Не то, чтобы китайцев я раньше не любил. Я их не замечал. Примерно, как таджиков или киргизов. В общем-то в Китай, о том времени, о котором я рассказываю, мы даже не собирались. Мы просто приехали в Благовещенск, чтобы снять тут репортаж. И один из них был посвящён местному драматическому театру. Так вот там актёры, которых мы снимали, вдруг сказали:
- Слушайте, а не хотите снять репортаж о том, как мы снимаемся в китайском сериале?
- Где это? - Поинтересовались мы.
- В Хэйхэ. Это рядом, на другом берегу Амура.
Разве мы могли отказаться от такого приглашения? На следующий день мы собрались и поехали в погранчасть за визой. Слава богу, и в те времена её легко было получить. Визу мы получили через каких несколько часов и вот уже мы едем в Хэйхэ. Помню, первое наше удивление было связано с громадным количеством русской строительной техники, всяких там кранов, грузовиков и чуть ли не шагающих экскаваторов, собранных на огромной территории.
- Почему они здесь стоят? - Спросили мы.
- Наши им продают. - Ответили нам. - А китайцы привозят и ставят их сюда.
- Для чего?
- Чтобы продать всем желающим. Такой бизнес.
Интересный, думаю, бизнес. У нас в Благовещенске ничего не строится и техники вечно не хватает. А тут любой может её приобрести. Ну, ладно.
В самом Хэйхэ красота. Улицы прямые, чистые, везде торгуют мандаринами. Ходят китайцы с тележками в военных шинелях и шапках. Зачем гражданскую одежду портить? Когда я в Хэйхэ был там ещё не было небоскрёбов, дома были в основном маленькие. Это сейчас там, как в Нью Йорке.
Возле рынка нас окружила вдруг толпа детей. Суют мне газету, смеются, показывают. Оказывается, нас сфотографировали, когда мы пересекали границу с Китаем и теперь фотография нашей съёмочной группы украшает передовицу местной газеты. Большими буквами там написано: "съёмочная группа из Москвы посетила Хэйхэ"! Оперативно, думаю, сработано, ничего не скажешь. Поставил детям автограф на газете и тепло попрощался с ними.
На рынке нас с переводчиком заинтересовал павильон с чаем. Мы зашли. Продавщица чая оказалась очень симпатичной и приветливой. Я выбрал несколько сортов. Она упаковала. Я оплатил и собрался уйти, как вдруг девушка предложила сесть за столик и продегустировать ещё несколько чаев. Новых, как она сказала. Мы сели. Она заварила травку и поставила перед нами чашки. Чай был зелёного цвета, по- моему жасминовый. Я такой вроде пил однажды. Сделав несколько глотков, я поблагодарил китаянку и мы пошли. Уже на выходе с рынка со мной началось твориться что -то необ'яснимое. Так хорошо я себя не чувствовал никогда. Меня буквально пробило на смех. Я смеялся абсолютно над всем, что видел.
- Что это за новый чай, который она нам налила? - Успокоившись немного спросил я Пашу Гутника, нашего переводчика.
- Понятно, что за чай, - уклончиво ответил он. - Чтобы мы за ним ещё раз пришли.
Ближе к обеду мы стали думать, где нам поесть. Зашли в какое то кафе, сели. Сразу пришёл хозяин-китаец. Принёс меню. Мы выбрали себе по три блюда, где были суп, баклажаны в соусе, пельмени, всё на четырёх человек и стали ждать. Вдруг смотрим в окно, бегут через дорогу в кафе из дома напротив три женщины, пожилая, помоложе и девочка подросток. Мы подумали, наверно тоже идут обедать. Нет, как потом оказалось, они бежали на кухню помогать. Но мы это не сразу поняли.
Прошло минут десять и нам стали нести блюда. Одно за другим. Сначала принесли поднос с супом. Потом...второй поднос с супом. Третий поднос с супом и четвёртый. Что, думаем, за оказия? Дальше стали приносить баклажаны. И та же история, четыре подноса друг за другом. Шестнадцать тарелок. Места на столе давно нет, и тарелки начали ставить на подоконник и на другие столы вокруг нас. Мы смотрим вопросительно на Пашу. Это ведь ещё нам даже пельмени не принесли! У меня лёгкий шок, потому что пока мы доехали до Благовещенска из Москвы и ещё снимали там неделю, у нас вышли издержки и немалые. Рестораны на Дальнем Востоке совсем не дёшевы. А по количеству блюд, которые нам сейчас принесли по меркам нашего Дальневосточья это уже тянуло примерно долларов на сто или больше . Ну, думаю, не хватало нам только скандала в Китае. Стали потихоньку выяснять. Оказалось, в такого типа кафе китайцы приходят сразу по четверо и поэтому в меню указана цена на четверых. Мы, разумеется, этого не знали и заказали каждому по четыре блюда. Слава Богу, разобрались. Но сколько же это будет нам стоить? Сидим, переживаем. Весь заказ нам обошёлся в двадцать долларов. Слава Великому Китаю!
