Каждое первое воскресенье Великого поста Православная Церковь совершает особый чин – Торжество Православия. Это не просто историческая память о победе над иконоборчеством в IX веке. Это – ежегодное исповедание веры, где Церковь вслух определяет свои границы. Среди имен, над которыми провозглашается анафема, есть имена Варлаама Калабрийского и его последователя Акиндина. Звучит это непривычно для современного уха, воспитанного в духе всеприятия: «Как это – проклинать? Разве так можно?»
Но здесь важно понять саму природу анафемы. Это не пожелание зла. Это – констатация факта: данное учение настолько чуждо самому ядру веры, что его приверженцы сами отделяют себя от церковного тела. Анафема – это диагноз, поставленный ереси, а не месть еретику.
В чем же был виноват Варлаам?
В XIV веке в Византии разгорелся спор, определивший мистическое сердце Православия. С одной стороны – ученый-гуманист Варлаам, с другой – афонские монахи-исихасты во главе со святителем Григорием Паламой.
Варлаам, рационалист и блестящий эрудит, узнал о практике исихастов. Эти монахи в безмолвии (исихии) творили Иисусову молитву, стремясь к очищению ума и сердца. Высшей целью их подвига было обожение – реальное соединение с Богом, а свидетельством этого соединения – созерцание нетварного Фаворского света, той самой славы Божией, что явилась на горе Преображения.
Услышав, что монахи говорят о «видении Божественного света» и используют определенные психофизические методы (сосредоточение ума в сердце, связь молитвы с дыханием), Варлаам пришел в ужас. Он решил, что речь идет о примитивном язычестве, о вере в то, что Бога можно «увидеть» физическими глазами или «поймать» дыхательными упражнениями. Он публично высмеивал исихастов, обвиняя их в том, что они «смотрят в пуп» и обожествляют тварный свет.
Глубинный конфликт был богословским:
- Варлаам утверждал: Бог абсолютно непостижим по Свой сущности. Всё, что мы видим или познаем – тварно. Следовательно, свет исихастов – либо галлюцинация, либо тварный феномен, а их учение – ересь.
- Святитель Григорий Палама отвечал: Да, сущность Бога непостижима. Но Бог свободно и действительно открывает Себя в Своих действованиях (энергиях) – благодати, славе, свете. Эти энергии нетварны, это Сам Бог в Своем откровении. Фаворский свет – не тварь, а нетварная энергия Бога, доступная для опыта очищенного человека.
Победило паламитское богословие. Соборы XIV века признали его истинно православным. Варлаам и Акиндин были осуждены. Их анафема – это охранительный акт, защищающий саму возможность реального богообщения.
Исихия: не только для монахов
Что же такое исихия (умное делание) в своей сути? Это не сложная техника для избранных. Это – внутреннее безмолвие, собранность ума и сердца в Боге. Иисусова молитва – её классический инструмент, но не единственный. Суть в том, чтобы ум, рассеянный по миру (по словам преподобного Иоанна Лествичника, «бесплотный странник»), вернулся «в дом свой» – в сердце, и там, в чистоте и внимании, предстоял Богу.
И вот ключевой момент: Церковь, осудив Варлаама, утвердила, что такой опыт не только возможен, но и является целью христианской жизни.
Анафема Варлааму – это анафема глубокому скепсису, который говорит:
- «Бог далек и непознаваем, молиться можно лишь «в пустоту».
- «Все духовные переживания – лишь психология или воображение».
- «Главное – внешнее благочестие и мораль, а «умное делание» – удел странных мистиков».
Современность: как мы сами предаем себя анафеме?
Сегодня нас не судят за исповедание исихастского опыта. Но дух варлаамитского скепсиса живее всех живых. Мы сами, часто того не замечая, можем внутренне соглашаться с осужденной ересью.
Мы предаем себя той же анафеме, когда:
- Сводим веру к обрядоверию и морализму, забывая, что её цель – обожение, живое и личное соединение со Христом. Когда думаем, что, «отстояв» службу и вычитав правило, мы уже всё выполнили.
- Не верим в возможность реальной молитвы, живого контакта с Богом. Читаем молитвы губами, в то время как ум блуждает где угодно. Мы внутренне соглашаемся с Варлаамом: «Бог где-то там, а я здесь, и связать нас может лишь формальная связь».
- Живем в постоянной внешней и внутренней рассеянности. Исихия – это внимание. Наш же ум постоянно похищается соцсетями, новостями, суетой. Мы добровольно отказываемся от «собирания ума», которое есть начало молитвы.
- Отделяем богословие (знание о Боге) от молитвы (познания Бога). Для Варлаама богословие было интеллектуальным упражнением. Для Паламы и всей святоотеческой традиции – плодом очищенного молитвенного опыта. Если наше знание веры остается лишь книжным, не переплавляясь в сердце через молитву и борьбу со страстями, мы на стороне книжников, а не святых.
Торжество Православия – торжество живой веры
Неделя Православия – это не архаичный ритуал. Это ежегодное напоминание о том, во что мы на самом деле верим. Мы верим не в абстрактного «Бога философов», а в Бога Авраама, Исаака и Иакова, Бога, Который явил Себя во Христе и продолжает открываться в нетварной благодати тем, кто ищет Его «в духе и истине».
Анафема Варлааму – это защита нашей возможности встречи с Богом. Отвергая исихию на практике – отказываясь от борьбы за внимание, от углубления молитвы, от веры в то, что Христос действительно живет в нашем сердце, – мы невольно встаем на сторону тех, кто хотел оставить Бога великим, но недостижимым, а человека – одиноким в его тварном мире.
Торжество Православия торжественно тогда, когда наша вера становится не набором правил, а живой, личной и преображающей встречей. И этот путь начинается с малого – с попытки в течение хотя бы пяти минут в день отложить все дела, уйти в тишину и всем своим существом, собранным воедино, произнести: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, грешного». В этой попытке уже – отрицание духа Варлаама и шаг к тому Православию, которое мы призваны торжествовать не только в храме раз в году, но и в тайнике своего сердца каждый день.