- Может, покурим хоть напоследок, брат? - предложил неожиданно Егор, не терявший надежды уговорить младшего - я подойду сейчас к дому, стрелять не будешь?
Егор никогда не бывал в Киеве. Всегда хотел, но как-то не получалось. Ему рассказывали, что там полно красивых девушек, удивительных старинных домов, уютных кафе, а солнце, отражаясь в куполах сотен церквей, освещает улицы, утопающие в зелени вековых деревьев. Он кивал головой, мечтая самому все увидеть. Но лишь затем, чтобы убедиться в том, что его родной Луганск всё-таки получше будет. И девчонки посимпатичнее и кафе нарядней, а улицы, наполненные свежестью степного ветра, дарят прохожим ощущение бесконечного счастья и свободы.
А младший брат Егора, Антон как раз жил в Киеве, перебравшись туда сразу после школы, и родной Луганск вспоминал, как покрытую удушливой угольной пылью чёрную дыру и глубокую задницу. Рано женившись, Антон бросил учёбу в одном из киевских институтов, отвертелся от армии и занялся бизнесом.
Путь Егора был другим. Прямым и незамысловатым. После школы техникум, затем служба в армии, а по возвращению работа слесарем на железной дороге. Их отец умер, когда Егор с Антоном ещё учились в младших классах. Он был шахтёр, а шахтёры уходят рано. Мать Егор похоронил, вернувшись из армии. Она дождалась старшего сына и только после этого тихо умерла. Младшего так и не увидела перед смертью. Антон не приехал к матери в последние её дни. Не вырвался и на похороны. Позвонил Егору и сказал, что никак не может: «В Турции нахожусь, брат, на товар здесь нас хотят кинуть, так что не успею».
После разговора младший прислал на похороны 100$ переводом, которые очень пригодились Егору. «Все что могу» - написал он брату SMS, добавив, что все деньги в товаре. Их мама была учителем, и школа тоже очень помогла и с поминками и похоронами. А ещё поддержали мамины ученики, приехавшие проводить любимого учителя из разных городов Донбасса.
После смерти мамы Егор с Антоном остались одни, посреди бурлящего протестами, штормившего майданами золотого с голубым моря Украины. Антон чувствовал себя в этом море как большая, сильная и умная рыба. Ему нравилась бушевавшая вокруг стихия. Детей у него не было, и по телефону он частенько говорил брату, что они с женой хотят пока пожить для себя. Что это значит, Егор не понимал. Объяснить было некому, с подружками ему не везло. То легкомысленная попадётся, то выпить, да погулять любительница. Для семейной жизни такие не подходили.
С наступлением яростного 2014-го в жизни братьев все пошло кувырком. Антон с женой вместо клубов ходили тусоваться на киевский майдан Незалежности и присылали Егору оттуда фотографии людской толпы с флагами Украины и Европы. По телефону младший радовался, что Украина вот сбросит донецких бандитов, находящихся у власти и станет наконец европейской страной. Егор спрашивал у него, откуда Украина вдруг найдет у себя европейцев, если в ней одни хохлы-колхозники, да шахтеры с металлургами всегда жили и живут. На эти вопросы ответов у Антона не было, и он начинал нервничать и приводить брату в пример себя :
- Вот я, брат, настоящий европеец, не хуже любого немца или швейцара. И на Майдане нас таких миллион-, добавлял Антон уверенно. Егор никак не мог представить себе этот миллион украинских швейцаров и лишь просил брата быть аккуратнее и никуда не лезть. Впрочем, он был уверен, что младший, будучи по природе хитрым и изворотливым, ни в какое пекло не полезет и если хоть немного запахнет жареным, его сразу как ветром сдует. Так и случилось. Как только на Майдане прозвучали первые выстрелы, и ветер стал разносить по Киеву запах горелых покрышек, Антон с женой поехали кататься на сноубордах в Буковель. «Давно планировали» - написал он в SMS брату.
