Надежда сидела в коридоре нотариальной конторы и рассматривала трещину на линолеуме, похожую на молнию. В кабинете пахло пыльными папками и дешевым растворимым кофе — этот запах теперь всегда будет ассоциироваться у нее с переменами.
Тетю Валю провожали скромно. Она жила тихо, работала библиотекарем и копила. Копила всю жизнь, отказывая себе в лишней конфете, чтобы, как оказалось, оставить все единственной племяннице.
— Надежда Александровна, — нотариус, женщина с лицом, лишенным возраста, поправила очки. — Валентина Петровна оставила вам вклад. Десять миллионов рублей.
Надя вцепилась в сумочку так, что руки свело. В ушах зашумело. Десять миллионов. Это не просто деньги. Это возможность сбежать из «однушки» свекрови, где она жила на правах бедной родственницы, в свой собственный мир.
— Но, — голос нотариуса стал стальным. — Есть завещательное возложение. Средства могут быть потрачены строго на покупку жилой недвижимости на ваше имя или на оплату вашего обучения. Срок подтверждения — шесть месяцев. В противном случае вся сумма переходит в фонд защиты дикой природы.
— А если... на ремонт? Или машину? — хрипло спросила Надя.
— Нет. Только метры или знания. Тетя ваша была женщиной принципиальной. Хотела, чтобы у вас был свой угол или профессия, а не новые шубы.
Домой Надя ехала, прижимая папку к груди. Она боялась даже дышать. Десять миллионов. Билет в новую жизнь.
В квартире Зои Петровны пахло лекарствами и старыми вещами. Свекровь лежала на диване, картинно приложив мокрое полотенце ко лбу. Виталий, муж Нади, сидел рядом и растирал ей руку.
— Явилась, — простонала свекровь. — Мать совсем плоха, голова раскалывается, а она по нотариусам шляется.
— Здравствуйте, Зоя Петровна. Как самочувствие?
— Хреново мне, Надя, очень хреново. Врач говорит — климат не подходит. Влажность, суставы крутит. Мне бы на юг, к морю... Там бы я еще пожила.
Виталий поднял на жену глаза. Взгляд был цепкий, ожидающий.
— Ну что там? Много бабка оставила?
Надя прошла на кухню, налила воды. Врать она не умела, да и документы все равно придется показать — Виталик найдет.
— Оставила. Десять миллионов.
На кухне повисла тишина, даже холодильник перестал гудеть. Слышно было только, как Зоя Петровна резко села на диване, чудесным образом позабыв о своем недуге.
— Десять... — выдохнул Виталик. — Надя, ты не шутишь?
— Не шучу. Но есть условие. Только на квартиру. На мое имя. Иначе деньги пропадут.
— Так это же замечательно! — Зоя Петровна уже стояла в дверях кухни, румяная и бодрая. — Это же сам бог послал! Виталик, неси буклет!
Муж метнулся в комнату и принес глянцевую брошюру.
— Смотри, Надь. Коттеджный поселок «Лазурный берег», под Анапой. Райское место. И цена как раз — девять восемьсот за готовый дом. Маму туда перевезем, она на первом этаже, мы на втором. Будем летом ездить, как на дачу.
Надя поставила стакан.
— Я не хочу дом в Анапе. Я хочу квартиру здесь. Чтобы нам с Виталиком было где жить отдельно.
— Ты о себе только думаешь! — голос свекрови зазвенел. — А о муже? О матери его больной? У Виталика, между прочим, долги по бизнесу, он нервничает, ему тоже отдых нужен.
— Какие долги? — напряглась Надя.
— Обычные, — буркнул муж. — Кручусь как могу. Надь, давай не начинай. Маме дом нужнее. Это инвестиция.
Давление началось вечером того же дня. Зоя Петровна то плакала, рассказывая, как мечтает уйти в мир иной под шум прибоя, то обвиняла Надю в черствости. Виталик ходил мрачный, дымил на балконе одну за одной.
