Шестидесятилетие Марина отметила в пустой квартире. Дети, Игорь и Оксана, заскочили на пятнадцать минут, подарили набор дешевых полотенец и, сославшись на «бешеный ритм жизни», испарились. Марина долго смотрела на крошки торта на столе, а потом вымыла тарелки и впервые за сорок лет почувствовала: она больше никому ничего не должна.
А через месяц в её жизни появился Олег. Он не был «принцем» из сказки — он был крепким, спокойным мужчиной с седыми висками и горькими морщинками в уголках глаз. Когда на третьем свидании он взял её за руку в парке, Марина испугалась. Ей казалось, что в её возрасте это почти неприлично. Но Олег смотрел на неё так, будто она — величайшая ценность в этом мире, а не просто «бабушка», обязанная печь блины и сидеть с внуками.
— Давай поженимся, Марина, — сказал он просто через три месяца. — У меня дом в пригороде, сад. Я хочу просыпаться и видеть тебя.
Марина решилась. Она сияла, когда накрывала стол для детей, чтобы поделиться счастьем.
— Мам, ты серьезно? — Игорь отложил вилку, и звук металла о фарфор прозвучал как выстрел. — Тебе шестьдесят. Какая свадьба? Какая любовь? Ты зеркало давно видела?
Марина замерла, сжимая в кармане коробочку с кольцом.
— Олег — прекрасный человек, Игорь. Он заботится обо мне.
— Заботится? — Оксана, дочь, звонко рассмеялась, но в глазах её был холод. — Мамочка, ты таблетки пить перестала? Или это у тебя старческий маразм так рано бахнул? Какой-то мужик свалился с неба и тут же в загс тащит. Ты понимаешь, что ему от тебя нужно?
Марина положила кольцо на стол. Тонкое золото блеснуло под лампой.
— Он состоятельный человек, Оксана. Ему от меня ничего не нужно, кроме меня самой.
— Ну конечно! — Игорь вскочил, едва не опрокинув стул. — Мам, не смеши людей. В твои годы «любят» только из-за квартиры в центре. Ты хочешь этот «цирк» устроить, чтобы мы потом его из нашей квартиры вышвыривали? Я в этом участвовать не буду. Аппетит испортила.
Он вышел в коридор, громко топая. Оксана задержалась. Она подошла к матери и вкрадчиво прошептала:
— Мам, ну правда. Подумай о внуках. Позорище же. Потерпи, пройдет это у тебя. Это просто гормоны или одиночество. Давай лучше я тебе кота куплю?
Оксана ушла, а Марина осталась сидеть в тишине. Фраза «потерпи» вошла в неё как ржавый гвоздь. Она терпела пьянство их отца, терпела нищету девяностых, чтобы они учились, терпела их вечное недовольство. Теперь ей предлагали «потерпеть» отсутствие собственной жизни.
Через два дня Оксана пришла без предупреждения. В руках у неё была папка.
— Мам, мы с Игорем посовещались. Раз уж ты решила пуститься во все тяжкие, давай подстрахуемся. Ты же любишь внуков? Темочке скоро в школу, Алинке нужны занятия. Перепиши квартиру на них. Прямо сейчас, дарственную. Тебе же всё равно, где жить, раз ты к своему «принцу» собралась?
Марина посмотрела на дочь. Та даже не скрывала нетерпения.
— Это мой дом, Оксана. Я здесь прожила тридцать лет.
— Это не твой дом, это — наше наследство! — голос Оксаны сорвался на визг. — А если твой Олег тебя через месяц выставит? Ты куда придешь? К нам на шею сядешь? Или ты хочешь, чтобы этот альфонс после твоей смерти долю оттяпал? Ты о нас подумай, эгоистка!
— Я еще не умерла, — тихо сказала Марина.
— Морально — уже, раз такое творишь, — отрезала дочь. — Подписывай, или не надейся, что мы это так оставим.
Когда Оксана ушла, Марина обнаружила, что дочь забрала её запасные ключи. Чувство безопасности исчезло. Теперь её дом был крепостью, которую осаждали собственные дети.
Игорь решил действовать грубее. Он пригласил Олега на «разговор». Марина настояла на своем присутствии. Встретились в кафе. Игорь с порога начал вести себя как следователь.
— Значит так, Олег Петрович. Сколько у вас долгов? Коллекторы за вами бегают?
— У меня нет долгов, Игорь, — спокойно ответил Олег. — Я руковожу строительной фирмой. Вот мой паспорт, вот выписка со счетов, если вам так спокойнее. И я подготовил проект брачного контракта. Я не претендую на имущество вашей матери.
Игорь даже не взглянул на документы. Он выбил телефон из рук Олега, когда тот хотел показать фото их будущего дома.
— Слышь, ты, бизнесмен хренов! Я таких, как ты, за версту вижу. Мать обработал, сказки про сад напел. Уйди по-хорошему.
Марина вскочила, её трясло.
— Игорь, замолчи! Как тебе не стыдно!
