— Ты же всё равно никуда не денешься, — Игорь закрыл холодильник и посмотрел на меня так, будто сообщил прогноз погоды. — Куда ты пойдёшь с моей зарплатой?
Я стояла у плиты и помешивала суп. Рука двигалась механически, хотя внутри всё оборвалось. Только что он рассказал, что у него полгода роман с коллегой Светланой. Тридцать два года ей, между прочим. А мне сорок три.
— Игорь, ты серьёзно сейчас?
— Абсолютно. Света меня понимает. С ней легко. А ты только и делаешь, что ноешь про деньги и усталость.
Двадцать лет вместе. Двадцать лет я вставала в пять утра, чтобы успеть на смену в магазин к семи. Стояла за кассой по девять часов, улыбалась хамам, считала чужие деньги. Приходила домой и готовила, стирала, убирала. А он встречался с какой-то Светланой и считал, что я должна это принять.
— Уходить я не собираюсь, — продолжил Игорь, доставая из холодильника колбасу. — Зачем? Мне и так нормально. Просто теперь буду иногда задерживаться. Ты взрослая женщина, разберёшься.
Я выключила плиту. Повернулась к нему. Хотела что-то сказать, но в горле застрял ком. А он уже ушёл в комнату, жуя бутерброд.
В дверях появилась Кристина. Дочь смотрела на меня широко распахнутыми глазами — значит, слышала.
— Мам, он что, совсем...
— Не сейчас, Кристиночка. Иди к себе.
Но она не ушла. Села за стол, взяла меня за руку.
— Мам, ну нельзя же так. Он вообще о тебе думает?
— Я сама разберусь.
— Да как ты разберёшься? Он же прав получается. Квартира его, зарплата у тебя копейки. Куда ты пойдёшь? С нами с Артёмом?
Вот это было больнее всего. Кристина училась на втором курсе педагогического. Артём в десятом классе. Им обоим нужна стабильность, крыша над головой, еда на столе. А я что могу предложить? Восемнадцать тысяч за кассу и ещё десять, если возьму дополнительные смены?
Ночью я не спала. Игорь храпел рядом, развалившись на половине кровати. Раньше я автоматически прижималась к краю, чтобы не мешать. А сейчас лежала и смотрела в потолок. И думала про Светлану. Интересно, она тоже лежит сейчас и думает про меня? Или они вместе? Где-то в гостинице, может быть.
Утром на работе я рассказала Ольге. Мы работали в соседних кассах, вместе уже лет пять. Ольга развелась три года назад, сама растила сына-подростка.
— Наташ, а ты чего терпеть-то будешь? — она пробила очередной товар и посмотрела на меня. — Уходи.
— Легко сказать. А куда?
— Ко мне можно. Правда, у меня однушка съёмная, но на первое время...
— Оль, у меня двое детей.
— Ну да. Тогда сложнее.
Весь день я работала на автомате. Считала сдачу, улыбалась покупателям, отвечала на вопросы. А в голове крутилось одно: он прав. Я действительно никуда не денусь.
Вечером домой пришла поздно — взяла дополнительную смену. Дверь открыла Кристина, лицо у неё было красное, глаза на мокром месте.
— Что случилось?
— Я бабушке позвонила. Всё рассказала.
— Зачем?!
— А что я должна была молчать? Пусть знает, какой у неё сын.
Валентина Петровна, свекровь моя, жила в другом конце города. Мы общались нормально, но не близко. Она всегда держалась со мной ровно, без особой теплоты, но и зла не было. Обычные отношения свекрови и невестки.
Через час она приехала. Вошла в квартиру, скинула пальто и прошла прямо в зал, где Игорь смотрел телевизор.
— Встань, — сказала она так, что он подскочил. — Я с тобой говорить буду.
— Мам, это наши семейные дела...
— Заткнись. Двадцать лет эта женщина тебе служила. Стирала, готовила, детей растила. А ты что? Завёл себе подружку и ещё смеешь жене в лицо говорить, что она никуда не денется?
Я стояла в дверях и не верила своим ушам. Валентина Петровна никогда не повышала голос. Всегда была сдержанной, немного холодной.
— Мам, ну ты же понимаешь, в браке всякое бывает...
— Понимаю. Твой отец так же поступил когда-то. Тоже завёл себе женщину помолодше. Тоже думал, что я стерплю. А я стерпела. И всю жизнь об этом жалела. Каждый день жалела, что не ушла тогда. Что позволила ему вытереть об меня ноги.
Она развернулась ко мне.
