Нюра узнала все в одно утро, когда пришла открывать библиотеку.
Дверь была не заперта. Она толкнула ее удивленно - всегда же запирала на два оборота, всегда проверяла. А тут - открыта настежь.
Вошла, включила свет. И замерла.
Посреди читального зала на полу валялись книги. Десятки книг, сброшенных с полок. Стеллаж у дальней стены опрокинут. Стекло в шкафу с редкими изданиями разбито.
«Господи...» - прошептала Нюра.
Она бросилась проверять. Шкаф с редкими книгами - пуст. Там хранились дореволюционные издания, подарок районной библиотеки. Ценные были книги, старинные.
Нет их.
Украли.
Нюра опустилась на стул, руки затряслись. Библиотека - это вся ее жизнь. Двадцать лет заведует, с самого открытия. Книги берегла как зеницу ока. И вот...
Надо в милицию звонить. Срочно.
Она схватила телефон, набрала номер участкового. Тот приехал через час с напарником. Осмотрели, сфотографировали, опросили Нюру.
«А кто ключи от библиотеки имеет?» - спросил участковый Михалыч, записывая в блокнот.
«Я и... и Лариска, помощница моя. Но она...»
«Сколько ей лет?»
«Шестнадцать. Школу заканчивает. Хорошая девочка, помогает мне после уроков, книги расставляет, формуляры заполняет. Не может она...»
«Где живет?»
«Да на краю села, у Волковых. Отец ее работает в совхозе, мать - на ферме. Семья приличная.»
«Ладно, - Михалыч захлопнул блокнот. - Поговорим с ней. А вы пока ничего не трогайте. Экспертизу вызовем из района.»
Он ушел. Нюра осталась среди разгрома. Села на стул и заплакала.
Двадцать лет... Двадцать лет по книжечке собирала фонд, выписывала, выпрашивала в районе. И вот - за одну ночь...
Лариса шла в школу, когда ее остановили. Участковый с напарником вышли из машины.
«Волкова Лариса?»
«Я,» - кивнула девочка. Сердце ухнуло куда-то вниз. Она не сразу поняла, что случилось.
«Пройдем, поговорить надо.»
Они довезли ее до библиотеки. Нюра Степановна сидела красная, заплаканная.
«Лариса, скажи честно, - начал Михалыч. - Ты вчера в библиотеке была?»
«Была. После уроков. Помогала Анне Степановне книги расставлять. - Лариса поправилась, на Нюру глядя: - Нюре Степановне.»
«А когда ушла?»
«В шесть. Как всегда.»
«Библиотеку заперла?»
«Да. То есть... нет. Нюра Степановна сама закрывала. Я раньше ушла, у меня... уроки делать надо было.»
«Понятно. А ключ у тебя есть?»
«Есть. Нюра Степановна дала, чтобы открывать могла, когда она задерживается.»
«Покажи.»
Лариса полезла в сумку, достала связку ключей. Протянула.
Михалыч взял, повертел.
«А вчера вечером где была?»
«Дома. Уроки учила.»
«Кто подтвердить может?»
«Родители. Они были дома.»
Участковый кивнул, вернул ключи.
«Ладно. Проверим. Пока свободна. Но из села никуда, понятно?»
«Понятно,» - прошептала Лариса.
Она вышла на улицу. Ноги подкашивались. В школу идти расхотелось совсем, но надо - контрольная сегодня по математике.
Весь день она просидела как в тумане. На контрольной накрутила ошибок, хотя математика у нее хорошо шла. Одноклассники смотрели косо, шептались.
К концу дня уже все село знало - библиотеку обокрали. И подозревают Лариску Волкову.
После уроков к ней подошел Димка Серов, одноклассник.
«Лар, это правда?»
«Что правда?»
«Ну... что ты книги украла?»
Лариса остановилась, посмотрела ему в глаза.
«Ты правда так думаешь?»
Димка отвел взгляд.
«Не знаю. Но говорят... У тебя ж ключи были.»
«У меня ключи были, - медленно повторила Лариса. - Значит, я украла. Да?»
«Я не то хотел сказать...»
«А что ты хотел сказать, Дим? Говори прямо.»
Димка помолчал, потом вздохнул:
«Ладно. Прости. Я не то имел в виду.»
