Елена Сергеевна всегда знала, что деньги меняют людей. Но она не догадывалась, насколько сильно они могут изменить того, с кем она прожила тридцать лет. Узнав о предательстве, она решила не устраивать истерик. Она решила действовать тоньше. Ведь месть — это блюдо, которое лучше всего подавать холодным. И, желательно, нотариально заверенным.
Соломон, огромный пепельный мейн-кун с глазами цвета старого янтаря, лениво потянулся на шелковом покрывале. Он был единственным существом в этом огромном загородном доме, кто смотрел на Елену Сергеевну с искренней, неподдельной преданностью. Ну, или хотя бы с честным безразличием, которое не пыталось маскироваться под любовь.
Елена стояла у панорамного окна, глядя, как осенний дождь хлещет по идеально постриженному газону. Ей было пятьдесят восемь. Она выглядела на сорок пять, но чувствовала себя на все сто.
Бизнес, который она строила по кирпичику в лихие девяностые, теперь работал как часы. Сеть частных клиник, недвижимость, акции. Она была "железной леди". А ее муж, Виктор... Виктор был ее "трофеем", как она когда-то шутила. Красивый, моложе ее на семь лет, бывший актер, так и не сыгравший Гамлета, но блестяще игравший роль любящего супруга.
До вчерашнего вечера.
Вчера Елена вернулась из командировки на день раньше. Классика жанра. Она не стала врываться в спальню с криками. Она просто увидела в прихожей чужие сапоги — высокие, лаковые, вульгарные. И услышала смех. Звонкий, молодой смех, доносившийся из гостиной.
— Витя, ну ты же обещал, что как только старая карга откинет копыта, мы поедем на Мальдивы, — щебетал голос.
— Алиночка, тише, — голос Виктора звучал заискивающе и немного пьяно. — Не говори так. У нее сердце слабое, долго не протянет. Врачи говорят, стрессы ей противопоказаны. А я уж позабочусь, чтобы стрессов хватало. Но аккуратно.
Елена тогда тихо развернулась, вышла из дома, села в машину и уехала в городскую квартиру. Всю ночь она пила коньяк и смотрела на город. Она не плакала. Слёзы высохли еще тогда, когда она хоронила первого мужа, с которым и начинала бизнес. Виктор пришел на все готовое.
— "Старая карга", значит... — прошептала Елена, поглаживая подошедшего Соломона. — Сердце слабое? Ну что ж, Витенька. Посмотрим, у кого оно слабее.
Аркадий Львович, старый друг семьи и бессменный юрист ее компании, протер очки и посмотрел на Елену поверх оправы.
— Лена, ты уверена? Это... эксцентрично. Даже для тебя.
— Аркаша, я в здравом уме. Справку от психиатра я тебе принесла, сегодняшнюю.
— Я вижу. Но оставить всё коту? Это юридически сложно.
— Не всё, — Елена хищно улыбнулась. — Я создаю трастовый фонд. Соломон — бенефициар. Его содержание, ветеринары, массажисты, личный повар — всё должно быть оплачено по высшему разряду. Дом остается за ним. Это его территория.
— А Виктор? — осторожно спросил нотариус.
— О, Виктор... Для него у меня особый пункт. И для этой... Алины. Ты же пробил её данные, как я просила?
— Да. Алина Воронова, 24 года, работает администратором в твоем же фитнес-клубе. Амбициозна, глуповата, кредитов на полмиллиона.
— Замечательно. Вписывай, Аркадий. Пиши так, как я диктую.
Когда черновик завещания был готов, Елена попросила сделать одну копию. Но не полную. В этой копии, "черновике для домашнего пользования", не было самого главного — второй части, касающейся условий получения денег и пункта про любовницу. Там было только про кота.
— Зачем тебе этот обрубок? — удивился юрист.
— Это наживка, Аркаша. Крысы любят сыр.
Елена вернулась домой и вела себя так, будто ничего не случилось. Виктор, разумеется, тоже играл свою роль: целовал ручки, спрашивал о здоровье, подкладывал подушку под спину.
— Дорогая, ты какая-то бледная, — заботливо ворковал он за ужином.
— Устала, Витя. Думаю о вечном. Знаешь, я решила переписать завещание.
Виктор поперхнулся вином, но быстро восстановил самообладание.
— Зачем? У нас же все оформлено... на нас.
— Времена меняются. Я хочу быть уверенной, что о моих любимых позаботятся.
Она специально оставила папку с надписью "ЗАВЕЩАНИЕ (ПРОЕКТ)" на своем рабочем столе в кабинете. И, сославшись на мигрень, ушла спать, неплотно прикрыв дверь.
Она знала, что он пойдет туда. Виктор был любопытен и жаден.
Через час дом сотряс рев.
Виктор влетел в спальню, размахивая бумагами. Его лицо пошло красными пятнами, маска любящего мужа слетела, обнажив перекошенную злобой физиономию.
— Ты с ума сошла?! — заорал он. — Ты что, совсем из ума выжила, старуха?!
Елена медленно села в кровати, поправив кружева пеньюара. Соломон, спавший в ногах, недовольно зашипел.
