Февраль в Мурляндии выдался колючим и капризным. Солнце показывалось редко, а главным хозяином стал пронизывающий ледяной ветер, которого в народе прозвали Ползун. Он именно ползал по дорогам, сугробам и голым ветвям, залезая под воротники и сея сомнения: «Зима надолго… всё замерзнет… весны не будет… ничего не вырастет…»
От его шепота даже какао с зефирками казалось менее вкусным, а краски на обновлённых игрушках – чуть потускневшими. Айлин чувствовала, как по королевству расползается невидимая, серая, тоскливая усталость. Нужен был проект. Но какой? Бороться с ветром бесполезно. А, может быть, его можно… перевоспитать? Может быть, попробовать занять его делом?
— Неполезное это для Мурляндии дело — сомнения нашептывать, — сообщила Айлин свой план Николя. — Пусть Ползун лучше узоры рисует.
— Узоры? — переспросил он.
— А то! — подтвердила Айлин. — Я, когда беспокойная, начинаю на листочках чиркать. И то красиво получается. А он — ветер! У него ни кисточек нет, ни красок. Вот так и получается, что одно баловство в голове.
Пёсель восхищённо тявкнул целых три раза, что означало:
— Это гениально! Вместо того чтобы бороться с колючим ветром, нужно дать ему выразиться. Но как?!
— Объявляем Конкурс Февральских рисунков! — провозгласила Айлин на следующий день сразу после утреннего омлета с ирисками, прикрепив Указ к уличному фонарю. — Настоящим я, наследная принцесса Мурляндии, поручаю нашему другу — февральскому ветру Ползуну — важную государственную задачу: стать Главным Художником Сугробов. А все жители Мурляндии будут помогать ему, став… его кистями!
Суть была проста. Нужно было выйти на улицу с чем-нибудь, что оставляет след: с палкой, метёлкой, старыми санками или даже собственными валенками. И начать рисовать на снегу. Ползун, заинтересовавшись, будет подхватывать эти идеи, дорисовывать их своим дыханием, переносить узоры с одного сугроба на другой.
Сначала народ отнёсся к идее скептически. Но тут первым в дело вступил важный, солидный гусь Добрыня. Он вышел на середину площади, важно поклевал снег, затем повернулся боком и, волоча крыло, вывел на снегу идеально ровную, красивую спираль.
— Так-то! — сказал он, обращаясь к ветру. — Спираль Фибоначчи! Порядок должен быть во всём. Даже в метели.
Его пример оказался заразительным. Вскоре вся Мурляндия покрылась снежными полотнами. Дети рисовали смешных котов и снежных ангелов. Бабушка Николя вывела рецепт вишнёвого варенья старинной вязью. Даже почтальон Федот, надев лыжи, вытоптал на снегу гигантскую птицу — как в пустыне Наска.
Айлин и Николя с Пёселем патрулировали окрестности, подправляя рисунки и подкидывая новые идеи. А Ветер Ползун… Он изменился. Его колючее шипение сменилось заинтересованным свистом. Он старательно «растушёвывал» прямые линии, добавлял кружева инея по краям рисунков, переносил звезду с крыши сарая на сугроб у колодца. Он был занят делом. Он творил!
А однажды утром Мурляндия проснулась и ахнула. За ночь Ползун, используя следы от полозьев саней, птичьи лапки и опавшие с дуба листья, создал на всём пространстве, что было покрыто снегом, грандиозную картину — Древо Года. На его ветвях из хвороста и льдинок красовались причудливые диковинные орнаменты со всего мира и всех исторических эпох.
Это был знак. Знак того, что даже самое колючее и ворчащее начало можно направить на создание красоты.
— Второе правило года, — сказала Айлин, любуясь деревом, — не трать силы на борьбу с нытьём — ни своим, ни погодным. Дай ему холст и кисти. Преврати уныние в искусство.
А Ветер Ползун, теперь уже скорее Ветер-Художник, тихо кружил вокруг Древа, сдувая лишний снег с его ветвей. Он нашёл своё Призвание.
Если вдруг холод и ветер и вам навевают тоску и сомнения — выводите их наружу: на бумагу, в танец, в странный рисунок на окне, в длинное письмо. И тогда беспокойная энергия волшебным образом превратится в увлекательный творческий процесс. © Влада Губанова