Мир сузился до размеров кабинета, до тикающих секунд над головой доктора Орлова и до ледяного присутствия в углу. Пятнадцать секунд. Алиса бросилась к столу, хватая стакан с водой, ища антидот, лекарство, что угодно. Но я знал: лекарства здесь нет. Отравление, аллергия, что бы это ни было — оно действовало на метафизическом уровне, ускоряя распад, «сбор». Бороться нужно было не с симптомами, а с причиной. С тем, кто стоял в углу и наблюдал, как его работа подходит к завершению.
Я повернулся к Собирателю. Он был почти невидим, как дымка, но его пустота давила на психику, пытаясь вызвать тот же паралич, что и в санатории. «Остановись», — сказал я, и слова прозвучали не как приказ, а как констатация моего намерения. Он не ответил. Он просто смотрел. «00:00:10». Времени на раздумья не было. Я не мог позволить себе ещё одну прямую атаку «шумом жизни» — я был слишком слаб, это добило бы и меня, и, возможно, доктора. Нужен был иной подход. Философия против философии.
Я закрыл глаза, отсекая визуальный образ угрозы. Я сосредоточился на цифрах над доктором Орловым. На этих «00:00:09», которые неумолимо сокращались. Но теперь я смотрел на них не как на приговор, а как на… переменную. На показатель системы, которую можно изменить. Собиратель работал с энтропией, с увеличением беспорядка на глубинном уровне. Что, если попытаться сделать обратное? Не атаковать его, а «починить» то, что он ломает?
Я представил доктора Орлова не как умирающее тело, а как сложную, красивую, уникальную информационную структуру. Вспомнил всё, что знал о нём (мало: принципиальность, борьба за чистоту больницы, любовь к шахматам, о которой говорили медсёстры). Я мысленно взял эти крупицы и начал строить из них образ. Образ целостности. Я представлял его цифры не как таймер, а как индикатор заряда этой структуры. И я мысленно «тянул» их вверх, не меняя числа, а наполняя их. Наполняя смыслом тех самых пятнадцати лет, что должны были у него быть. Я визуализировал эти годы не как пустое время, а как насыщенные событиями, встречами, решениями, радостями и печалями — всем тем, что составляет жизнь. Я пытался «перезаписать» предопределённый пустой отсчёт на полный, шумный, живой.
Это требовало невероятной концентрации. Голова раскалывалась, будто череп хотели раздавить изнутри. Я чувствовал, как моя собственная, и без того ослабленная жизненная сила, струится куда-то, как вода в песок. Но я не останавливался. «00:00:05». Я услышал, как Алиса что-то говорит доктору, пытается привести его в чувство. «00:00:03». В углу комнаты пустота Собирателя вдруг сгустилась, стала более явственной. Он почувствовал вмешательство. Но на этот раз это было не грубое противостояние, а тонкая, хирургическая работа. Я не атаковал его реальность. Я укреплял нашу.
«00:00:02». Цифры над Орловым вдруг задрожали. Не так, как у Алисы тогда, а иначе — они словно сопротивлялись, пытаясь вернуться к своему падению, но что-то их удерживало. «00:00:01». И в этот миг я из последних сил представил не абстрактные годы, а одну-единственную, яркую, конкретную картину: доктор Орлов, живой и здоровый, ставит мат своему внуку за шахматной доской, и на его лице — усталая, но счастливая улыбка. Я вложил в этот образ всё, что у меня оставалось.
Цифры погасли. На секунду воцарилась полная тишина. Потом раздался хриплый, глубокий вдох. Доктор Орлов выпрямился в кресле, его руки разжались, цвет начал возвращаться к лицу. Он был жив. Его цифры, когда я наконец смог их увидеть, установились на новых значениях. Не на прежних пятнадцати годах, а на… «14:11:06». Я заплатил за его спасение годом его же собственной жизни? Или это была цена моего вмешательства? Неважно. Он жил.
Я открыл глаза и посмотрел в угол. Собиратель был уже почти не виден, его форма дрожала, как пламя на сильном ветру. В его обычно пустых глазах я увидел нечто новое — не злость, а чистое, незамутнённое непонимание. Он не мог осмыслить то, что только что произошло. Он ускорял энтропию, а я… я попытался создать негэнтропию, локальный порядок. Для его логики это было невозможным, запрещённым действием. Он издал звук — не шепот, а нечто вроде шипения статики, полное диссонанса и ярости. И затем его не стало. Он растворился не как побеждённый, а как существо, столкнувшееся с ошибкой в коде мироздания, которую оно не в силах исправить.
Я опустился на пол, полностью истощённый. Алиса бросилась ко мне, но я видел, как она сначала мельком взглянула на оживающего доктора. Мы победили. В этот раз. Но цена… Я чувствовал, что я опустошён до дна. Я выиграл поединок воли, но проиграл часть себя. И теперь я знал точную стоимость спасения. И знал, что Собиратель этого не забудет. Следующая встреча будет иной. Он больше не будет считать меня просто аномалией. Теперь я был угрозой его самой сути. И с угрозами он разбирался без всякой философии.
⏳ Если это путешествие во времени задело струны вашей души — не дайте ему кануть в Лету! Подписывайтесь на канал, ставьте лайк и помогите истории продолжиться. Каждый ваш отклик — это новая временная линия, которая ведёт к созданию следующих глав.
📖 Все главы произведения ищите здесь:
👉 https://dzen.ru/id/6772ca9a691f890eb6f5761e