У Егора же все случилось не так. После победы протестующих на Майдане европейцев и бегства президента Украины, заштормило в Крыму. Волны людей заполнили улицы Севастополя, Симферополя, Керчи, заявляя о своем желании быть в составе России. Штурмовой русский ветер дул и в Харькове, Одессе, Мариуполе, Донецке, Луганске. Народ в этих городах бурлил желанием жить по-другому. Мечтая о встрече с большой Россией, люди снимали украинские флаги, выходили на тысячные митинги под российским триколором, а то и под красным знаменем СССР. Власть, как улитка, заползла в под кусты и выжидала. В мастерских на железной дороге, где работал Егор, мужики организовали отряд самообороны. Луганск собирал ополчение и готовился отбивать десант правого сектора и ему подобных националистических украинских группировок. Егор сразу записался в ополчение, быстро вспомнив свою службу в аэромобильных войсках. В армии он дослужился до сержанта и командовал штурмовым отделением. В родном Луганске Егор руководил одним из небольших отрядов самообороны, а затем и ротой Луганского ополчения.
Брат постоянно звонил Егору, то ругая Россию и сепаратистов, то жалуясь на Европу с Америкой, которые никак не помогали Украине, несмотря на обещания. Антон переживал за свой бизнес, который сильно страдал из-за происходящего. Об этом он откровенно говорил Егору чуть не плача. Старший жалел Антона, предлагая ему вернуться в Луганск и начать все заново. На этом разговор заканчивался, так как после этого предложения младший, всегда матерясь, бросал трубку.
После того как правый сектор сжег в Одессе людей, началась настоящая война. По Луганску отбомбился самолёт, затем ещё раз и ещё. Вокруг города начались бои, в которых рота Егора приняла участие. Степь загорелась по всей Луганщине. По пылающий степи носились отряды ополчения, когда на грузовиках, а когда и на легковых машинах, пытаясь противостоять мощи украинской армии со всеми её танками и самолётами. Связь с Антоном оборвалась, но Егор надеется, что младший не пропадёт. Со своей жизнью он мысленно расстался ещё в первом своем бою и за себя после этого не переживал.
Брат позвонил Егору из Киева осенью. Тогда самые тяжелые бои за Луганск были уже позади, а траву в степи уже потушили осенние дожди и северный ветер, который помог ополчению в тот миг, когда казалось уже все погибло. Антон, убедившись, что старший жив и здоров, сходу попросил занять ему 5 штук баксов или хотя бы 3.
- Через месяц отдам, брат, умолял он Егора.
Но у старшего всех сбережений было 500$, которые ему заплатили, как командиру роты ополчения за бои летом. Он честно рассказал об этом Антону. Тот не поверил:
- Врёшь, сука! Знаю, шо вам москали по пять штук зелени в месяц давали, а ты брату денег жмешь?! Кто ты после этого?
Егор не обращал внимания на крики и упрёки брата. Мимо пропустил он и оскорбления земляков, предавших по мнению Антона свою страну и продавшихся россиянам, оккупировавшим Донбасс. Егор просто слушал родной голос брата, звук его взволнованного дыхания и радовался, что он есть где-то посреди этого хаоса, что он просто жив. Когда младший наконец выговорился и замолчал, Егор тихо произнёс:
- Как же я всё-таки рад слышать тебя, брат! Деньги то выслать? Уже сколько есть, прости. Мне они не особо нужны, а вам с жинкой видать сильно надо…
Антон, чуть успокоившись и даже с нотками благодарности, ответил:
- Конечно выслать, брат, а то мне без этих денег совсем кранты И немного помолчав с горечью добавил:
- А жена ушла от меня, представляешь?!
Егор немедля перевёл брату 500$ и на следующий день перезвонил ему. Но Антон не взял трубку. Созвониться удалось лишь ближе к зиме. Егор очень просил младшего найти возможность и встретиться с ним. Ему очень хотелось поговорить, поддержать, а возможно и помочь брату. Егор предлагал встретиться в Крыму, туда ещё ходили из Киева поезда и добраться на полуостров обоим было совсем не сложно. Антон был не против, но говорил , что обязательно выберется на несколько дней, как только разрулит свои дела по бизнесу. Но дела всё не разруливалиcь и встреча братьев не случилось…
Вначале из Киева перестали ходить поезда, а потом Егора вежливо, но настойчиво попросили покинуть ополчение. Он ушел из своего подразделения, где все для него на тот момент стало непонятным и даже чужим. Егор, например, никак не мог понять, почему враг ведёт обстрел сёл Луганщины, а ответом на его огонь должны быть тишина и соблюдение каких-то странных минских договорённостей. Он попытался вернуться на старую работу в депо Луганска, но железной дороги больше не существовало. Помаявшись на шабашках, Егор переехал в Москву работать в бригаде строителей.
