Профессор кафедры философии и социологии НовГУ Андрей Некита и выпускница направления «Философия, социальное управление» Александра Шустова проанализировали эволюцию образа клоуна в американском кинематографе. Стивен Кинг превратил клоуна в абсолютное зло, потому что он обманывает и нападает изнутри детского доверия. Это объясняется тем, что в цивилизованном мире предательство под личиной игры страшнее любой грубой силы.
По мнению авторов, популярность клоунов-злодеев, таких как знаменитый Пеннивайз, обусловлена связью с архетипом Трикстера, описанным психиатром Карлом Юнгом. Трикстер обладает двойственной, хаотичной природой: он одновременно божественное существо, сверхчеловек и животное.
— Трикстер, согласно Юнгу, — это предтеча Спасителя, — пояснил Андрей Некита. — Его главный и наиболее пугающий признак — бессознательное. Он не испытывает на себе влияния совести, морали и законов. Он отделен от животного мира из-за отсутствия инстинктов, что проявляется в его неуклюжести.
Авторы определяют образ клоуна как социокультурный символ, который выполняет функции, связанные с психотерапией, личностным развитием и сплочением общества. Прообраз клоуна — средневековый шут — был свободной от ограничений «социальной тенью» короля, способной превратить любой официоз в цирк.
—Такие сценарии под патронатом архетипа Трикстера в той или иной мере свойственны всем людям независимо от эпохи, — отмечает Андрей Некита.
Авторы разобрали ключевые фильмы, сформировавшие канон «ужасного клоуна». Так, Пеннивайз из экранизаций романа Стивена Кинга «Оно» вобрал в себя почти все черты Трикстера, включая сверхъестественное происхождение и «питание» людским страхом. Стивен Кинг специально выбрал в качестве главного злодея балаганного клоуна: яркий грим завораживает детей, позволяя злу действовать через хитрость и игру. Парадокс в том, что в цивилизованном обществе такая уловка воспринимается как нечто более страшное, чем грубая сила.
— Пеннивайза нельзя назвать классическим хоррор-монстром. Он не обладает свойственной киношным монстрам яростью и всесокрушающей силой, — подчеркнул Андрей Некита, — Пугая жертв, он несерьезен. А его чувство юмора направлено не на публику: оно глубоко личное, понятное лишь космической сущности такого масштаба.
Ключевая особенность облика персонажа в хоррорах — грим-маска. Он не только скрывает лицо, но и создает гротескный образ с гипертрофированным оскалом и ярким носом. Ещё одна важная черта — безответственность клоуна за свои поступки — как во время цирковых представлений, так и когда он формально свободен от своей роли.
Особое внимание ученые уделили социальной подоплеке образа. В статье отмечается, что голливудское кино демонстрирует связь между клоунадой и становлением массовой культуры в потребительском обществе. Поведение экранных клоунов копирует модели «праздного класса». Маска персонажа обнажает призрачность социальных ценностей, на которые ориентируются обыватели.
Образ Джокера в фильме 2019 года демонстрирует, как спонтанная агрессия в «безумном мире» становится новой натурой и «визитной карточкой» персонажа.
— История Джокера ужасна, полна трагизма и безысходности. Это современная легенда о перерождении слабого, доведенного до отчаяния человека, в опасного преступника, — считает Андрей Некита, — Истории, подобные этой, стали классическими. Как и Гамлет Шекспира, Джокер переживает духовный кризис. Он становится не просто участником, а эпицентром социально-индивидуальной трагедии, где он — единственный, по-настоящему заинтересованный в происходящем зритель. Именно вселенная бессознательных содержаний архетипа Трикстера позволяет ему перевернуть традиционную социальную иерархию. Он превращает свои страдания в комедию и на основе трагифарса создаёт себе новую маску. Естественно, что ею оказалась маска клоуна.
Исследователи связывают расцвет образа клоуна с эпохой общества потребления. Пик его популярности в хоррорах пришёлся на 80–90-е годы XX века. В такой социальной парадигме, утверждают авторы, любая трагедия должна переводиться в шутку, а страдание — встречаться с улыбкой на лице. Клоун с нарисованной улыбкой становится идеальным символом этой извращенной этики.
— Человек обязан отвечать на социальные запреты «дежурной» улыбкой, — подчеркнул Андрей Некита. — Он вынужден быть «профессионально позитивным» в мире, где самая важная роль, как и в Средневековье, отводится шуту. Стоит лишь на минуту поддаться печали — и ты тут же выпадешь из общества.
Исследователи показывают, что в контексте хоррора клоун выступает как сложный социокультурный символ. Через разрушение обыденности он помогает обществу сплотиться и выйти на новый уровень самосознания.
Статья вышла в журнале «Индустрии впечатлений. Технологии социокультурных исследований».