Отделение Русского географического общества
в Чукотском автономном округе, г. Анадырь
Говорят, что жизнь людей в прибрежных районах Чукотки целиком зависит от силы и направления ветра. Если сильный ветер дует с моря, то выйти в море на лодке невозможно, да и причалить можно, только если помогает весь поселок… Местная авиация целиком зависит от погоды, прождать самолет или вертолет можно несколько недель.
В суровом чукотском климате сельское хозяйство основано на кочевом оленеводстве. У древних прибрежных жителей – эскимосов – основой экономики и всего существования была охота на морского зверя: тюленей, моржей и китов. Так называемая морская адаптация, навыки морской охоты, да и вообще существования в Арктике начинались, видимо, с поколки моржей на лежбище, охоты на нерпу на льду. Однако настоящая и эффективная морская охота на крупного зверя началась с появления, а точнее сказать, изобретения морского транспорта и поворотного гарпуна.
Археологические раскопки в прибрежных районах Берингова пролива начались в 1920-х гг.
Вначале их вели американские археологи на о. Св. Лаврентия и на материковом побережье Аляски. С 1940-х гг. аналогичные исследования проводятся на Чукотке. У их истоков стояли известные отечественные исследователи С.И. Руденко и А.П. Окладников. Позднее здесь работали М.Г. Левин, В.П. Алексеев, Д.А. Сергеев, Н.Н. Диков, С.А. Арутюнов. С 1987 г. ведет отсчет полевым сезонам на Чукотке археологическая экспедиция Государственного музея Востока. Ее возглавляет К.А. Днепровский.
Археологические исследования на Чукотке с применением научной полевой методики начались сравнительно недавно. Исследовано мало памятников, а древних жилых поселков и вовсе не более пяти. Прямых археологических свидетельств наличия морского транспорта у древних охотников совсем немного. И это понятно – морской транспорт хранился на вешалах и ремонтировался на берегу, а это значит – за пределами границ распространения культурного слоя поселений. Однако косвенных свидетельств того, что мореходные плавсредства использовались древними жителями побережий от Анадыря до устья Колымы по крайней мере с первых веков до нашей эры, достаточно.
В материалах раскопок могильников и поселений Чукотки обнаружены миниатюрные, 10-15 см в длину, модели каяков и беспалубных лодок-байдар. Такие модели изготавливались из клыка моржа, рога оленя, коры дерева и, благодаря вечной мерзлоте, сохранились до наших дней. Уже во времена древнеберингоморской культуры – с первых веков нашей эры – люди ставили сети с малых лодок, охотились на море с одноместных и двухместных каяков и перевозили добычу на грузоподъемных байдарах. Все типы лодок имели вязанный ремнями каркас из плавникового дерева и обтягивались кожей морских млекопитающих. Непотопляемые и быстроходные каяки имели один или несколько люков для гребцов и пассажиров и управлялись двулопастным веслом. Ранние байдары были гребными, но позднее, видимо, с XVI – XVII вв., они стали оснащаться примитивным парусом. Каяки перестают использоваться на Чукотке, по этнографическим данным, уже со второй половины XIX в. С чем это связано, ученые пока не выяснили. В Гренландии и на Аляске традиционные каяки делают и используют и поныне.
Прекрасным источником для изучения истории морского транспорта на Чукотке являются петроглифы Пегтымеля. Кроме сцен охоты на оленей, на скалах вдоль берега реки Пегтымель имеются и изображения морской охоты с использованием каяков и байдар. Проблема состоит в том, что наскальные выбитые рисунки довольно трудно поддаются датированию…
На всемирно известном памятнике Эквен близ мыса Дежнева в 1995 г. при раскопках одного из погребальных комплексов впервые была найдена открытая лодка типа умиака (такими лодками до сих пор пользуются жители чукотских побережий) и зафиксирован ранее неизвестный обряд захоронения. В погребении молодого охотника под шкурой белого медведя, на которой лежал умерший, находился раздавленный землей деревянный каркас лодки, обтянутый кожей моржа. Вспоминаются захоронения викингов и славян в ладьях... При таких захоронениях водный транспорт выступает как средство перехода из мира живых в мир мертвых.
