Как пережить блокаду, менять и проектировать тоннели и города, на девяностом году ходить в бассейн – учимся у Натальи Палферовой.
Ее многие в Охе знают. Особенно дети, потому что Наталья Юрьевна на патриотических мероприятиях частый гость. Рассказывает о Великой Отечественной. Поет «Катюшу» с учителями.
И к ней школьники нередко заглядывают: приветливая, грамотная, интересная рассказчица, много повидала она на своем веку.
В конце встреч с молодежью всегда говорит: «Берегите мир. Нет ничего страшнее войны». Потому что знает…
Наташа Ралль
Летом 1941 года пятилетняя девочка из Саратова оказалась в городе на Неве.
«Моя мама – коренная ленинградка, родилась в 1906 году в семье, где воспитывались 12 детей (6 мальчиков и 6 девочек), была самой младшей. Жили на Петроградской стороне Васильевского острова, на улице Гатчинской, в доме номер 17.
К началу войны все уже выросли и завели свои семьи. Мама окончила Московский университет, была биологом. Будучи студенткой, познакомилась с моим отцом, они поженились, получили направление на работу в противочумный институт в городе Саратове. Родители были биологами-эпидемиологами, изучали страшные заболевания. Отец позже стал доктором наук, профессором, всю жизнь посвятил науке. В Саратове я появилась на свет.
К сожалению, семья долго не продержалась. После рождения моей сестры в 1938 году отец оставил нас и уехал с новой женой в Ростов-на-Дону. Декретных денег тогда не платили, маме с двумя малолетними детьми на руках было очень тяжело. В мае 1941 года меня решили на лето отправить к маминой сестре и бабушке в Ленинград. У тети Кати (маминой старшей сестры) и ее мужа дяди Леши не было детей. Вот так я оказалась без мамы, без папы, без сестры, без всех», – рассказывала Наталья Юрьевна журналистам.
Потом были война и блокада, с 8 сентября 1941 года по 27 января 1944 года. 872 черных дня. И все это, вместе с ленинградцами, переживала маленькая Наташа.
Бомбежки – «они были ужасные, день и ночь». Холод и голод – «когда кто-нибудь из родных умирал, их трупы обессиленные люди выбрасывали из окон на снег, потом их собирали санитарные бригады.
Наш дядя Леша блокаду не пережил...»* (Из цикла «Победители. Великой Победе посвящается» пресс-центра депутата Государственной думы Георгия Карлова, 2020 г.)
Фашисты сбросили на Ленинград 150 тысяч тяжелых артиллерийских снарядов и свыше 107 тысяч зажигательных и фугасных бомб. По разным оценкам, блокада унесла жизни от 600 тысяч до 1,5 миллиона жителей города, 97 процентов погибли не от бомбежек – от голода: каждый день от истощения умирали около четырех тысяч человек...
Но даже в кромешном мраке детское сознание выхватывало светлые проблески, они связаны с мужеством и любовью родных людей. А еще – с детским садиком на Бармалеевой улице.
Ягод алая россыпь
«Все помню хорошо, ведь в начале войны мне уже было пять с половиной лет, восемь – когда сняли блокаду, – говорит Наталья Юрьевна. – По приезду меня записали в детский сад. Во время бомбежек нас отправляли в подвал, а летом в полном составе вывозили за город, там болот много, пейзажи напоминают наши охинские, и мы собирали клюкву – она там хорошо растет.
Потом кормить детей стало совсем нечем и всех распределили по домам». (Позже здание сада на Бармалеевой улице было разметено бомбой. – Прим. ред.)
Наташу и ее двоюродную сестричку спасли мамины сестры: «Они сдавали кровь, хоть сами еле передвигались! Нас возили в больницу делать переливания».
(Сдавали не только детям: чтобы ускорить победу советских войск, спасти раненых бойцов в госпиталях, ленинградцы сдали для фронтовиков 144 тысячи литров крови. Полученную за донорство компенсацию люди отдавали в фонд обороны.)
Символом сплочения семьи навсегда стал и ведерный самовар. «Бабушка растапливала его, все садились вокруг и пили кипяток, чтоб не так было голодно».
А вот зарево домов, горящих после авианалетов, бьет ознобом, не согревает.
И вот наконец!..
«Когда блокаду сняли, а сняли ее частично 24 января, полностью 27-го, вы не представляете, что творилось, – немного помолчав, продолжает Наталья Юрьевна. – Шли войска через город, грузовики с оружием, солдатами. Безостановочно три дня, три ночи.
Бабушка поднялась с кровати и трое суток стояла у окна, высматривала своих сыновей. Тетя приносила ей туда еду, а она стояла, стояла…
Но никто не вернулся – все шестеро полегли в болотах под Ленинградом».