Он ушел. Лариса стояла посреди коридора, чувствуя, как на нее смотрят. Потом развернулась и пошла к выходу.
Домой шла долго, хотя жили недалеко. Останавливалась, стояла, смотрела на поля, на лес вдали.
Что теперь будет?
Она не брала эти книги. Не брала! Но кто поверит? У нее ключи, у нее был доступ. Кому еще подозревать?
А если найдут книги? Если где-то всплывут, и выяснится, что она... Но она не брала! Не брала...
Слезы полились по щекам. Лариса вытерла их рукавом, пошла дальше.
Дома застала одну мать. Отец еще на работе был.
«Чего ты такая?» - сразу насторожилась мать, увидев дочкино лицо.
Лариса села за стол, опустила голову на руки.
«Мам... В библиотеке ночью был взлом. Книги украли. Редкие.»
«Господи! - мать всплеснула руками. - И что?»
«И меня подозревают. У меня ж ключи есть.»
Мать застыла с половником в руке.
«Тебя? Подозревают? - Она опустила половник, подошла к дочери. - Лариска, скажи мне честно. Ты не брала?»
Лариса подняла голову, посмотрела матери в глаза.
«Нет, мам. Не брала. Честное слово.»
Мать долго смотрела на нее, потом кивнула.
«Верю. Но кто тогда?»
«Не знаю, - Лариса уткнулась лбом в ладони. - Не знаю, мам.»
Вечером пришел отец. Мать рассказала ему. Он нахмурился, сел напротив дочери.
«Значит, так, - сказал он тяжело. - Если ты не брала - значит, не брала. Я тебе верю. Но если врешь - лучше сейчас скажи. Легче будет потом.»
«Не брала я! - почти крикнула Лариса. - Сколько можно! Не брала!»
Отец поднял руку, остановил ее.
«Тихо. Верю, сказал. Значит, надо думать - кто мог. У кого еще доступ был?»
«Только у меня и у Нюры Степановны.»
«А окна? Двери? Взломать могли?»
«Участковый говорит - следов взлома нет. Замок целый, окна не вскрывали.»
Отец почесал затылок.
«Значит, ключами открывали. А ключи только у вас двоих?»
«Да.»
Они сидели молча. За окном темнело. Мать поставила на стол ужин, но есть никто не хотел.
Через два дня приехали из района. Экспертиза, следователь. Допрашивали Ларису часа три. Она отвечала на вопросы спокойно, хотя внутри все тряслось.
«Значит, ты утверждаешь, что книги не брала? - следователь, молодая женщина в очках, смотрела на нее внимательно.»
«Не брала.»
«А зачем тогда тебе ключи от библиотеки?»
«Нюра Степановна дала. Чтобы я могла открывать, когда она задерживается.»
«Часто задерживается?»
«Иногда. Она в районе бывает, на методические совещания ездит.»
«Понятно. А вчера вечером ты дома была?»
«Да.»
«Родители подтверждают?»
«Да.»
Следователь кивнула, записала что-то.
«Хорошо. Пока все. Можешь идти. Но предупреждаю - если книги найдутся у тебя или выяснится, что ты их продала - будет уголовное дело. Тебе шестнадцать, но ответишь по полной.»
Лариса кивнула, вышла.
На улице ее ждал отец. Молча взял за руку, повел к машине.
«Как?» - спросил, когда сели.
«Нормально. Не верят, но доказательств нет.»
Отец завел мотор, поехали.
«Ларка, - сказал он, не глядя на нее. - Я понимаю, что ты не брала. Но мне надо знать - может, ты что-то видела? Слышала? Может, кто-то подозрительный возле библиотеки крутился?»
Лариса задумалась.
«Нет, вроде... Хотя...»
«Что?»
«Неделю назад, когда я закрывала библиотеку, Пашка Громов мимо проходил. Он какой-то странный был, дернулся, когда меня увидел. Я еще подумала - чего это он.»
«Громов? - отец нахмурился. - Этот оболтус? Он же в районе живет теперь.»
«Ну да. Но иногда к матери приезжает. Она у нас на краю живет.»
«Надо рассказать участковому.»
«Я не знаю, пап. Может, просто показалось?»
«Все равно. Скажи.»
Участковый выслушал, записал. Пообещал проверить.
