Не будешь шляться, где попало! Ты Максиму больше не жена!
История одной свекрови
Осенний вечер накрывал город янтарным туманом. Листья клёна, словно золотые звездочки, кружились в воздухе, а в окнах пятиэтажек загорались тёплые огни. Осень 2001 года.
Именно в этот час Лиза, запыхавшись от быстрого шага, подошла к двери своей квартиры. Но войти не смогла — на пороге, словно крепость, возвышалась свекровь, Галина Петровна.
— Ну и что? Так тебе и надо! — её голос, резкий, как осенний ветер, ударил в лицо. — Надо было мужу уделять больше внимания, а не шляться неизвестно где!
— Я не шлялась, — всхлипнула Лиза, прижимая к груди папку с отчётами. — Я на работе была. У нас годовой аудит.
— Твой рабочий день до шести! — Галина Петровна чеканила слова, уперев руки в бока. — А сейчас почти девять!
Её силуэт в дверном проёме казался непробиваемым. За спиной Лизы шелестел дождь, в открытое окно лестничной площадки.
— Я предупреждала Макса, — пыталась оправдаться Лиза. — У нас аврал. Он знал…
— Он знал, что ты ему врёшь! — перебила свекровь. — Ты здесь больше не живёшь. А вещи свои на помойке найдешь.
Дверь хлопнула так, что со стены осыпалась штукатурка. Лиза осталась на холодной лестничной клетке, где пахло кошками и старыми газетами.
Она спустилась вниз и села на лавку у подъезда. Дождь усиливался, капли стекали по волосам, смешиваясь со слезами, но Лиза его не замечала. Ее разрывала обида. В голове крутилось: «Как? Почему? Ведь утром всё было хорошо…»
Эта двушка, в которой жили молодые, когда-то была публично подарена матерью Макса на их свадьбу, но естественно документы переоформлять никто и не собирался. Сама же свекровь перебралась к бабушке в деревню. Но после смерти матери она продала деревенский дом и решила вернуться в город.
Вот уже месяц, как Галина Петровна переехала в эту квартиру. «Теперь это мой дом, — повторяла она, переставляя мебель по своему усмотрению. — И порядок тут будет мой!».
Лиза пыталась быть тактичной: всегда сама готовила на всех ужин, стирала её вещи, слушала бесконечные наставления. Но каждый вечер превращался в испытание — то «ты неправильно моешь посуду», то «ты слишком громко включаешь телевизор».
И вот теперь — изгнание.
В этот момент из‑за угла появился Макс. Он бежал, размахивая зонтом, его очки запотели от дождя.
— Фу, успел! — выдохнул он, хватая её за руки. — Я к тебе на работу поехал, а ты уже ушла. Потом обратно…
Он замолчал, увидев её лицо.
— Мама опять… — тихо сказал он. — Прости. Я пытался её остановить, но она… Она просто не понимает.
Лиза уткнулась в его плечо. Запах его одеколона — терпкий, с нотками кедра — вдруг вернул ей ощущение реальности.
— Поедем к моим родителям, — прошептала она. — А завтра начнём искать квартиру.
Дом родителей Лизы встретил их теплом и запахом вишневого пирога. Отец, Виктор Семёнович, выслушал историю молча, лишь брови его хмурились всё сильнее.
— Живите сколько надо, — сказал он наконец. — Дом большой, места хватит. И не переживайте — всё наладится.
Мама, Ольга Ивановна, уже накрывала на стол: чай в фарфоровых чашках, варенье из чёрной смородины, свежий хлеб.
— Главное, что вы вместе, — улыбнулась она. — Остальное — мелочи.
Новогодний сюрприз
Через полгода, в канун Нового года, дверь их дома распахнулась — на пороге стояла Галина Петровна. В руках — бутылка шампанского, на лице — лёгкая ухмылка.
— Решила поздравить вас, — заявила она, не дожидаясь приглашения. — Всё‑таки семья…
Ольга Ивановна, хоть и хотела высказать всё, что думает, сдержалась:
— Проходите, Галина Петровна. Праздники — не время для обид.
За столом Галина Петровна, выпив пару бокалов, начала свой монолог:
— Вы зря им позволяете жить с вами. Они должны сами всего добиваться! А вы их балуете…
— Мам, ты в гостях, — мягко прервал её Макс. — Давай не будем.
— А что я не так сказала? — повысила голос Галина Петровна. — Вы — ленивая молодёжь! А вы, Виктор Семёнович, вместо того чтобы научить их жизни, потакаете!
Виктор Семёнович, до этого молча полировавший очки, вдруг улыбнулся:
— Галина Петровна, а вы знаете, почему корова какает лепёшкой, а коза — горошком?
— Что?! — опешила свекровь.
— Вот видите, — засмеялся Виктор Семёнович. — Вы даже в какашках не разбираетесь, а нас жизни учите.
Комната взорвалась хохотом. Даже Лиза, сдерживавшая слёзы весь вечер, рассмеялась.
— Мы сами разберёмся, как жить, — уже серьёзно добавил Виктор Семёнович. — И детей на ночь из дома не выгоняем. Даже в воспитательных целях.
Галина Петровна тут же встала из-за стола и ушла обиженная. «Невежливые люди, — думала она, шагая по заснеженной улице. — Даже в гости больше не пойду».
А в доме родителей Лизы тем временем зажигали ёлку. Макс обнял жену, глядя, как огоньки отражаются в её глазах.
— Знаешь, — прошептал он, — иногда нужно потерять крышу над головой, чтобы найти свой дом.
Лиза прижалась к нему. За окном падал снег, а внутри было тепло — не от камина, а от того, что они наконец поняли: дом — это не стены. Это люди, которые не выгоняют тебя в дождь.
И пусть Галина Петровна считала, что «делала как лучше», Лиза и Макс знали: лучшее — это когда тебя принимают таким, какой ты есть, любят и поддерживают в трудную минуту.