Тянет излить душу, но...
Лишнее слово на исповеди может повредить раскаянию, сделать его лишь повседневным сожалением и не преобразит душу. За многоглаголаньем теряется чёткий смысл греха, и обычно из состояния «я грешен» следует невидимый переход в безликое сожаление «мы грешны».
Споры и дискуссии о том, как подробна должна быть исповедь, идут со времён давних и, наверное, не прекратятся до дней последних, но вывод из них можно сделать уже сейчас: исповедь должна быть настолько подробной, чтобы её понял священник. Всё. Достаточно.
Нередки сетования наших прихожан на то, что одних священник исповедует подолгу, а на других, казалось бы, только епитрахиль положил и уже молитву разрешительную читает.
Это не от нерадения батюшки, не от желания выделить кого-либо из кающихся. Просто одни приходят и говорят «слово» - чёткое, конкретное и покаянное, а вторые устраивают из Таинства монолог с перечнем причин, последствий и влияний греха на всех, кого знают, любят или отвергают. Этот театр одного актёра (особенно в исполнении человека, которого исповедующий священник видит впервые в жизни) не только затягивает исповедь, но и очень часто не приводит ни к какому результату. Итог предсказуем: священник превратился в психолога, исповедующий гордится своей смелостью и радуется, что его наконец-то выслушали, а Бог остаётся в стороне. Покаяния ведь не было. Вернее, ростки искреннего сожаления и стыда забетонированы потоком оправданий и обстоятельств.
Понятно, что многие из нас часто испытывают желание, о котором писал Евгений Евтушенко:
Но ведь столько раз в любом кричало
и шептало это же начало:
«Граждане, послушайте меня…»
Граждане не хочут его слушать,
гражданам бы выпить да откушать.
Действительно, в сегодняшнем мире прагматизма и рациональности очень часто перемолвиться даже двумя искренними словами можно только с компьютером в интернете, да и то зашифровав себя псевдонимом. Все болеют собой и своё «я» является приоритетом в жизненной повседневности. Но исповедальный аналой — не телевизионное шоу, куда приходят излить душу по заданному сценарию. Иное это место. Сам Господь устами священника говорит: «И аз, недостойный иерей, властию Его мне данною, прощаю и разрешаю тя от всех грехов твоих». Поэтому здесь, под священнической епитрахилью, пред Крестом и Евангелием, каждое слово должно быть правдиво, искренне и достойно Того, с Кем разговариваешь. «Кто не согрешает в слове, тот человек совершенный, могущий обуздать и всё тело» (Иак. 3:2).
Благодарение за конфетку
"Иисус сказал: не десять ли очистились? Где же девять? Как они не возвратились воздать славу Богу, кроме сего иноплеменника? И сказал ему: встань, иди; вера твоя спасла тебя" (Лк. 17:17–19).
Как же хочется быть десятым! И не получается. Вечно забывается за суетой, удовольствиями и удовлетворениями «спасибо» сказать. Всё о себе любимых печалимся. Даже ектенья такая на службе есть: «шесть раз мне и один раз Тебе». Просительной называется.
Вопль по всей Руси: «Дай, Господи!».
Не знаю, как часто в иных градах и весях благодарственные молебны служат, а у нас в обычае лишь в дни престольные, да особые. В будни же опять то же самое — "Дай!" И всё время повторяем: «Возлюби Бога своего…» Хотя прекрасно известно, что любить Бога можно только через Его благодарение.
Помнится, в прошлый Новый год был свидетелем, как мамаша учила своего сыночка на утреннике: «Пойди, зайчик мой, поблагодари деда Мороза и скажи ему, что ты его любишь. Он тебе ещё одну шоколадку даст». Ребёнок так и поступил, а затем гордо показывал своим сверстникам лишнюю конфету. Вот так и мы - когда за «спасибо» конфетку новую или чего-нибудь посущественней.
Запросто получается. А вот просто так поблагодарить, за то, что дал нам всё и вся, забывается.
Эх, не получается быть десятым! А хочется….