— Не кричи, Витя. У меня мигрень. Что случилось?
— Что случилось?! — он швырнул бумаги ей на одеяло. — "Всё движимое и недвижимое имущество, счета и активы передаются в управление фондом на имя кота Соломона"?! Ты серьезно? Коту?! А мне? Тут написано: "Супругу оставляю право проживания в гостевом домике при условии надлежащего ухода за наследником"?! Я что, должен убирать лоток за этим шерстяным мешком, чтобы жить в сарае?!
Елена спокойно посмотрела на него.
— Витя, Соломон никогда меня не предавал. Он не называл меня "старой каргой" за моей спиной. Он не водил в мой дом дешевых кошек, пока я зарабатывала деньги на твой "имидж".
Виктор замер. Он побледнел, потом снова покраснел.
— Ты... ты подслушивала? Это... это недоразумение! Алина просто... она мой тренер!
— Тренер по чему? По выкачиванию денег? — Елена холодно усмехнулась. — Я все знаю, Витя. И про Мальдивы, и про то, как вы ждете моей смерти. Так вот, не дождетесь.
— Ты не можешь так поступить! Я оспорю это в суде! Я докажу, что ты невменяемая!
— Попробуй. Справка у нотариуса. И видеозаписи с камер наблюдения, где ты водишь девиц в мой дом, тоже у него. Если начнешь суд, эти записи попадут в сеть. Твоя репутация "примерного семьянина" и "общественного деятеля" рухнет за минуту.
Виктор тяжело дышал. Он понял, что загнан в угол.
— И что теперь? — прошипел он. — Выгонишь меня?
— Зачем? Живи. Пока я жива, ты будешь жить здесь. Но помни: в завещании все именно так, как ты прочитал. Если со мной что-то случится раньше времени — ты останешься слугой у кота. Так что теперь, дорогой мой, ты больше всех заинтересован в моем долголетии. Молись на мое здоровье.
Следующие полгода были адом для Виктора и странным, извращенным развлечением для Елены. Муж сдувал с нее пылинки. Он лично контролировал ее диету, возил по врачам, и каждый раз, когда Елена кашляла, в его глазах читался панический ужас. Не из-за любви — из-за страха потерять доступ к кормушке.
Он порвал с Алиной. По крайней мере, он так сказал. Но Елена знала, что они продолжают встречаться тайком, в дешевых мотелях, обсуждая планы мести.
— Она не вечна, — шептал Виктор в трубку в ванной, думая, что вода заглушает звук. — Мы что-нибудь придумаем. Главное, оспорить завещание. Кот не может быть наследником по российским законам, это бред!
Виктор был прав лишь отчасти. В России животное не может быть наследником напрямую. Но Елена Сергеевна была умнее. Она использовала сложную схему через юрлицо и завещательный возложение.
В один из дней сердце Елены действительно дало сбой. Скорая, реанимация. Она понимала, что время пришло. Не от стресса, нет. Просто время.
Лежа в больничной палате, она смотрела на Виктора, который сидел рядом с постным лицом.
— Витя, — тихо позвала она.
— Да, любимая?
— Скоро всё закончится. Позови Аркадия. Я хочу внести последние правки.
Глаза Виктора загорелись надеждой. "Одумалась! Решила все-таки оставить деньги мне!" — читалось на его лбу.
Аркадий пришел. Они пробыли наедине полчаса. Когда юрист вышел, Виктор набросился на него:
— Ну что? Она переписала?
— Узнаете на оглашении, Виктор Анатольевич, — сухо ответил адвокат.
Через два дня Елены Сергеевны не стало.
Похороны были пышными. Виктор принимал соболезнования, старательно выдавливая слезу и держась за сердце. В сторонке стояла Алина, одетая в черное, но слишком короткое платье, едва скрывая торжествующую улыбку.
На следующий день в кабинете нотариуса собрались все заинтересованные лица. Виктор, Алина (которая пришла, несмотря на удивленные взгляды секретарей, заявив, что у нее есть "права") и, собственно, Аркадий Львович. Соломон отсутствовал — его интересы представлял управляющий фондом.
— Итак, — начал Аркадий, распечатывая конверт. — Завещание Елены Сергеевны.
Виктор сжал руку Алины под столом. Сейчас. Сейчас они получат всё. Ну не может же быть, чтобы коту досталось состояние! Это же маразм!
— "Я, Елена Сергеевна..., находясь в здравом уме и твердой памяти..." — монотонно читал нотариус. — "...распоряжаюсь своим имуществом следующим образом..."
Виктор подался вперед.
— "Пункт первый. Мой загородный дом, коллекция живописи и основной пакет акций переходят в собственность Благотворительного Фонда защиты животных 'Соломон'. Управляющим фондом назначается совет директоров. Пожизненное проживание кота Соломона в доме должно быть обеспечено на высшем уровне".
Лицо Виктора вытянулось.
— Подождите! А деньги? Счета?
— Терпение, — осадил его нотариус. — "Пункт второй. Моему законному супругу, Виктору Анатольевичу..."
Виктор перестал дышать.
— "...я завещаю сумму в размере одного миллиона рублей..."