В столице он клал кирпичные стены домов и неплохо зарабатывал. С каждой своей оплаты он отправлял деньги брату, у которого дела по-прежнему шли и неважно. Антон жаловался, что весь в кредитах, а жена при разводе отобрала всё имущество и живёт теперь с бывшим партнёром по бизнесу, который его и кинул.
«Типичные европейцы» - думал Егор, слушая в очередной раз о злоключениях брата. Он не раз предлагал младшему бросить всё и переехать к нему в Москву.
-Вместе будем строительством заниматься,-уговаривал брата Егор-
-ты подрядчиком будешь, клиентов нам искать и договариваться, а я с мужиками строить. В бригаде у Егора на тот момент было много его сослуживцев из Луганского ополчения, которые были вынуждены уехать из дома. Антон не возражал, но говорил Егору, что его не выпускают за пределы Украины из-за огромных долгов по всевозможным кредитам и займам, которые ему и за несколько жизней не заработать. Точную сумму всех своих долгов Антон даже не знал. Так год шел за годом. Москва пышно расцветала роскошью новых зданий, Киев нищал, копил злобу на богатого живущего по соседству старшего брата и вооружался.
Так неминуемо и стремительно, лязгом стали танковых колонн в жизнь братьев ворвался туманный февраль 2022 года. Егор со своим товарищем, бросив недостроенный дом, вернулись в родной Луганск Он добровольцем попросился в корпус народной милиции. Помня богаты боевой опыт Егора, ему дали взвод мобилизованных луганчан. Вместе с теми, кто ещё вчера был студентом, охранником в магазине, предпринимателем, водителем автобуса, Егор вновь стал сражаться за родную для него землю. Перейдя Северский Донец со своим взводом, он шел с тяжелыми боями вперёд. Взвод таял как снег на тёплой южной земле. У мобилизованных не было ни касок, ни бронников, ни нормального снабжения. С другой стороны было ни лучше. Егор видел, как командование украинской армии пускает на убой своих солдат, бросая их то в самоубийственные атаки на танки без прикрытия, то на минные поля. Сотнями гибли солдаты в бессмысленной бойне. Собранные с разных частей Украины, выловленные военкоматами прямо на улицах Одессы, Харькова, Николаева, Полтавы, они пытались, когда было возможно, сдаваться в плен. Десятками перебегали украинцы к Егору, и каждый раз он пытался разглядеть в перепачканных грязью, кровью и порохом лицах серо-зелёные озорные глаза своего брата с которым с марта совсем не было связи.
Последний раз они говорили, когда скрежет гусениц российских танков был слышен из центра Киева.
- Похоже, скоро наконец увидимся, братишка - с радостью кричал тогда Егор.
- У нас говорят, что в Киев вместе с войсками и банки российские войдут, и бизнес, и новое правительство. Так что никому ты больше не будешь должен!
Старший говорил, что Антону нужно ещё чуть-чуть потерпеть и на Украине начнётся новая жизнь. Тогда разговор внезапно оборвался. После Егор так и не смог дозвониться брату. Абонент был недоступен.
По мере того, как российская армия откатывалась от Киева дальше и дальше, в душе Егора становилось всё тревожней. К лету он уже командовал отдельным штурмовым отрядом Луганского корпуса, получившего хороший боевой опыт в боях и продвигавшегося вперёд к Северодонецку. Егор штурмовал тогда линию украинской обороны, проходящую в сосновых лесах недалеко от города. Пробираясь по перепаханной войной песчаной земле, он вспоминал, как в далёком и безмятежном детстве гостили они летом в этих местах у родни. Были живы отец и мама. Все вместе ходили купаться на песчаный пляж небольшого спрятанного среди высокого камыша лесного озера. Там на озере они с братом часами плавали на надутой отцом камере грузовика, греясь под лучами доброго луганского солнышка.
Там в тёплой воде озера под бескрайним чистым небом и было в нашей жизни настоящее счастье - вспоминал Егор, с тоскою глядя на сожженный фосфорными зарядами сосновый лес их детства. От вековых высоких деревьев, подпирающих стволами небо, как им казалось в детстве, остались лишь чёрные обуглившиеся пальцы, которые то ли грозили небу, то ли просили у него милости. Тяжело было прятаться за этими сожженными стволами и от пули снайпера, и от оптики вездесущего коптера. Но отряд Егора, несмотря ни на что, с боями пробивался вперед и вскоре уткнулся в небольшой поселок Метёлкино, превращенный украинцами в мощный опорный пункт обороны Северодонецка.
