема была в том, что эта катастрофа медленно, неумолимо разрушала их самих, их любовь, их семью.
— Мы справимся, — сказала она без уверенности.
— Я не уверен, — ответил Андрей, и в его голосе прозвучала такая горечь, что Лида инстинктивно отшатнулась. — Я не уверен, что мы справимся. И не уверен, что...
Он не договорил, но она поняла. Не уверен, что они останутся вместе после всего этого.
Ночью, лежа рядом, но отдельно — каждый на своем краю кровати, — Лида слушала звуки дома: скрип балок, шум ветра в дырявой крыше, далекий стук капель. И мышей. Всегда мышей.
"Зачем мы продали квартиру?" — снова закрутилось в голове. Но теперь к этому вопросу добавился другой, более страшный: "Что мы продали вместе с квартирой?'
Она повернулась к спине мужа, хотела обнять его, но остановилась. Между ними выросла невидимая стена — из усталости, разочарования, несбывшихся надежд. И эта стена казалась прочнее всех прогнивших балок этого проклятого дома.
За окном завыл ветер, и с крыши посыпалась черепица. Завтра будет новый день, новые проблемы, новые попытки залатать то, что, возможно, уже невозможно было исправить.
Лида закрыла глаза, представляя знакомые обои их старой гостиной, вид из окна на городские огни, тихий гул машин под окнами — звук жизни, который они променяли на эту гнетущую тишину загородной катастрофы.