В 1920 году Америка объявила войну алкоголю. 18-я поправка и Volstead Act запретили производство, продажу и перевозку спиртного. Большинство бутлегеров прятали бутылки в гробах, под половицами или везли через границу под покровом ночи. А один человек решил, что проще всего продавать виски открыто — по рецепту врача. Этим человеком стал Георг Ремус.
Ремус не был типичным гангстером. Он родился в 1878 году в Германии, в детстве переехал в Чикаго с семьёй. Отец пил, семья бедствовала, и подростком Георг пошёл работать, чтобы всех прокормить. Сначала стал фармацевтом — в 19 лет уже имел собственную аптеку. Потом переквалифицировался в юриста. Специализировался на уголовных делах, особенно убийствах. Именно он ввёл в обиход защиту «временного помешательства» — transitory insanity, которая позже превратилась в temporary insanity. К 1920 году Ремус зарабатывал полмиллиона долларов в год — огромные деньги по тем временам.
И вот приходит Сухой закон. Ремус читает Volstead Act от корки до корки и находит лазейку. Виски, произведённый до запрета и хранящийся на складах под контролем государства (bonded whiskey), можно было продавать по рецепту врача — якобы как лекарство. К началу запрета в этих складах накопилось около 265 миллионов литров спиртного — огромный запас, собранный за десятилетия бурного роста индустрии. Ремус переехал в Цинциннати именно потому, что 80% этого запаса находилось в радиусе 300 миль от города.
Он скупил несколько дистиллерий и аптек, нанял подставных докторов, которые выписывали рецепты пачками. Чтобы вывести виски на чёрный рынок без следов, его люди инсценировали ограбления собственных грузов. Официально спиртное объявлялось украденным по дороге от склада к фармацевтической компании — и на этом история для властей заканчивалась. На деле же «украденное» тут же попадало в подпольную продажу по гораздо более высокой цене. Эта хитрость позволяла обходить строгий учёт и налоги на медицинскую продажу, а Ремус получал алиби: груз потерян, а не продан нелегально.
Ремус не изобрёл эту лазейку — он просто сделал её самой большой и наглой. Сухой закон едва вступил в силу, как тысячи врачей и аптек бросились в «медицинский» бизнес. За первые полгода 15 тысяч докторов получили право выписывать алкогольные рецепты. К середине 1920-х их стало около 64 тысяч. Ежегодно уходило 11 миллионов рецептов — в основном на виски «от нервов», «от рака» или просто «от всего». Аптеки превращались в легальные бары: рецепт стоил 3 доллара у врача, бутылка — ещё 3–4 у фармацевта. Один доктор спокойно выписывал по 475 рецептов в день. Walgreens выросла с 20 магазинов до 525 именно на этом. Федералы ловили сотни аптек и тысячи врачей, но наказывали смехотворно — штраф 50 долларов и часто ничего больше. Ремус просто взял ту же идею и довёл до промышленных масштабов: скупил дистиллерии, нанял армию подставных докторов и превратил государственный запас в свою личную золотую жилу.
Схема работала идеально. В течение двух лет Ремус контролировал до 35% всего bonded whiskey в США. Его империя охватывала девять штатов. Он нанял тысячи людей — от водителей и охранников до продажных полицейских и политиков. Деньги текли рекой: депозиты в банках доходили до 50 тысяч долларов в день, когда средняя зарплата американца была около 1400 долларов в год. Оценки его состояния разнятся — от 20 до 40 миллионов долларов за несколько лет. В ценах 2020-х это от 300 до 900 миллионов и больше. «Каждый, у кого в кармане хоть унция виски, уже бутлегер», — говорил Ремус с усмешкой, подчёркивая, насколько абсурден был запрет.
Ремус жил как в кино. Особняк в Price Hill с бассейном, персидскими коврами, золотым пианино и европейскими картинами. Вечеринки, где гости получали в подарок бриллианты, золотые часы, новые Pontiacs. Один раз он раздавал стодолларовые купюры, чтобы прикуривать сигары. Ирония в том, что сам Ремус ни капли не пил — был убеждённым трезвенником. Пока вся страна мучилась от жажды, он лечил её «медицинским» виски и набивал карманы.
Имоджин была не просто украшением этой жизни. Ремус звал её своим "премьер-министром" — она читала все бумаги, советовала по сделкам. Он вовлекал её во все важные решения, консультировался по бизнесу. Чтобы скрывать активы от налогов и конфискаций, многое оформлялось на вариации её имени. Пока он строил империю, она стояла рядом как равный партнёр.