В отряде Егора к тому моменту в строю осталось человек 30. С рассветом им предстоял штурм разрушенного выстрелами из танка большого 4-х этажного дома. Дом, превращённый в опорник, стоял крепостью на пути российских войск. Когда-то это был красивый дорогой особняк с балконами и колоннами. Теперь его широкие окна были завалены мешками с песком и превращены в амбразуры, из которых вели прицельный огонь пулеметчики и снайперы. Поселок, бывший когда-то элитным, был полностью выжжен, уничтожен огнем артиллерии .
С рассветом небольшой отряд Егора под прикрытием дымовой завесы тремя группами пошел на штурм. По окнам, из которых велась стрельба, отработали РПГ и АГС. Егор шел вместе со всеми. Но потеряв двоих двухсотыми и троих раненными, так и не подобравшись к дому, он скомандовал отход. Егор понял, наскоком зайти не получится, нужно ждать арту. Только огневой удар сможет помочь взять эту крепость без напрасных потерь. Он понимал, что арта это дело не быстрое, а взять дом нужно сегодня…
- Настройте-ка мне их канал, - вдруг попросил Егор своих связистов. Ночью он слышал, что связист подключился к частоте защитников дома и слушал, как те пытаются запросить помощь.
- Настроили, командир. Говори, хохол на связи, - протянули бойцы рацию Егору.
- Эй, в доме, - начал он - у вас, герои, есть шанс выбраться из дома живыми. Пока я добрый. Бросай оружие, поднимай руки и выходи по одному, никого не тронем. Слово офицера. Даю на размышление 15 минут, иначе поджарим ко всем чертям солнцепеком.
Егор блефовал, зная, что «ТОС – Солнцепек» у них не было, а дожидаться его прибытия можно неделю. Да и то не факт, что начальство согласует его применение.
- С тобой, кадыровец, даже говорить противно, а ты хочешь чтобы мы тебе сдались?! Вы же нелюди! Не трать время зря, а лучше молись своему Аллаху, он вас уже заждался . Встречу с ним мы вам обеспечим!
Егор слышал, как украинские солдаты смеялись. Но это не вывело его из равновесия. А вот голос, интонации, тембр говорившего показались Егору очень знакомыми.
- Тут кадыровцев нет, Тарас! - наконец прервал молчание Егор, – у нас здесь все хлопцы местные, с Луганска, как и я сам.
Теперь на другом конце возникло молчание. Егор даже подумал, что связь прервалась.
- Слышишь,- рация вдруг заговорила – у нас здесь тоже из Луганска хлопцы. Назови себя, раз ты из местных, с какого района будешь, может и поговорим..
-Сам родом с «Горы», в 33-й школе учился, пацаны есть кто с «Карьера» а кто и с «Шанхая» Зовут меня Егор Зыков, позывной «Большой», командир штурмового отряда. А я с кем говорю?!
В рацию вновь вернулось напряженное молчание. Командир в нетерпении встряхнул пыльный расцарапанный «Кенвуд» и неожиданно услышал:
-Ты с братом своим говоришь… Я Антон Зыков, брат твой, командир гарнизона этого дома. Позывной « Джон » может, слыхал?
Егор на мгновение опешил. Он не знал, как объяснить себе и своим товарищам, что его родной брат оказался на другой, на вражеской стороне, и несколько минут назад стрелял в него. Его позывной слышали многие. «Джон» с его отрядом успели отметиться в самых горячих местах фронта. Волна эмоций накрыла командира.
-Вот и не дури, брат, выходите, клянусь ничего вам никто не сделает, cлово даю! А ты моё слово знаешь! - Егор волновался, стараясь быть убедительным.
-Да, брат, стыдно как-то сдаваться. Сам же учил, всегда идти до конца, заднюю не давать. Вот и не хочется. А главное, помнишь, как дед, а потом батя говорили, что мы, казаки, не сдаёмся.
-Да какие же вы казаки? Если Европе с Америкой служить пошли, а дедов наших, землю родную предали ?!- не выдержал Егор.
-Вот и здесь не угадал ты, брат, земля это наша и никакому Путину с Кадыровым мы ее не отдадим и в плен к вам не сдадимся, не уговаривай!.
