«Что мы имеем»
Басов, провожая посетителей уже на лестничной клетке, осмотрелся и спросил:
— Мария Владимировна, вы не могли не видеть того, кто вас фотографировал.
Женщина прикрыла глаза вспоминая. Потом отрицательно покачала головой.
— Что думаешь? — спросил Басов Зою, вернувшись офис.
— Почему ты меня спрашиваешь? — удивилась она, — Насколько я понимаю, настоящий суперпрофи частного сыска в нашем офисе только один.
Олег оценил шутку и пояснил.
— Нам, профессионалам, порой важно мнение дилетанта. Так сказать, незамыленный взгляд…
— Свежий звучит лучше, — уточнила Зоя, и Басов кивком выразил согласие и добавил:
— В делах, где, по сути, ещё нет никакого дела, интуиция бывает важней аналитики. И при всём своём скепсисе должен сознаться, что с интуицией у женщин дела обстоят лучше. — Басов налил воды из бутылки и продолжил. — Бывало, мы с женой едем, а навигатор: «Через сто метров поверните направо для объезда пробки. Быстрей на 20 минут». А жена: «Давай прямо». Навигатор начинает ругаться, мол, ушли с маршрута, то да сё. И потом опять строго: «Через пятьсот метров поверните налево. Быстрей на 25 минут». А жена опять: «Езжай прямо». Ещё через пять минут пробка заканчивается и навигатор такой: «Нифигасе!»
Зоя рассмеялась. А Басов продолжил.
— План обычно одинаковый. Изучаем контакты опросом знакомых и соседей. По соцсетям. Можно у моих бывших коллег поинтересоваться, что есть на Шаткина и его тётку. Хорошо бы покопаться в ноутбуке, но этот вариант, практически исключён.
Олег, наконец, сделал глоток из стакана, который держал в руках.
— Это всё хорошо, когда у тебя есть ресурсы. Ты — по контактам. Ты — соцсети. Ты — в архив. И так далее. Когда такие возможности отсутствуют, да и не известно ли ещё, есть ли что расследовать, желательно сразу выбрать правильное направление. Поэтому и спрашиваю, что думаешь.
Зоя рассмеялась. Потом налила воды себе.
— Я так поняла твои слова: извини мать, с мозгами у тебя туго, поэтому давай что-нибудь брякни и будем это принимать за интуицию, — начала она. Басов хотел прервать, но Зоя остановила его жестом. — Извини, но я вопреки твоей теории, рассуждая логически… да, такое бывает!.. вижу самое верное направление — это начать с нейросети.
Басов оставил сарказм собеседницы без внимания.
— Обоснуй.
— Что мы расследуем? Странные сообщения в ноуте Шаткина. Что ближе всего к источнику беспокойства? Правильно — нейросеть. Кстати, узнать бы, как она называется.
— Рио, — напомнил Олег.
— Я помню. Но я, как бумажный червь, в смысле бюрократ, хочу увидеть название, — начала Зоя и на вопросительный взгляд собеседника пояснила: — Рио все большие буквы — это может быть аббревиатура. С прописной буквы — всё понятно. Р, О — большие, И — маленькая — может некий альянс означать.
Зоя сидела со стаканом в руке, ожидая реакции на своё заявление. Басов чокнулся своим стаканом и вместо тоста огласил:
— Вот и займись этим. А я, пожалуй, пойду по контактам. Хорошо бы выяснить, кто делал фотографии.
— Хорошо сказать: займись, — возмутилась Зоя, — Насколько понимаю, я устроилась в нашу фирму отвечать за финансы и делопроизводство. Я ничего не путаю?
— Всё верно. Вот и нужно производить дело. И на финансах это тоже отразится, — просто ответил Басов и, почти серьёзно добавил: — Полчаса назад, когда я пребывал в заблуждении относительно женского интеллекта, я бы не подумал давать тебе подобные поручения. Но ты мои иллюзии разбила вдребезги. Так что… Добро пожаловать в мир сыска. Партнёр.
Басов ушёл, и Зоя осталась в офисе одна.
«Хорошо распределять обязанности, когда ты всю жизнь занимался расследованиями. А что мне делать?» — почти в отчаянии подумала Зоя.