— Наташа, собирайся. Пойдёшь со мной.
— Валентина Петровна, я не могу просто так...
— Можешь. У меня есть однушка в Южном районе. Отпишу её на тебя. А сама перееду сюда. Законное право имею — эта квартира изначально была моя с мужем, а Игорю мы её завещали. Но право пользования за мной сохраняется.
— Мам, ты что несёшь?
— То и несу. Завтра идём к нотариусу, оформляем дарственную на Наташу. А послезавтра я вселяюсь обратно. Ты, сынок, можешь жить здесь дальше, но с нами. Со мной, с бывшей женой, с внуками. Или съезжай к своей Светлане. Как хочешь.
Игорь побелел.
— Мам, ты не можешь так!
— Могу. Квартира моя была. Я вас с отцом до последнего дня обслуживала, терпела его измены. Больше терпеть не буду. И Наташу терпеть не заставлю.
Она взяла меня за руку.
— Завтра в девять утра встречаемся у нотариуса на Садовой. Я всё уже узнала, документы готовы. Оформим быстро.
Я не успела ничего сказать. Валентина Петровна ушла, хлопнув дверью. Игорь смотрел мне в глаза, и впервые за двадцать лет я увидела в них растерянность.
— Наташ, она не серьёзно.
— Очень даже серьёзно, — вмешалась Кристина. — И правильно делает. Папа, ты вообще понимаешь, что натворил?
— Кристин, не лезь в дела взрослых!
— А ты не говори матери, что она никуда не денется!
Артём появился в дверях своей комнаты. Сын был похож на отца — те же тёмные волосы, те же серые глаза. Сейчас он смотрел на нас растерянно.
— Что происходит?
— Ничего, сынок, — Игорь попытался улыбнуться. — Просто мама с бабушкой немного переволновались.
— Папа изменяет маме, — отрезала Кристина. — А потом ещё и сказал, что она должна терпеть, потому что ей некуда идти. Но бабушка всё решила.
Лицо Артёма вытянулось.
— Пап, это правда?
Игорь молчал.
— Пап!
— Артём, ты не понимаешь. Взрослые отношения сложные. Я люблю вашу маму, но...
— Но завёл другую, — закончила Кристина. — Скажи уж честно.
— Заткнитесь оба! — рявкнул Игорь. — Я ещё хозяин в этом доме!
— Пока хозяин, — тихо сказала я. — Завтра мы с твоей мамой идём к нотариусу. Потом подаю на развод.
Он шагнул ко мне.
— Наташ, ну брось. Куда ты денешься-то реально? Однушка на окраине? А денег на жизнь где брать будешь?
— Я устроюсь на вторую работу.
— Ты уже еле живая с одной работы приходишь!
— Значит, буду еле живая с двух. Зато не буду жить с человеком, который считает меня своей собственностью.
Я пошла на кухню. Руки дрожали, сердце колотилось, но внутри было странное спокойствие. Как будто что-то щёлкнуло и встало на место.
Кристина пришла через пять минут, обняла меня сзади.
— Мам, я с тобой. Куда ты, туда и я.
— А учёба?
— Доучусь. Перееду в однушку к бабушке, буду ездить. Ничего страшного.
Артём стоял в дверях. Он не плакал, но было видно, что ему тяжело.
— А я?
— Ты тоже с нами, — ответила я. — Если хочешь.
— Я хочу. Просто папу жалко.
— Он сам выбрал, — сказала Кристина. — Пожалеет об этом ещё.
Следующий день начался рано. Валентина Петровна встретила меня у нотариальной конторы в девять ровно. Была в строгом пальто, с собранными в узел седыми волосами. Выглядела решительно.
— Готова?
— Валентина Петровна, вы уверены? Это ваша квартира...
— Была моя. Теперь будет твоя. Я всё продумала, Наташа. Мне шестьдесят семь лет. Мне не нужна эта однушка. А вот тебе с детьми она пригодится.
— Но Игорь...
— Игорь пусть о своей Светлане думает. А о тебе я подумаю.
Оформили дарственную за полчаса. Нотариус объяснил, что теперь однокомнатная квартира в Южном районе принадлежит мне. Валентина Петровна заплатила за все услуги сама, отмахнулась, когда я попыталась возразить.
— Теперь в ЗАГС пойдёшь, заявление на развод подашь, — сказала она, когда мы вышли на улицу. — А я займусь вселением обратно в двушку.
— Как вы это сделаете?