«Наташенька, я мама твоя!»
Увидеть свою кровиночку рвалась еще одна мать – Наташина. После четырех лет разлуки, страха, неведения родные могли воссоединиться, но это было непросто – «существовали ограничения.
В 1945-м мама поехала в Москву в сталинскую резиденцию, чтобы получить разрешение на въезд, и добилась своего! Я хорошо помню момент встречи с мамой. Я же маму-то давно уже не видела, я ее вообще не узнала, когда она приехала. Прошло четыре года, а мне, когда расстались, было пять лет. Смотрю и не узнаю, будто это тетя чужая, а она обнимает и шепчет: «Наташенька, я мама твоя!»
Потом мы с трудом доставали билеты в Саратов. На вокзале творилось что-то невообразимое! Люди сидели на крышах вагонов, меня и маму заталкивали в окно. Поезд тронулся, люди буквально висели на поручнях. Трудно описать, сколько усилий потребовалось, чтобы уехать из Ленинграда».
Ни тетрадок, ни обуви
Многим из нас представляется, что когда наступил мир, жить сразу стало легко и радостно. Но раны затянулись не в одночасье.
Мать с дочкой вернулись в Саратов. Соседи по коммунальной квартире плакали при виде истощенной девочки – как скелет! (А ведь после снятия блокады пошел второй год.)
«Зубы крошились даже от хлеба, кусочек могла откусить и ползуба выплюнуть. Долгое время ночами у меня были истерики, я просыпалась и кричала: «Враг прилетел!» А после часами плакала. Мама не могла меня успокоить. Как наши бедные соседи выдерживали все это?.. Кухни общие, отдельных квартир не было тогда».
– И никаких психологов?
– Конечно, нет. Сами, потихонечку, с любовью близких как-то все это переживали. Взрослые работали на износ, поднимали страну из руин.
Я пошла в школу в восемь лет, а в ноябре уже девять исполнилось. Окончила ее с отличием, потому что желание учиться было большое. А было тогда все абсолютно другим. В классах сидело по 45 человек, по трое за партой. Ни тетради, ни учебников. Писать не на чем, по листочку учитель раздаст – чернильным перышком пишем, а она – на доске. Одеть нечего, мне лапти купили, в них и ходила. Так мы учились.
Потом в электротехнический институт решила поступать. Сдала четыре экзамена на четверки. Два балла не добрала (потом уж узнала, что указание было пацанов брать, девчонок отсеивать). Пошла со своими оценками в техникум – зачислили в строительный. Когда его с отличием окончила, без экзаменов направили в институт строительства».
Саратов, Симферополь, Оха…
Став дипломированным специалистом (а также встретив во время учебы свою любовь и судьбу), Наталья Юрьевна трудилась проектировщиком. В разных уголках страны довелось жить и работать.
«Муж у меня такой был – строитель, и на подъем легкий, а я – за ним. Сразу после института четыре года проработали в Армении, строили поселок и ТЭЦ; горы, захолустье – до нас люди там буквально в пещерах жили, по-русски не понимали, ни самолетов, ни поездов не видели.
На Дальнем Востоке мы трассировали газопровод «Сахалин-1» по дну моря. Даже чуть в Ирак не уехали, да отменилась командировка. Десять лет прожили в Крыму».
На Север Сахалина Палферовы, в составе уже четырех человек, перебрались в 1985 году, когда им было по 49 лет. Полвека в снегу после симферопольских каштанов и кипарисов!
***
И снова 27 января. И наша героиня принимает поздравления по случаю годовщины снятия блокады Ленинграда. Делегаты с цветами пришли. «Приятно!» – признается Наталья Юрьевна.
Нет уже рядом верного ее спутника. А дочку и сына и маленькую тогда внучку сразу после землетрясения в Нефтегорске родители отправили на материк, в Белгород…
Не исключает Наталья Юрьевна, что тоже соберет чемодан. Но город, где живут сейчас дети, под обстрелом – история сделала виток… Да и наша героиня пока отлично справляется, вдохновляет всех оптимизмом и выглядит гораздо моложе своих 89-и.
«Потому что всю жизнь я в спорте. Как со школы началось: летом легкая атлетика, гребля, плавание, зимой – лыжи, коньки. От проектного института участвовала в соревнованиях. И сейчас бы на лыжах пошла, да снег большой! Но три раза в неделю бассейн – обязательно. В мероприятиях участвую, дома совсем не сижу».
И строит планы: «Наступит мир (скорее бы!), уж там поглядим».
(Текст и фото опубликованы также на сайте газеты "Сахалинский нефтяник" Охинского района, о. Сахалин).