Но империя рухнула быстро. Федералы не спали. В 1922–1923 годах они закрыли его схему. Главной охотницей за такими, как Ремус, стала Mabel Walker Willebrandt — заместитель генерального прокурора, первая женщина на этой должности. Она ненавидела коррупцию в Prohibition Bureau и создала отряды неподкупных агентов. Эти люди внедрялись в цепочки поставок, покупали виски под прикрытием, фиксировали каждое нарушение. Рейды следовали один за другим: на фермы в Индиане, на склады в Огайо, на аптеки в Цинциннати. Нашлись и утечки — некоторые из тысяч сотрудников Ремуса сломались под давлением или за обещанный иммунитет и дали показания.
В итоге Ремус получил приговор за заговор с целью нарушения Volstead Act — два года в федеральной тюрьме в Атланте. Условия там были почти курортные: он нанял горничную, чтобы та готовила ему и гостям. Перед отправкой он передал Имоджин полную доверенность на управление всем бизнесом — дистиллериями, аптеками, сертификатами на bonded whiskey. Она должна была охранять миллионы. Пока он сидел, Имоджин и агент ФБР Franklin Dodge, которого сначала подослали следить за ним, завели роман. Они вместе разобрали его бизнес: продали дистиллерии, особняк, машины. Из миллионов Ремусу оставили всего 100 долларов. Имоджин подала на развод и даже пыталась организовать его депортацию или убийство.
Ремус вышел на свободу в 1925 году уже разорённым и в ярости. Пока он отбывал срок, всплыл ещё один громкий скандал — Jack Daniel's Whiskey Conspiracy. Ремус стал свидетелем обвинения, чтобы избежать новых обвинений, и сдал соучастников. Ирония судьбы: человек, который подкупал всех подряд, пал от тех, кого подкупить не удалось.
6 октября 1927 года он увидел Имоджин на улице в Цинциннати. Погоня закончилась в Eden Park. На глазах у прохожих и падчерицы Ремус выстрелил жене в живот. Она умерла через два часа. Ремус сдался полиции сам.
На суде он защищал себя частично сам. Использовал свою старую фишку — temporary insanity. «Он был невменяем в момент, когда нажал на курок этого пистолета, — временное помешательство, только в миг выстрела», — объяснял он присяжным. «Мозг Ремуса взорвался», — говорил он о том мгновении, когда эмоции взяли верх. Присяжные совещались 19 минут и оправдали его. Суд отправил Ремуса в психиатрическую больницу — но всего на семь месяцев. Прокуроры сами подставились: раньше уверяли, что он вменяем и может сидеть за бутлегерство.
После этого Ремус уже не вернулся на вершину. Открыл легальную винокурню после отмены Сухого закона в 1933-м, но конкуренция была слишком жёсткой. Жил скромно, занимался мелкими юридическими делами. Умер 20 января 1952 года в Ковингтоне, штат Кентукки, от инсульта — в 73 года, практически нищим по сравнению с былыми миллионами.
Его история вышла далеко за пределы криминальных хроник. Многие считают Ремуса одним из главных прототипов Джея Гэтсби — загадочного миллионера, который устраивал безумные вечеринки, жил на широкую ногу и в итоге пал жертвой предательства близкого человека. Фицджеральд писал «Великого Гэтсби» именно в те годы, когда дело Ремуса гремело в прессе. Роскошь, иллюзия успеха, хрупкость всего построенного на запрете — всё это перекликается слишком сильно, чтобы быть случайностью.
Сегодня имя Ремуса снова на этикетках. Бренд George Remus Bourbon выпускает премиальные релизы, среди которых ежегодный Remus Gatsby Reserve — 15-летний бурбон в cask strength, прямо отсылающий к роману Фицджеральда. Бутылка 2025 года уходит по $200 и распродаётся мгновенно. Запрещённый когда-то виски вернулся как коллекционный артефакт эпохи, которую Ремус помог сделать легендарной.стория Ремуса — это не просто про бутлегера. Это про абсурд эпохи, когда закон создавал миллионеров быстрее, чем их ловили. Пока Аль Капоне ещё набирал обороты, Ремус уже был королём. Его схема показала, насколько хрупок запрет, если в нём есть хоть одна щель.