Но потом задала себе вопрос:
— Что больше всего угнетало в прежней жизни?
И ответила на него:
— Постоянный тотальный контроль. На работе. Дома. Все знали, что нужно мне делать. Причём лучше меня. Хотела свободы? Получай.
И такой беспощадный диалог с собой вмиг успокоил.
Зоя взяла лист бумаги и написала: «План». Первым пунктом она обозначила: «Обратиться к Басову, чтобы он…». Не дописав, смяла лист и выбросила в урну. За ним появился следующий план, предусматривающий обратиться к Шаткину с просьбой, организовать встречу со студентами, работавшими над нейросетью «Рио». Этот план повторил судьбу предыдущего. И тогда Зоя достала из сумочки парик, солнцезащитные очки и посмотрела на себя в зеркало. Потом взяла яркую помаду и от души накрасила губы. Следующий взгляд в зеркало удовлетворил.
«Если я на себя непохожа, то это уже не совсем я», — подумала начинающий частный детектив. Это придало уверенности.
В институте, поднимаясь по лестнице, Зоя чуть не поздоровалась с Шаткиным. Но он не узнал недавнюю знакомую.
«Значит, я на правильном пути», — решила Зоя.
В приёмной ректора Верочка, смерив гостью оценивающим взглядом, встала и открыла дверь в кабинет начальника.
— К вам, — коротко представила гостью.
— Верочка, я сколько раз говорил… — начал было возмущаться хозяин кабинета, но вид бесцеремонно вошедшей незнакомой брюнетки в короткой юбке и тёмных очках, заставил ректора замолчать. — Присаживайтесь, — только и выдавил из себя ректор.
«Надо же, — подумала Зоя, — У него половина института — молодые девахи, а вот завалилась к нему дама разбитная не студентка и поплыл мужик».
Заняв предложенное место, Зоя сняла очки и показала удостоверение члена совета объединения работодателей, которое не сдала при увольнении. Да и не должна была этого делать. Совет работодателей — общественная организация. Но звучит солидно.
— Иван Сергеевич, мы в нашем совете проводим исследования по вовлечённости выпускников вузов в работу с искусственным интеллектом. Не могли бы вы позволить побеседовать с вашими студентами на эту тему? — спросила Зоя тем голосом, который заставляет мужчин хотеть быть полезными.
— Да, да. Конечно, — засуетился ректор, — У нас есть студенты, имеющие практический опыт не только работы, но и создания нейросетей.
— Мне бы хотелось как раз побеседовать с теми, для кого тема ИИ непрофильная. Суть нашего исследования — проверить, насколько такие студенты готовы принять новые технологии, — уточнила Зоя, прекрасно понимая, что получит возможность общаться именно с теми, кто ей нужен.
А нужны ей те, кто писал нейросеть «Рио». Или «РИО». Или «РиО».
Разговаривая с ректором, Зоя ощутила себя самозванкой, которую в любой момент могут разоблачить. Прямо сейчас ворвутся охранники, полицейские и эфэсбэшники, заломают руки и спросит строго:
— Вы почему, прикрываясь просроченным удостоверением, хотите получить секретные данные?
Представив такую картину, Зоя не испугалась, а наоборот ощутила такое чувство свободы, которое не ощущала никогда. Разве что, когда ещё в детстве прыгнула с высокой скалы в море. Тогда она понимала, что получит нагоняй от родителей, но ощущение исполнения принятого самой решения пьянило.
Вот и сейчас, никто не давал инструкций, не объяснял правила и не обозначал границ дозволенного. Поставлена цель: выяснить, кто угрожает Шаткину. И всё. Дальше полная свобода действий, ограниченная только… да ничем не ограниченная. Ощущение свободы окрыляло и вызывало чувство морального удовлетворения, едва не переходящее в удовлетворение физическое.
Пока Зоя рассуждала, Верочка принесла чай. А ректор по телефону раздавал кому-то поручения.
— Думаю, что можно будут побеседовать в моём кабинете, — предложил Граский, — Заодно и я послушаю. Интересная информация.
— Не стоит. Уверена, что студенты при вас скажут то же самое, что и без вас. Но у нас процедуры прописаны. Извините.