— Надь, тут такое дело, — начал он через два дня, когда она пришла с работы. — Я созвонился с застройщиком. Там акция горит. Если до конца недели не внесем полную сумму, цена вырастет на три миллиона.
— Я еще даже деньги не получила, они на счете у нотариуса, ждать надо, — попыталась защититься Надя.
— Я договорился! — перебил Виталий. — Можно внести задаток сейчас, а остальное потом. Я... я уже внес.
Надя замерла с половником в руке.
— Что ты сделал? Откуда у тебя деньги?
— Занял. У серьезных людей. Два миллиона. Под проценты. Большие проценты, Надь.
— Ты с ума сошел? Зачем?!
— Чтобы маме дом купить! — рявкнул он. — Ты же все равно получишь наследство. Перекроем долг, купим дом, и все будут счастливы. Подписывай договор поручения, что ты обязуешься перевести средства на счет застройщика.
Он сунул ей под нос бумаги. ООО «ЮгСтройИнвест». Надя отодвинула листок.
— Я ничего подписывать не буду, пока не проверю фирму.
— Ты мне не доверяешь?! — Виталий с силой хлопнул по столу. Чашка подпрыгнула и упала, разлетевшись на осколки. — Я для семьи стараюсь, в долги влез, а ты нос воротишь?
Надя молча ушла в ванную и закрылась. Руки дрожали. Она достала телефон и вбила название фирмы в поиск. Первая же ссылка вела на форум обманутых дольщиков. «ЮгСтройИнвест» — классическая пирамида. Деньги собирают, котлован роют, а потом директор исчезает в тумане.
Учредитель — некий Петров А.А. Фамилия показалась знакомой. Надя зашла в соцсети свекрови. В друзьях у Зои Петровны был Анатолий Петров. На фото они сидели в обнимку за накрытым столом. Подпись: «С любимым племянником Толиком отмечаем сделку».
Пазл сложился. Не было никакого дома. Была схема. Виталик берет деньги у частников (или врет, что взял), Надя гасит этот «долг» или переводит деньги на фирму племянника, те их обналичивают и делят. А Надя остается без денег, без квартиры и с нарушенным условием завещания.
На следующий день Надя отпросилась с работы пораньше. Она заехала в банк, взяла выписку, зашла к юристу. Домой возвращалась, чувствуя, как внутри все сжимается.
В квартире было шумно. Виталик и Зоя Петровна сидели на кухне, на столе стояла бутылка беленькой, почти пустая. Муж был, мягко говоря, уставшим. Глаза мутные, движения резкие.
— О, банкирша пришла! — гаркнул он. — Ну что, деньги пришли?
— Пришли, — спокойно сказала Надя.
— Отлично! — Виталий потер руки. — Садись, переводи. Вот реквизиты Толика... тьфу ты, застройщика.
— Я не буду ничего переводить, Виталий.
— Чего? — он привстал, опираясь на стол.
— Я знаю про Толика. И про то, что фирма — пустышка. И про то, что никаких двух миллионов ты никуда не вносил, а просто хочешь вывести мои деньги.
Зоя Петровна поперхнулась огурцом.
— Ты что несешь, неблагодарная? Мы к тебе со всей душой...
— Вы хотели меня обмануть, — Надя говорила тихо, но твердо. — Оставить без жилья и денег. Тетя Валя была права насчет условий.
Виталий медленно вышел из-за стола. Лицо его перекосило. Он был крупнее Нади раза в два, и сейчас от него исходила волна тяжелой агрессии.
— Ты сейчас сядешь, — прошипел он, надвигаясь на нее, — откроешь приложение и переведешь все до копейки. Или я тебя...
— Что? Ударишь?
— Покалечу, — он грубо схватил ее за плечо и сжал так, что искры из глаз посыпались. — Скажу, что сама не удержалась. Или добровольно решила уйти. Седьмой этаж, никто не удивится. Проблемы у женщины, родственница ушла из жизни... А я наследник. Поняла?!
— Виталик, аккуратнее, следов не оставь, — деловито посоветовала Зоя Петровна, не вставая со стула.