Егор вспоминал, что младший всегда был упрямым. В их детских драках никогда не уступал, как бы сильно Егор не лупил его. Разнять их и помирить могла только мама, но её давно не было на свете.
- А помнишь, как мы здесь в детстве неподалёку в озере купались? Я чуть не утонул, когда наша камера лопнула, а ты спас меня, помнишь? – не с того не с сего спросил у брата Антон.
Рация вновь замолчала. Конечно, Егор помнил. Сейчас в эти минуты он тоже вспоминал детство, то доброе и чистое, что их связывало. Он знал, что брат перебирает в памяти эти же мгновения их счастливого прошлого. А ещё Егор чувствовал, что кто-то большой, невидимый, неотвратимый слушает сейчас их разговор по рации.
- Может, покурим хоть напоследок, брат? -, предложил неожиданно Егор, не терявший надежды уговорить младшего - я подойду сейчас к дому, стрелять не будешь?
Антон задумался на мгновение.
–Ну подходи, только сигарет у нас нема. Если табаком богат, захвати и хлопцам моим пачку, покурим вместе.
-Лады,- ответил Егор- сейчас сделаем. У них самих сигарет было совсем чуть-чуть. Собрав со всех пачку «донского табака», оставив свой потёртый в штурмах АК 74, он не спеша пошёл к развалинам дома. Егор не думал что каждый его шаг может стать последним. Из дома мог прозвучать выстрел, а среди битого кирпича скрываться мина. Нет, он больше волновался, готовясь к долгожданной встрече с братом. Подойдя к разбитым гранитным ступеням, у порога дома Егор увидел, как откуда-то из подвала с трудом вылез солдат в импортном камуфляже, с повязками жёлтой ленты на руках и бронежилете. В этом человеке, одетом в чужую, вражескую форму, с трудом угадывался Антон. Егору родной брат.
Младший сделал несколько шагов навстречу и на его почерневшем от пороха и подвальной гари лице появилась улыбка. Когда брат приблизился, Егор снял порванную тактическую перчатку и протянув Антону свою правую руку для приветствия.
- Ну, слава героям или как там у вас в Айдаре говорят?
Младший рассмеялся своей белозубой детской улыбкой и крепко пожал руку Егору.
- Сигарет принёс? - продолжая улыбаться, спросил он.
Было видно что Антон рад встрече с братом
- Принёс трошки- ответил Егор и протянул младшему мятую пачку
- Ну, брат, тогда давай покурим и прикинем вместе как дальше нам жить…
В этот момент все, кто находился рядом с домом в Метёлкино услышали свист, а затем и рев ракет, летящих прямо по ним. Егор схватил брата и давя тяжестью повалил на кирпичную крошку. На Егоре был тяжёлый штурмовой бронник, и он хотел защитить Антона от осколков, прикрыв собой. Младший обхватил брата за шею, как тогда в детстве на озере. Он хотел что-то сказать Егору, но его слова утонули в грохоте взрывов и свисте осколков… а через мгновение на месте, где, обнявшись, лежали братья чернела смертью лишь глубокая воронка. От дома осталась бесформенная груда оплавленого рыжего кирпича. Степной ветер, поднявшийся внезапно, играл на развалинах обрывками грязного желто- голубого украинского флага, клочками каких-то документов, карт и гонял у края воронки изодранную окровавленную пустую пачку «донского табака».
Вместо послесловия: Согласно заявлением украинской стороны, героические защитники Северодонецка из бригады «Айдар», обороняя подступы к городу, попав в окружение, вызвали огонь на себя. Уничтожены десятки кадыровских наемников. Упорные бои за Северодонецк продолжаются с незначительными потерями.
И ещё послесловие. Как заявил на брифинге представитель Министерства Обороны РФ, в результате точечных ракетно – бомбовых ударов был уничтожен крупный узел обороны вражеских боевиков батальона «Айдар» у села Метёлкинo. Российская армия потерь не имела, десятки националистов уничтожены. У корпуса народной милиции Луганска потери не существенны.
Луганск-Ростов-н-Д 2022-23
_________________________
Спасибо, что дочитали до конца. Буду рад, если вы подпишетесь — впереди ещё немало интересных рассказов, которые стоит прочитать.
Мой ТГ: t.me/akudryakov
Мой ВК: vk.com/miysfront