— Легко. У меня есть старая регистрация в этой квартире. Я добровольно выписалась, но право пользования жильём за мной сохранилось, это было устное соглашение с мужем, когда мы передавали квартиру Игорю. Сейчас подам заявление о восстановлении регистрации, вселюсь обратно. Игорю придётся либо жить с нами, либо съезжать.
— Он будет против.
— Пусть попробует возразить. Я всю жизнь на него работала, терпела его отца-гуляку. Теперь моя очередь жить так, как хочу.
Мы попрощались. Я поехала на работу, чувствуя себя странно. С одной стороны, облегчение. С другой — страх. Впереди была неизвестность.
Ольга встретила меня с распростёртыми объятиями.
— Ну что, сделала?
— Сделала. Квартира теперь на мне. Свекровь оформила.
— Вот это да! А Игорь?
— Игорь пока ничего не знает. Вечером узнает.
— Наташ, держись. Тебе будет трудно первое время, но потом привыкнешь. Я же привыкла.
— Ты одна была. А у меня двое детей.
— Зато не одна. Слушай, я тут думала. У нас в офисном центре напротив требуется уборщица на ночь. С одиннадцати до четырёх утра. Платят пятнадцать тысяч. Может, попробуешь?
Пятнадцать тысяч. Плюс восемнадцать с магазина. Тридцать три тысяч. Это уже что-то.
— А когда спать?
— Ну, после четырёх приходишь, спишь до десяти. Потом в магазин к двенадцати. Выходные можешь отсыпаться.
Звучало убийственно. Но выбора не было.
— Давай телефон, я попробую устроиться.
Вечером домой я пришла с договором. Выходила на новую работу через три дня. Игорь сидел на кухне мрачный.
— Ты серьёзно оформила дарственную?
— Серьёзно.
— Наташ, ты понимаешь, что это квартира от моей матери? Значит, она частично моя!
— Нет, Игорь. Она моя. По документам. Твоя мама подарила её мне.
— Я оспорю в суде!
— Попробуй. Но дарение между близкими родственниками оспорить почти невозможно, если нет признаков недееспособности дарителя. А твоя мама в полном здравии.
Он ударил кулаком по столу.
— Ты же понимаешь, что без меня пропадёшь!
— Не пропаду. Устроилась на вторую работу. Ночную уборку.
— С ума сошла?! Когда ты спать будешь?
— Как-нибудь высплюсь. Не твоя забота теперь.
— Наташа, давай без глупостей. Я понимаю, ты обиделась. Но мы же можем всё уладить. Я с Светланой расстанусь, если тебе так важно.
— Не надо. Живи с кем хочешь. Мы разводимся.
— А дети?
— Дети остаются со мной. Если хочешь видеться с Артёмом, пожалуйста. Но жить он будет со мной.
Артём как раз появился в дверях.
— Мам права, пап. Я с ней.
Игорь посмотрел на сына, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на боль.
— Артём, ты же меня понимаешь? Я просто хотел немного свободы...
— Свободы от нас? — тихо спросил сын. — Значит, мы тебе мешали?
— Нет! Я же не бросаю вас. Я просто...
— Ты сказал маме, что она никуда не денется, — Артём сглотнул. — Как будто она твоя вещь. Это неправильно.
— Сын, ну ты не понимаешь, взрослые отношения...
— Понимаю. Понимаю, что ты относился к маме как к прислуге. А теперь удивляешься, что она уходит.
Артём развернулся и ушёл к себе. Игорь смотрел ему вслед, потом перевёл взгляд на меня.
— Наташ, ты настраиваешь детей против меня.
— Я ничего не настраиваю. Они сами всё видят.
На следующий день Валентина Петровна въехала обратно в двухкомнатную квартиру. Привезла свои вещи, заняла маленькую комнату. Игорь попытался возразить, но она предъявила документы — восстановленную регистрацию и справку о праве пользования жильём.
— Это незаконно! — кричал он.
— Очень даже законно, — спокойно ответила свекровь. — Проконсультируйся с юристом, если не веришь. Я имею право здесь жить. Квартира изначально была моя с мужем. Мы её тебе отписали, но с условием, что в случае необходимости можем вернуться. Вот я и вернулась.
— Я не буду жить в одной квартире с вами и с ней!
— Тогда съезжай. К своей Светлане, например. Или снимай что-нибудь. Мне всё равно.
Игорь прожил в квартире ещё неделю. Неделю ада, когда мы с Валентиной Петровной и детьми старались его игнорировать, а он метался по комнатам и что-то бормотал про несправедливость. В конце концов собрал вещи и съехал. Сказал, что снял однушку на окраине. Дешёвую.