Надя почувствовала, как страх сменяется холодной яростью.
— Отпусти, — она попыталась вырваться.
— Переводи деньги на карту матери, иначе худо будет! — заорал Виталий, таща ее к балкону. — Прямо сейчас!
Надя извернулась и резко оттолкнула его. Виталий пошатнулся и ослабил хватку. Этого хватило. Надя метнулась в спальню, захлопнула дверь и повернула защелку. Хлипкую, советскую защелку.
— Открой, негодяйка! — в дверь ударило тяжелое тело. Дерево затрещало.
Надя дрожащими руками достала телефон. На экране горела запись диктофона. Она включила ее еще в коридоре, наученная горьким опытом жизни со свекровью.
«Переводи деньги... иначе худо будет... я наследник...» — запись сохранилась.
Следом она нажала вызов.
— Полиция? Срочно. Адрес: Ленина 45, квартира 12. Муж ломает дверь, грозится жизни лишить. У меня есть запись угроз. Он не один, с матерью.
Удар. Еще удар. Дверь прогнулась.
— Я сейчас за инструментом пойду! — ревел Виталий за дверью.
Надя подошла к окну. Внизу, во дворе, уже мигали синие маячки. Слава богу, отделение было в соседнем доме.
— Ломай, Виталик, ломай, — прошептала она. — Себе жизнь ломаешь.
Через минуту в прихожей раздался грохот, топот тяжелых ботинок и строгий голос:
— Всем на пол! Руки за голову!
В отделении было светло и казенно. Надя сидела на стуле, кутаясь в куртку. Виталий сидел в камере, ссутулившись, мгновенно протрезвевший и жалкий. Зоя Петровна сидела на лавочке в коридоре и причитала, хватаясь за сердце, но на нее уже никто не обращал внимания — дежурный устало заполнял протокол.
— Запись четкая, — сказал дознаватель, молодой парень с уставшими глазами. — Угроза расправой — статья 119. Плюс попытка мошенничества, если докажем сговор с этим вашим Толиком. А мы докажем, там фирма уже в разработке у органов.
— Я могу идти? — спросила Надя.
— Идите. Но домой лучше пока не возвращаться, там следственная группа работает. Есть где переночевать?
— Найду. В гостиницу поеду. Деньги есть.
Она вышла на крыльцо. Ночной город дышал прохладой. Телефон пиликнул — пришло сообщение от банка. Счет заблокирован по ее просьбе до выяснения обстоятельств. Деньги были в безопасности. Она была в безопасности.
Спустя три месяца Надя стояла посреди просторной комнаты с высокими потолками. Пахло свежей штукатуркой и краской — лучший запах на свете.
Суд был быстрым. Виталик получил реальный срок — два года, так как выяснилось, что он уже имел проблемы с законом из-за потасовки, о чем молчал. Зоя Петровна отделалась штрафом и испугом, но теперь ее таскали по судам другие дольщики «ЮгСтройИнвеста».
Надя провернула ключ в замке новой входной двери. Щелчок был тихим, мягким. Никаких криков, никакого запаха перегара.
Она подошла к окну. Вид на парк, десятый этаж. Внизу, на парковке, стояла ее новенькая малолитражка — скромная, но своя. Купленная на остаток средств после покупки квартиры, как средство передвижения до университета. Да, она поступила на второе высшее, на дизайн интерьеров. Тетя Валя одобрила бы.
Телефон звякнул. Незнакомый номер.
«Надя, это тетя Зоя. Виталику передачку собрать надо, у меня денег нет с пенсии. Ты же не чужая...»
Надя усмехнулась. Палец привычно нажал «Заблокировать».
Она достала из коробки фотографию тети Вали и поставила на подоконник.
— Спасибо, теть Валь, — сказала она вслух. — Ты подарила мне не стены. Ты подарила мне характер.
Солнце садилось за горизонт, заливая новую кухню золотом. Надя включила чайник. Жизнь только начиналась, и она собиралась прожить ее так, как хочет сама.