— Что?! — взвизгнул Виктор. — Миллион? Это же копейки! Это цена одного моего костюма!
— "...а также," — повысил голос Аркадий, — "эксклюзивное право проживания в служебном флигеле на территории поместья при условии выполнения обязанностей смотрителя за котом Соломоном. Ежемесячная зарплата смотрителя составляет 30 тысяч рублей. В случае отказа от обязанностей или плохого ухода за животным (что будет контролироваться ветеринаром еженедельно), право проживания аннулируется, а выплата зарплаты прекращается".
В кабинете повисла тишина. Алина брезгливо отдернула руку от Виктора. Слуга у кота за 30 тысяч? Это не входило в её планы.
— Но это еще не все, — Аркадий хитро блеснул глазами. — Есть пункт третий. Касательно гражданки Алины Вороновой.
Алина встрепенулась. Неужели? Может, старуха решила откупиться?
— "Гражданке Вороновой Алине я завещаю..."
Алина затаила дыхание.
— "...содержимое банковской ячейки № 405. Ключ прилагается".
— И всё? — спросила девушка. — А что там? Деньги? Бриллианты?
— Мне неизвестно содержимое, — пожал плечами нотариус. — Но Елена Сергеевна сказала, что это "самое ценное, что нужно знать о Викторе".
Виктор и Алина вышли из конторы в полном шоке. Виктор был раздавлен. Он — миллионер, светский лев — теперь официальный уборщик кошачьего туалета? Или бомж?
— Поехали в банк, — резко сказала Алина. — Если там бриллианты, я, так и быть, поделюсь с тобой. Продадим их и свалим.
В банке они с дрожащими руками открыли ячейку. Там лежал не мешок с деньгами и не бархатная коробочка с камнями.
Там лежала толстая папка и флешка.
Алина открыла папку. Сверху лежал лист бумаги, написанный рукой Елены:
"Милая Алина! Ты так хотела моего мужа. Забирай. Но прежде чем ты решишь связать с ним свою жизнь (или то, что от нее осталось), ознакомься с этими документами. Я думаю, тебе будет интересно узнать, что Виктор — не просто альфонс. Он банкрот".
Алина начала листать документы. Кредитные договоры на имя Виктора. Огромные долги, сделанные им в тайне от жены на азартные игры. Расписки. И, самое главное, медицинская карта.
— Что это? — Алина побледнела, читая диагноз.
— Это... это ошибка! — Виктор попытался вырвать бумаги.
На флешке была запись. Елена, сидя в кресле, говорила в камеру:
"Алина, если ты это смотришь, значит, я умерла, а ты всё еще с моим мужем. Знай: все машины Виктора оформлены на мою фирму и уже изъяты. Его счета арестованы за долги, которые я раньше гасила, но теперь перестала. А еще... Витя забыл тебе сказать, что он сделал вазэктомию десять лет назад, так что твои мечты 'родить ему наследника и отсудить кусок' обречены на провал. Наслаждайся своим призом, девочка. Ты его заслужила".
Алина медленно повернулась к Виктору. В ее глазах не было любви. Там был калькулятор, который только что выдал результат "Error".
— Ты... ты нищий? — прошептала она. — И бесплодный? А говорил, что хочешь семью...
— Алина, детка, мы выкрутимся! Мы оспорим! — лепетал Виктор.
— Пошел ты к черту, "детка"! — она швырнула в него папкой. — Мне не нужен старый нищий неудачник с долгами!
Она развернулась и застучала каблуками к выходу, уже на ходу доставая телефон, чтобы разблокировать Tinder.
Прошел год.
Огромный дом утопал в зелени. На террасе, в плетеном кресле, восседал Соломон. Он выглядел великолепно: шерсть лоснилась, взгляд был царственным.
Рядом, в старом рабочем комбинезоне, стоял Виктор. Он постарел лет на десять. В руках он держал миску с отборным паштетом из кролика.
— Кушать подано, Ваше Величество, — буркнул он с ненавистью.
Соломон лениво приоткрыл один глаз, посмотрел на бывшего хозяина жизни и демонстративно отвернулся. Он не был голоден.
Виктор вздохнул и пошел мести дорожку. У него не было выбора. Долги коллекторам нужно было отдавать, а зарплата смотрителя и бесплатное жилье были единственным, что спасало его от долговой ямы.
Аркадий Львович иногда заезжал проверить дела. Он смотрел на эту картину и мысленно аплодировал Елене Сергеевне.
Она не просто наказала их. Она заставила их жить именно той жизнью, которую они заслуживали. Алину — в вечном поиске нового спонсора, который теперь будет шарахаться от нее, зная скандальную историю. А Виктора — в служении тому, кого он презирал, в доме, который мог бы быть его, если бы он просто умел любить.
А Соломон? Соломон был просто котом. Но теперь он был самым богатым котом в России. И, кажется, он вполне был доволен своей кошачьей долей.
Смысл этой истории прост:
Никогда не стоит недооценивать женщину, которая построила империю. И никогда не обижайте котов. Кто знает, может быть, именно от их "мяу" будет зависеть, где вы будете спать завтра — в роскошной спальне или в холодном флигеле для прислуги.
