Фарфоровый сервиз — гордость семьи
Он стоял под стеклом, сиял позолотой и почти никогда не использовался. Фарфоровый сервиз был универсальной валютой: его дарили на свадьбы, юбилеи, «в складчину от коллектива». Доставали с трудом, через знакомых, и берегли как семейную реликвию.
Особая любовь — дулевский фарфор. Яркий, «ситцевый», с народными орнаментами. А легендарная «Сирень» — кажется, была буквально в каждом доме: тонкие цветы, светлый фон, золотая кайма и ощущение праздника, даже если просто смотришь.
Хрусталь — чтобы блестело и было «не хуже, чем у людей»
Хрусталь в СССР — это статус.
Бокалы, вазы, салатники, графины — всё с алмазной гранью, всё сверкает. Им пользовались редко, а мыли чаще, чем наливали: только тёплая вода, уксус для блеска, никаких резких движений.
Отдельный культ — Ленинградский завод художественного стекла и работы Веры Мухиной, той самой, автора «Рабочий и колхозница». Хрусталь тогда был почти как драгоценный камень, только для серванта.
Фарфоровые статуэтки — маленькие идеалы
«Юный Пушкин», «Мальчик с собакой», пионеры, спортсмены, балерины, герои сказок.
Они были недорогими, массовыми и очень понятными: детство, культура, труд, мечта.
А после запуска спутника в квартирах началась космическая эра: ракеты, космонавты, бюсты Гагарина, «Белка и Стрелка». Космос был не где-то далеко — он стоял на полке.
Ковёр на стене — и красиво, и полезно
До 60-х ковёр — роскошь. Потом — необходимость.
В хрущёвках тонкие стены, холод и слышимость «как в театре». Ковёр решал всё сразу:
• утеплял
• приглушал звуки
• скрывал неровности
• показывал статус
Особо ценились ковры ручной работы, привезённые с юга: туркменские, грузинские, армянские — тёплые оттенки, геометрия, плотность и ощущение «настоящей вещи».
Тюль и свет
Тяжёлые шторы ушли — места мало, света хочется больше.
На окнах — белый или бежевый тюль. Из него, кстати, шили не только занавески, но и платья, и блузки.
Свет — мягкий, тёплый. Абажуры с бахромой, кисточками, цветами. Часто — ручной работы, по схемам из журналов.
А потом пришли хрущёвки — и абажуры «переехали» на дачи, уступив место люстрам и плоским светильникам.
Этажерка — центр интеллектуальной жизни
Недорогая, открытая, стояла почти везде.
На ней — салфетки ручной работы, фотографии, статуэтки, часы. И, конечно, книги и журналы.
«Новый мир», «Молодая гвардия», Бондарев, Быков, Васильев.
На полках рядом — Пушкин, Толстой, Чехов, Стругацкие, Ремарк, Хемингуэй. Квартира читала — и этим жила.