На следующий день у нас была поездка в Китайский Голливуд. Приезжаем. Там часть съёмок идёт в павильоне, часть на улице. Те актёры, которые снимаются на улице все пьяные. Думаем, вот дела! Как же это так? Почему такое вопиющее нарушение трудовой дисциплины. Оказывается, никакого нарушения. По контракту, если съёмки зимой проходят на улице, полагается водка. Стоят возле фургона ящики с нашим любимым русским напитком китайского, правда, производства, но отличного качества. Любой желающий может подойти и выпить. Баянист из нашего драм театра так наклюкался, что уже еле перебирает пальцами и шатается. После команды "Стоп!" режиссёр-китаец ему тактично замечает, что музыка не похожа на вчерашнюю. На что актёр заплетающимся языком говорит:
- Ребята, баян не выдерживает такой температуры!
Как будто у него баян пьёт, а не он сам.
На улице снимают эпизод, где китайские хунвейбины задерживают на границе нашего перебежчика. Он стоит на коленях в снегу со связанными за спиной руками. Тут понимаешь, что водку китайцы выдают не зря. Одубеешь, пока снимут. На улице приличный минус. Китайцы работают без перерывов. Снимают дубль за дублем. Все наши статисты из драмтеатра стоят и мёрзнут. Кое кто прихлебывает из стаканчика водку. Наш русский актёр, как назло, никак не может сказать правильно фразу. Потому что она наполовину состоит из русских слов, а наполовину из китайских. Наконец, плюнув после очередного неудачного дубля зло в снег, он заявляет:
- Да это разве с похмелья выговоришь?!
После улицы мы идём в павильон. Тут съёмки тоже в самом разгаре. Русских статистов не хватает и наших красноармейцев играют китайцы. На ногах у них обмотки, звезды на будёновках матерчатые. Они танцуют "Барыню". Это очень смешно. В данный момент снимают сцену, где наши подпольщики вербуют одного из китайских военачальников. Наш русский революционер, разговаривая с китайцем, говорит очень странную фразу:
- Ячейка наша партии коммунистов голосовала на днях вас за.
Это потому, что тексты китайских фильмов, рассказывающих о революции залитованы политотделом в Пекине. И монологи, которые говорят иностранцы, это почти всегда обратный перевод с китайского. Поэтому отступать от текста ни в коем случае нельзя. Любые попытки наших актёров приблизить текст к реальности пресекаются на месте:
- Революция Мировая здравствует да! - Уверяет китайца наш актёр.
Тот что -то отвечает по-китайски. Хорошо, что эти фильмы не показывают в России. В Китае и так сойдёт, ведь русский тут мало кто знает.
После съёмочной площадки мы с переводчиком снова идём на местной рынок. Уж больно нам понравился чай.
Когда мы проходим по фруктовым рядам и прицениваемся, чтобы купить мандаринов, я замечаю, что на меня очень странно смотрит одна китаянка. Я улыбаюсь ей. А она мне. Я думаю, странная какая. И одежда странная. Вроде китайская, а вроде нет. Вдруг эта китаянка подходит ко мне и говорит на чистом русском:
- Здравствуйте. Вы из России?
Я говорю:
- Да.
- Из Москвы?
Я говорю:
- Ага.
Эта девушка говорит:
- Знаю. Я про вас в газете читала.
А вы, спрашиваю, кто? Она отвечает:
- Мы староверы местные, давно тут живём.
Тут я к ней присматриваюсь и понимаю, что никакая она не китаянка, а настоящая наша русская. Только за годы жизни в Китае мимикрировала внешне, причём настолько, что даже стала похожа на местную. Вот это да, думаю! К сожалению, у нас не было времени сделать ещё один репортаж о наших русских староверах в Китае, как они туда попали, как живут, а то я думаю, это было бы интересно.
Вместо этого мы поехали ещё на запланированную съёмку в одну смешанную русско-китайскую семью. Жена китайца тут наша русская женщина, очень симпатичная блондинка. У неё четверо детей, наполовину русских, наполовину китайцев. Муж китаец немного говорит по- нашему. Дети общаются на обоих языках. Интересная профессия мужа - он делает для русских кладбищ надгробные памятники. Много говорит уже их сделал. И от заказов, как уверяет, отбоя нет. Такие вод дела.
В русско-китайской семье нас, чтобы угостить и выказать к нам особое уважение, на стол поставили очень редкий и дорогой для китайцев продукт - варёные яйца, которые пролежали в земле чуть ли не девять месяцев. Яйца были чёрного цвета с жёлтым отливом. От них шёл весьма специфический запах. Китайцы, а именно отец мужа, его пожилая жена и трое их сыновей, включая мужа нашей россиянки, смотрели на них и глотали слюнки. Для китайцев такое блюдо весьма лакомое угощение. Для нас больше шок. Конечно, мы не стали огорчать гостеприимных хозяев и все яйца оставили им. А то ещё скажут, что, мы, русские набросились на еду и съели всё самое вкусное.