Кристина встретила эту новость с облегчением.
— Наконец-то можно нормально дышать.
Артём молчал. Ему было тяжелее всех — он любил отца, несмотря ни на что.
— Хочешь, встретишься с ним в эти выходные? — спросила я.
— Хочу. Мы с ним в хоккей должны были пойти.
— Сходите. Папа остаётся твоим папой, что бы ни случилось.
Ночная работа оказалась тяжелее, чем я думала. Мыть полы в огромном офисном центре, протирать столы, чистить санузлы — это изматывало. Но пятнадцать тысяч были хорошим подспорьем. Я приходила домой в половине пятого утра, падала на кровать и спала до десяти. Потом вставала, кое-как приводила себя в порядок и ехала в магазин.
Ольга поддерживала как могла. Приносила мне кофе, меняла смены, если я совсем валилась с ног. В один из таких дней она сказала:
— Наташ, давай в субботу в бассейн сходим? Я абонемент купила, можем вместе.
— Оль, у меня денег лишних нет.
— Я оплачу. Считай, подарок. Тебе отдохнуть надо, а то совсем загонишь себя.
Мы сходили. Плавание помогло расслабиться, выдохнуть. После бассейна сидели в кафе, пили чай.
— Слушай, а ты не жалеешь? — спросила Ольга.
— О чём?
— Что ушла. Всё-таки двадцать лет вместе.
Я подумала.
— Нет. Жалею, что столько лет жила с человеком, который меня не ценил. Но что ушла — нет.
— Правильно. А я вот жалела первые полгода. Думала, может, надо было стерпеть, ради сына. Но потом поняла, что лучше одной, чем с таким.
В начале февраля Кристина устроилась официанткой в кафе рядом с институтом. Работала по вечерам, после пар. Зарабатывала немного, но для студентки и это было хорошо.
— Мам, я хочу помогать, — сказала она. — Не могу же я просто так сидеть, когда ты на двух работах ишачишь.
— Кристиночка, ты учишься. Это твоя работа.
— Я и учусь, и работаю. Справлюсь.
В кафе она познакомилась с Вадимом, однокурсником с третьего курса. Он стал заходить к ним обедать, потом предложил Кристине подработку — репетитором для младшего брата, школьника седьмого класса.
— Мам, они хорошо платят! Три раза в неделю по два часа, шесть тысяч в месяц!
— А учёба как?
— Нормально. Я вечером с братом Вадима занимаюсь, после кафе. Успеваю.
Родители Вадима оказались приятными людьми. Пригласили меня на чай, когда я пришла забирать Кристину после первого занятия. Мать Вадима, Елена Викторовна, учительница русского языка, отец — инженер на заводе.
— Наталья, ваша дочь очень ответственная, — сказала Елена Викторовна. — Сразу видно, что вы хорошо воспитали.
— Спасибо. Старалась.
— Вадим рассказал про вашу ситуацию. Держитесь. Это трудно, но вы справитесь.
Было приятно услышать слова поддержки от посторонних людей. Особенно от таких интеллигентных.
Игорь звонил редко. Один раз в неделю созванивался с Артёмом, иногда забирал его на выходные. Со мной почти не разговаривал. Один раз попытался заехать, забрать какие-то вещи, и столкнулся на пороге с Валентиной Петровной.
— Что надо? — спросила она холодно.
— Мама, я же сын твой.
— Был сыном. Теперь не знаю кто. Ты свои вещи забрал, больше тебе здесь делать нечего.
— Мам, ну нельзя же так.
— Можно. Ты с Наташей так обошёлся, теперь терпи. Она моя семья, а не ты.
Игорь развернулся и ушёл. Больше не появлялся.
В марте случилось неожиданное. На работу к Игорю пришла Светлана. Устроила скандал прямо в офисе. Я узнала об этом от Артёма — он услышал от отца по телефону.
— Мам, а ты знала, что у папы ещё кто-то был? Кроме этой Светланы?
— Что?
— Ну, Светлана приехала к нему на работу, кричала, что он её обманывал. Что встречался ещё с какой-то Аллой из соседнего отдела. И что теперь у него вообще ничего не осталось.
Я почувствовала странное удовлетворение. Значит, он врал не только мне.
— А что папа?
— Он сказал, что Светлана истеричка, что ничего такого не было. Но голос у него был какой-то неуверенный.
— Артёмка, это уже не наши проблемы.
