Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Скрытая любовь

Первая дуэль с монахом. О чем говорили Волынский и Сохэй за чаем и что скрывалось за словами «Россия — лишь пешка» • Шепот двойного орла

Утро застало поезд на подъезде к Полтаве. Игнатий и Амели, притворяясь обычными пассажирами, прогуливались по перрону во время длительной стоянки. Их интересовал хвост состава, где должны были находиться багажные и товарные вагоны. Однако доступ к ним был перекрыт: у сцепки стоял не просто жандарм, а целый наряд солдат с винтовками, а также несколько человек в штатском, с внимательными, профессиональными взглядами. Груз, охраняемый так тщательно, явно был не простым. Попытка приблизиться под предлогом «потерянного багажа» была бы немедленно пресечена. Они вернулись в свой вагон, понимая, что прямой путь к разгадке закрыт. Остаток дня поезд шел через бескрайние украинские степи, пейзаж за окном был однообразным и умиротворяющим. К вечеру, чувствуя необходимость развеяться и, возможно, спровоцировать контакт, Игнатий отправился в вагон-ресторан один. Амели осталась в купе, изучая карту Линя при свете лампы, пытаясь сопоставить отмеченные точки с расписанием движения их поезда. Ресторан б

Утро застало поезд на подъезде к Полтаве. Игнатий и Амели, притворяясь обычными пассажирами, прогуливались по перрону во время длительной стоянки. Их интересовал хвост состава, где должны были находиться багажные и товарные вагоны. Однако доступ к ним был перекрыт: у сцепки стоял не просто жандарм, а целый наряд солдат с винтовками, а также несколько человек в штатском, с внимательными, профессиональными взглядами. Груз, охраняемый так тщательно, явно был не простым. Попытка приблизиться под предлогом «потерянного багажа» была бы немедленно пресечена. Они вернулись в свой вагон, понимая, что прямой путь к разгадке закрыт.

Остаток дня поезд шел через бескрайние украинские степи, пейзаж за окном был однообразным и умиротворяющим. К вечеру, чувствуя необходимость развеяться и, возможно, спровоцировать контакт, Игнатий отправился в вагон-ресторан один. Амели осталась в купе, изучая карту Линя при свете лампы, пытаясь сопоставить отмеченные точки с расписанием движения их поезда.

Ресторан был почти полон. Игнатий заказал чай и бутерброд, выбрав столик не в углу, а в центре зала, надеясь, что его заметят. Его расчет оправдался. Через пятнадцать минут к его столику, держа в руках чашку с зеленым чаем, подошел Сохэй. Без приглашения он сел на противоположный стул. Его лицо было спокойным, почти отрешенным.

— Путь долгий, — произнес он. — Хорошее время для размышлений. Вы много думаете, господин Волынский.

— Есть о чем, — сухо ответил Игнатий, настороженный.

— Вы думаете о грузе в хвосте поезда. О солдатах. О том, что ваша страна сама несет яд в своих недрах, не подозревая об этом.

Игнатий вздрогнул. Монах читал его мысли, или просто был предельно наблюдателен?

— Что вы знаете об этом грузе?

— Знаю, что это часть механизма. Шестеренка. Не самая важная. Но без неё механизм не запустится. Это кристаллические матрицы, выращенные в лабораториях Токио по образцам антарктических друз. Они несут в себе «программу» — тот самый ритм сна, о котором вы уже догадались.

— И вы позволили этому грузу ехать? Почему не остановили его?

Сохэй сделал небольшой глоток чая.

— Потому что остановить одну шестеренку — значит заставить их сделать другую. А я хочу найти весь механизм и сломать приводной ремень. Пока груз в пути, он на виду. Его маршрут ведет нас к тем, кто его ждет. К тем, кто собирает машину. Ваша задача — не перехватить посылку. Ваша задача — добраться до мастерской.

Игнатий помолчал, переваривая информацию. Затем задал вопрос, который мучил его с самого начала.

— Кто они? «Колесница». И зачем им всё это? Власть? Богатство?

Сохэй покачал головой, и в его глазах промелькнула тень сожаления.

