Он думал, что началась война. Страшный удар — и вот он уже летит вместе со стулом через стол. Тишина после взрыва бетона и стекла. А потом — плач, крики из-под плит и кромешная тьма на месте дома, где только что была мама.
Это не сцена из апокалиптического фильма. Это воспоминания выживших. Ранним утром 28 мая 1995 года на севере Сахалина произошло событие, которое навсегда изменило представление о безопасности в России. Целый посёлок Нефтегорск перестал существовать за 17 секунд.
Жизнь в нефтяном посёлке текла спокойно и предсказуемо. Суббота, последние дни весны. Кто-то готовился к выпускному, кто-то работал на огороде, кто-то укладывал спать детей. Сергей Машинецкий, молодой пожарный, только устроил дочку, которой не было ещё и двух лет. В клубе шла дискотека для выпускников — последний звонок уже отзвенел.
Врач Игорь Свечников с женой и маленьким сыном жили в однокомнатной квартире на втором этаже. Он уже почти засыпал, рука тянулась выключить телевизор. Казалось, самый обычный вечер.
Первый толчок застал всех врасплох. Но за ним последовал второй — сокрушительной силы. Дома не рушились постепенно. Они сложились, как карточные домики, превратившись в ровные груды бетона и арматуры. 17 пятиэтажек легли плашмя. От некоторых остались только пыль и воспоминания.
Выпускник Сергей, ночевавший у друзей, выбежал на улицу и не увидел дома, где осталась его мама. Только темноту и пыль. Василий Бурко, старший пожарный инспектор, выскочил из отделения милиции и не обнаружил продуктового магазина напротив. А потом увидел, что нет и пятиэтажки через дорогу. На их месте — пустота.
В клубе диджей Валерий Холоп, уговоренный выпускниками, поставил последнюю, лишнюю песню. Те, кто ушёл в раздевалку и фойе, выжили. Те, кто остался в зале под высокой крышей, — почти все погибли. Мужчина потом долго корил себя за эту уступку.
Официальная версия звучала чётко: разрушительное землетрясение магнитудой около 7 баллов. Стихийное бедствие, эпицентр которого пришёлся прямо под посёлком. По данным властей, погибло 2040 человек, выжило около 400. Государство объявило траур и начало масштабную операцию по спасению и расселению выживших.
Помощь, однако, пришла не сразу. Первые спасатели появились только через много часов. Люди в посёлке, сами израненные, разбирали завалы голыми руками. Врач Игорь Свечников, один из немногих уцелевших медиков, больше 12 часов оказывал помощь в одиночку.
Позже стали всплывать детали, которые заставляли задуматься. Выяснилось, что некоторые страны, включая Японию, предлагали помощь и технику, но получили отказ. Учёные-сейсмологи говорили, что станцию наблюдения в соседнем Охе незадолго до событий закрыли, ослабив контроль.
А главное — вскрылось качество строительства. Панельные дома серии, которая использовалась в Нефтегорске, не были рассчитаны на сейсмику такой зоны. По словам исследователей, прочность панелей была в разы ниже нормы, арматура между плитами часто не сваривалась. Дома сложились, как говорили спасатели, «как будто их ножом разрезали у основания».
Общество было шокировано масштабом трагедии. Но уже через две с половиной недели внимание всей страны переключилось на другие события — захват заложников в Будённовске. Нефтегорск постепенно ушёл из центрального информационного поля, оставшись болью в сердцах родных и локальной сахалинской памятью.
Сегодня на месте Нефтегорска — мемориал и тишина. Посёлок не стали восстанавливать. Считается, что это было мощнейшее землетрясение, усугублённое халатным строительством в сейсмически опасной зоне. Нормы сейсмостойкого строительства после 1995 года были серьёзно пересмотрены.
Но вопросы остаются. Почему помощь так задержалась? Можно ли было спасти больше людей, если бы не этот отказ от иностранной техники? И главное — почему посёлок, построенный в опасной зоне, вообще состоял из домов, обречённых рухнуть при первом же серьёзном толчке?