Но главным материальным свидетельством наличия морского транспорта у древних эскимосов являются многочисленные находки в жилых и погребальных комплексах главного орудия морской охоты – гарпуна. Это серии наконечников гарпунов разных типов и целые гарпунные наборы. В Краеведческом музее с. Лаврентия хранится единственный известный в мире гарпун, сохранившийся вместе со всеми деталями из клыка моржа и, главное, деревянным древком, выкрашенным в охристый цвет и расписанным черной краской.
С появлением гарпуна люди стали охотиться на ластоногих и китов на плаву. Гарпунный комплекс древних эскимосов – неоспоримое свидетельство существования морского транспорта с древнейших времен. Поворотный гарпун – это сложное инженерное изобретение.
Металл древние эскимосы не умели ни добывать, ни обрабатывать. Для изготовления орудий использовали кость, моржовый клык, олений рог и камень. Гарпун – основное орудие морских зверобоев – состоял из нескольких деталей: наконечника (который мог также быть составным), колка, на котором подвижно крепился наконечник, головки гарпунного древка с гнездом для колка, деревянного древка и «крылатого предмета». В гарпунный набор входили также копьеметалка и поплавок с линем.
На наконечниках неизменно встречается сложный и тщательно продуманный гравированный декор. Орнамент из стремительных линий подчеркивает их стреловидные, обтекаемые формы и, безусловно, несет некий сакральный смысл, связанный с охотничьей магией. Многие наконечники являются образцами очень высоко развитого древнеэскимосского искусства.
Конструкция наконечников гарпуна из моржового клыка или рога оленя с каменными вставками была такова, что после попадания в цель древко гарпуна легко отделялось и оставалось на плаву. Наконечник должен был пробить кожу морского зверя и оказаться целиком в толстом слое подкожного жира. Когда натягивался линь, закрепленный в отверстии на наконечнике, гарпун, благодаря асимметричной форме боковой шпоры, поворачивался в теле зверя на 90 градусов и становился поперек собственного входного отверстия. Это свойство наконечника и дало ему название – поворотный. К линю из кожи тюленя («лахтака») привязывался крупный поплавок. Для изготовления поплавков (по-чукотски «пых-пых») использовались снятые целиком («чулком») шкуры мелких ластоногих – нерп. Шкура плотно стягивалась на специальной костяной трубке, через которую затем надувалась, и отверстие затыкалось деревянной шпонкой. Гарпуном кита или моржа, конечно, не убивали. При помощи поворотных гарпунов на теле животного закреплялись несколько поплавков, и киту становилось трудно двигаться и уходить в глубину, а его перемещения легко отслеживались преследователями. Зверь постепенно терял силы, и охотники закалывали его специальными длинными копьями с костяными наконечниками. Охота на кита занимала длительное время – 10, а то и более часов. Но тушу весом в несколько тонн надо было еще отбуксировать к берегу, вытащить на прибрежную гальку и разделать. Старики-охотники еще помнят, как буксировали убитых китов на гребных байдарах, «впрягая» их цугом в тушу. Нередко, если поднимался ветер и море становилось бурным, добычу приходилось бросать... Охота на крупного морского зверя опасна: кит ударом мощного хвоста может легко перевернуть лодку, разъяренные раненые моржи пробивают клыками обшивку байдары и даже вельбот... Густые туманы и льдины в холодных и бурных морях требуют от морских охотников большого опыта, передающегося из поколения в поколение.
Морской зверобойный промысел появился в Арктике в III тыс. до н. э., когда на Чукотку пришли древнеэскимосские племена. Выходцы с берегов Японского и Охотского морей, они принесли на побережья Берингова пролива традиции морской охоты.
Система жизнеобеспечения, созданная древними эскимосами Северной Пацифики, оказалась настолько эффективной, что за короткий срок они заселили земли, отстоящие на тысячи километров от Берингова пролива. Территория расселения самого северного народа планеты протянулась вдоль берегов Тихого, Северного Ледовитого и Атлантического океанов (Аляска и север Канады) – от устья Колымы до Гренландии и Лабрадора. Такое расселение этноса в древности – явление довольно редкое. Например, расселение скифских племен от Черного моря до Сибири стало возможным только с появлением лошади как транспортного средства… Заселение Арктики эскимосами не могло произойти без развитого и надежного морского транспорта.
Сохранение и развитие традиционных навыков строительства лодок на Чукотке очень важно как изучение одной из основ всей древней эскимосской цивилизации.