— Власть и богатство — средства, а не цель. Их цель… трансформация. Они верят, что человечество несовершенно, что его сознание — источник страданий, войн, хаоса. Они хотят «усовершенствовать» его. Сделать управляемым, предсказуемым, гармоничным. Как улей. Они видят себя не тиранами, а… садовниками, подрезающими дикие ветви. Их идеал — всеобщий покой, лишенный страстей и боли. Всеобщая летаргия блаженства. Они искренне верят, что несут благо.

— Это безумие.

— С точки зрения того, кто ценит свободу воли — да. Но у них своя логика. И они готовы пожертвовать миллионами «непроснувшихся» для «великого пробуждения» в их понимании. А Россия… — Сохэй взглянул в окно, на мелькающие в темноте огоньки одиноких хуторов, — Россия для них — лишь пешка. Огромный, необъятный полигон. Место, где можно провести масштабный эксперимент, потому что здесь и так кипят страсти, бушует революция. Идеальный бульон для внедрения своего вируса покоя. Если их технология сработает здесь, в самой беспокойной империи, она сработает везде.

Слова монаха леденили душу. Это была не просто шпионская игра. Это была холодная, расчётливая философия, возведенная в абсолют и подкрепленная технологиями.

— А вы? «Нефритовый Феникс»? Вы боретесь за свободу воли?

— Мы боремся за естественный порядок вещей, — поправил Сохэй. — За право сознания эволюционировать своим путем, а не быть загнанным в искусственную клетку. Мы не против прогресса. Мы против извращения сути. «Колесница» играет с огнем, которого не понимает. Их машина может не просто усыпить. Она может разорвать тонкую ткань, связывающую индивидуальное сознание с целым. Это грозит не контролем, а распадом. Безумием в масштабах нации.

В этот момент к их столику подошел официант, чтобы спросить, не нужно ли еще чего. Разговор прервался. Когда официант ушел, Сохэй встал.

— На следующей крупной станции, в Харькове, груз будет перегружен на другой поезд, идущий на юг, на Кавказ. Охрана сменится. Это будет ваш шанс.

— Шанс на что? — насторожился Игнатий.

— Не на перехват. На метку. — Сохэй незаметно протянул ему под столом маленький, плоский предмет, похожий на металлическую пуговицу. — Это резонансный маячок. Если вам удастся незаметно прикрепить его к одному из ящиков (а в Харькове будет суета, это возможно), мы сможем отслеживать движение груза до самой конечной точки на Кавказе. Это даст нам координаты второй базы.

Игнатий спрятал «пуговицу» в кулаке. Задание было смертельно опасным, но осмысленным.

— Почему я? Вы могли бы сделать это сами.

— Потому что я буду занят другим, — тихо сказал Сохэй. — В Харькове на поезд сядет человек «Колесницы». Тот, кто курирует перевозки. Мне нужно будет следить за ним. А вы… вы для них пока просто чиновник. У вас больше свободы действий.

Он кивнул и направился к выходу, но, сделав пару шагов, обернулся.

— И еще, господин Волынский. Ваша спутница… будьте осторожнее с её доверием. У Франции свои интересы. Они могут совпадать с вашими лишь до определенного момента. Помните: в игре на двух досках иногда союзники на одной доске — враги на другой.

С этими словами он растворился в дверном проеме. Игнатий остался сидеть, сжимая в руке холодный металл маячка и с тяжестью на душе от услышанного. Он только что получил и задание, и предупреждение. Предстоящая ночь в Харькове обещала быть жаркой. И не только из-за летней жары. Игра усложнялась, и ставки росли с каждым ударом колес о стыки рельсов.

💗 Если эта история затронула что-то внутри — ставьте лайк и подписывайтесь на канал "Скрытая любовь". Каждое ваше сердечко — как шепот поддержки, вдохновляющий на новые главы о чувствах, которых боятся вслух. Спасибо, что читаете, чувствуете и остаетесь рядом.

📖 Все главы произведения ищите здесь:
👉
https://dzen.ru/id/683960c8fe08f728dca8ba91