— Я понимаю. Просто странно как-то. Папа всегда был такой правильный, а тут...
— Люди меняются. Или мы узнаём, какие они на самом деле.
Через неделю позвонил Игорь. Голос был просящий.
— Наташ, можно мне заехать? Поговорить надо.
— О чём?
— Ну пожалуйста. Я серьёзно.
Я согласилась. Он приехал вечером, когда дети были дома. Выглядел усталым, осунувшимся. Сел за стол, посмотрел на меня.
— Наташ, я понял, что ошибся. Давай вернём всё как было?
— Нет.
— Наташ, ну я же признаю свою вину. Я был полным идиотом. Со Светланой всё кончено, я один теперь. Давай начнём заново?
— Игорь, ты не понял. Я не хочу возвращаться.
— Почему?
— Потому что я наконец-то свободна. Я живу для себя, а не для тебя. Работаю на двух работах, устаю как собака, но это моя жизнь. Мои решения. И мне так нравится больше.
— Но ведь нам было хорошо!
— Тебе было хорошо. Тебя обслуживали. А мне? Мне было тяжело. Но я терпела, потому что думала, что так надо. А когда ты сказал, что я никуда не денусь, я поняла — деться надо обязательно. Иначе так и буду жить прислугой.
— Я не считал тебя прислугой!
— Считал. Ты даже не скрывал этого. Думал, что я буду терпеть всё, лишь бы не потерять стабильность. Но твоя мать оказалась мудрее. Она дала мне шанс, и я им воспользовалась.
Игорь опустил голову.
— Квартиру я оспорю. Это моё право.
— Валентина Петровна встала в дверях. Я не заметила, когда она вошла.
— Попробуй, — сказала она. — Только имей в виду: если пойдёшь в суд, я официально откажусь от тебя как от сына. Напишу заявление, что не желаю иметь с тобой ничего общего. И наследства после меня не получишь, учти.
— Мама, при чём тут наследство?
— При том, что у меня ещё есть сберкнижка на триста тысяч и дачный участок в садоводстве. Всё это я завещаю Наташе, если ты продолжишь гадости.
Игорь побелел.
— Вы сговорились против меня.
— Мы защищаем нормального человека от подлеца, — ответила Валентина Петровна. — Разница чувствуется?
Он ушёл, хлопнув дверью. Больше не возвращался и не звонил с просьбами вернуться. Только Артёму иногда писал в мессенджер, спрашивал, как дела.
Апрель принёс первое тепло. Я по-прежнему работала на двух работах, но уже привыкла к режиму. Научилась спать урывками, планировать время. Кристина приносила деньги от репетиторства, Артём стал лучше учиться — больше не отвлекался на ссоры родителей.
Однажды Ольга предложила летом съездить на море. Вскладчину, на неделю, в Краснодарский край.
— Оль, я не потянул финансово.
— Потянешь. До лета ещё три месяца, накопим. По пять тысяч в месяц отложим, и хватит. Наташ, ты же год замуж не отдыхала нормально!
Я подумала. Море. Солнце. Отдых. Почему бы и нет?
— Давай попробуем.
Мы начали откладывать. Я завела отдельный конверт, каждую получку клала туда по пять тысяч. Кристина тоже подключилась, сказала, что хочет с нами.
Сейчас, в конце апреля, я стою у окна своей квартиры. Той самой однушки, которую подарила мне Валентина Петровна. Смотрю на улицу, на весенние деревья, на людей, спешащих по делам.
Игорь был уверен, что я никуда не денусь. Что буду терпеть всё, лишь бы сохранить привычную жизнь. Но он ошибся. Я ушла. И не просто ушла — я начала жить заново.
Да, тяжело. Да, устаю. Да, денег в обрез. Но я свободна. И это дороже любой стабильности со Игорем.
Валентина Петровна сидит на кухне, пьёт чай с Кристиной. Обсуждают что-то, смеются. Артём учит уроки в своей комнате. Обычный вечер. Обычная жизнь.
Моя жизнь.
И я больше никому не позволю сказать мне, что я никуда не денусь.
Через полгода я поняла, что свобода тоже может быть клеткой. Дети привыкли к новой жизни, Валентина Петровна освоилась в роли главы семьи. И вдруг прозвонил телефон. Незнакомый голос: "Наталья Викторовна? Это из реанимации. Ваш бывший муж просил передать..." Некоторые связи не рвутся даже разводом.
Конец 1 части, продолжение уже доступно по ссылке, если вы состоите в нашем клубе читателей. Читать 2 часть...