А через неделю новость облетела село - Пашку Громова взяли. Книги нашли у его знакомого в районе, перекупщика. Пашка признался - он знал про редкие издания, знал, что их можно дорого продать. Ключ взял у Ларисы, когда та повесила сумку в раздевалке библиотеки, сделал дубликат, вернул на место. А потом ночью пришел, открыл, взял книги.
Когда Лариса узнала, она не поверила сначала. Потом сидела долго на кровати, обхватив колени руками, и плакала. От облегчения, от обиды, от всего сразу.
Мать вошла, села рядом, обняла.
«Ну вот, доча. Все хорошо. Все выяснилось.»
«Мам, - всхлипнула Лариса. - Меня же все подозревали. Даже одноклассники. Даже Димка...»
«Ерунда. Теперь знают правду. Извинятся.»
«Не извинятся, - горько усмехнулась Лариса. - Такие не извиняются.»
Но она ошибалась.
На следующий день в школе к ней подошел Димка.
«Лар, - сказал он тихо. - Прости меня. Я дурак. Не должен был подозревать.»
Лариса посмотрела на него, помолчала.
«Ладно, - сказала наконец. - Бывает.»
Димка облегченно вздохнул.
«Спасибо. Я правда... я не хотел тебя обидеть.»
«Знаю.»
После уроков пришла в библиотеку. Нюра Степановна сидела за столом, разбирала формуляры. Увидев Ларису, вскочила.
«Лариска! Деточка моя! - Она кинулась обнимать девочку. - Прости меня, старую дуру! Я ж тоже сомневалась поначалу! Господи, как же мне стыдно!»
«Да ладно вам, Нюра Степановна, - Лариса неловко высвободилась из объятий. - Нормально все.»
«Нет, не ладно! Я двадцать лет с книгами работаю, а в людях не разбираюсь! Думала - раз ключи у тебя, значит... Ох, дура я, дура!»
Она всплеснула руками, заплакала.
Лариса постояла, потом подошла, обняла библиотекаршу.
«Не плачьте. Правда, все хорошо.»
«Хорошо, - всхлипнула Нюра Степановна. - А книги-то не все вернули. Часть уже продал, гад. Не найдут теперь.»
Она вытерла глаза платком, посмотрела на Ларису.
«Ты вернешься ко мне? Помогать будешь?»
Лариса помолчала.
«Вернусь, - сказала она наконец. - Куда ж я денусь. Книги люблю.»
Нюра Степановна снова заплакала, но уже от радости.
Вечером Лариса сидела дома за столом, делала уроки. Отец читал газету, мать вязала.
«Пап, - вдруг сказала Лариса. - А ты сразу поверил? Что я не брала?»
Отец опустил газету, посмотрел на дочь.
«Сразу, - сказал он просто. - Ты моя дочь. Я тебя знаю.»
«А если бы оказалось, что я вру? Что я все-таки взяла?»
Отец помолчал.
«Тогда бы мы разбирались вместе. Но я знал - не возьмешь. Не такая ты.»
Лариса улыбнулась.
«Спасибо, пап.»
«Да не за что, - отец вернулся к газете. - Уроки делай.»
Лариса склонилась над тетрадкой. А мать посмотрела на мужа, потом на дочь, и тихонько улыбнулась.
За окном падал снег. Тихо, мягко. Село засыпало под белым одеялом. А в доме было тепло и спокойно.
Послесловие
Весной Лариса школу закончила. С золотой медалью, представляете! Нюра Степановна на выпускном плакала от радости. А потом Лариса документы подала в педагогический - на филологический факультет. Экзамены сдала хорошо, прошла на бюджет. А через пять лет вернулась в село - заменить Нюру Степановну, которая ушла на пенсию.
Библиотека стала лучше прежнего. Лариса выписывала новые книги, организовывала литературные вечера, приглашала писателей из района.
А Нюра Степановна приходила каждый день, помогала, советовала. И они вместе пили чай, разговаривали о книгах, о жизни.
«Знаешь, - сказала как-то Нюра Степановна, - я вот думаю. Может, оно и к лучшему все вышло тогда. Ты ведь поняла главное - что правда всегда выходит наружу. И что доверие людей - это самое ценное.»
Лариса кивнула.
«Да. Поняла.»
Они сидели в читальном зале, за окном цвели яблони. Библиотека была полна света и покоя.
И все было хорошо.