— Стыдно? — Игорь обернулся к матери, его лицо перекосилось от злобы. — Мне за тебя стыдно! Перед друзьями, перед коллегами. Мать на старости лет в блуд ударилась. Ты на себя посмотри! Ты же старуха! Кому ты нужна, кроме как ради квартиры?
Олег встал и взял Марину под локоть.
— Пойдем, Марина. Здесь не с кем разговаривать.
— Ах, так? — крикнул вслед Игорь. — Тогда забудь, что у тебя есть сын. И внуков забудь. Мы им скажем, что бабушка сошла с ума и уехала в больницу.
Марина поменяла замки, но это не помогло. Дети начали методичную осаду. Родная сестра Марины, Галина, позвонила вечером.
— Маринка, ты что творишь? Игорь звонил, плакал. Говорит, ты его прокляла и из дома выгнала из-за какого-то мужика. Одумайся! В твои годы семья — это всё. Ну какой муж в шестьдесят? Перепиши жилье на детей, успокой их, и живи со своим Олегом, если так приспичило. Потерпи их характер, они же молодые, им нужнее.
— Галя, они меня за человека не считают, — плакала Марина в трубку.
— Ой, да все мы для детей — ресурс. Такова жизнь. Не будь дурой, останешься одна под забором.
Марина положила трубку. Она поняла, что в глазах окружающих она — не женщина, имеющая право на любовь, а амортизированный объект, который должен тихо доживать свой век, охраняя имущество для наследников.
Утром она нашла в почтовом ящике повестку. Дети подали иск о признании её ограниченно дееспособной, ссылаясь на «резкие изменения в поведении и подозрительные финансовые намерения».
Марина решила продать квартиру. Она не хотела, чтобы это место, пропитанное теперь ненавистью, принадлежало ей. Она хотела вложить деньги в благотворительный фонд и уехать к Олегу ни с чем.
В МФЦ её караулили. Как только она подошла к окну, Игорь и Оксана выросли за спиной.
— Она невменяемая! — заорал Игорь на весь зал. — У неё справка есть! Она квартиру черным риелторам продает!
Люди начали оборачиваться. Оператор МФЦ испуганно отпрянула.
— Отойди, Игорь, — прошептала Марина. — Уйди.
— Никуда я не уйду! — Игорь схватил её за плечо и так сильно сжал, что Марина вскрикнула. — Ты ни черта не продашь! Это моя квартира! Я здесь прописан был!
— Ты выписался десять лет назад, когда я купила тебе студию! — крикнула Марина.
— Мало! — взвизгнула Оксана. — Нам всё мало за то, что мы тебя терпели всю жизнь!
Игорь дернул Марину на себя, она не удержалась и упала, ударившись коленом о кафельный пол. В зале поднялся шум. Вызвали полицию. Марина сидела на полу, глядя на свои порванные колготки и синяк, наливающийся на руке. Собственный сын смотрел на неё сверху вниз с такой ненавистью, будто она была злейшим врагом.
Вечер перед свадьбой был черным. Олег приехал к ней, его лицо было серым.
— Марина, Игорь завалил мою компанию жалобами. Проверки, налоговая... Он обещает уничтожить мой бизнес, если я не «отпущу» тебя. Марина... может, они правы? Может, я приношу тебе только беду?
Марина посмотрела на него. В этот момент в ней что-то окончательно сломалось. Та Марина, которая пекла пироги и ждала звонка от «занятых» детей, умерла.
Она подошла к шкафу, достала коробку со старыми фотографиями. Вот Игорь на первом звонке. Вот Оксана в балетной пачке. Она подожгла их прямо в пепельнице.
— Нет, Олег. Мы поженимся. А дома у меня больше нет.
Она не сказала ему, что сделала. В тот день она подписала дарственную на квартиру фонду помощи детям с тяжелыми заболеваниями. С условием немедленного вступления в права.
На скромную церемонию в ЗАГСе дети ворвались как штурмовая группа. Оксана тащила за руки испуганных внуков.
— Смотрите! — кричала она детям. — Смотрите на бабушку! Она променяла вас на чужого дядю! Она забрала у вас будущее! Марина, ты чудовище! Ты грабишь собственных внуков ради этих туфель и белого платья?
Оксана подскочила к столу, где стоял свадебный торт, и с силой толкнула его. Бескримовое месиво разлетелось по полу. Дети заплакали.
— Посмотри, что ты сделала! — Игорь снимал всё на телефон. — Весь город будет знать. «Вдова-миллионерша выбрасывает внуков на улицу». Тебе не отмыться.
Марина стояла неподвижно. Она видела, как её внуки смотрят на неё с ужасом, внушенным матерью. Это была высшая точка их жестокости — использовать детей как живой щит и оружие.
Через неделю, когда Олег и Марина уже собирали чемоданы в его доме, Игорь прислал фото: его сгоревшая машина. И подпись: «Это только начало. Отдай квартиру, и мы оставим тебя в покое. Или твой принц станет инвалидом».
Марина поняла: они не остановятся. Для них она не мать. Она — сейф с деньгами, который заклинило.
— Я съезжу в квартиру, заберу последние вещи, — сказала она Олегу.
— Я с тобой.
— Нет. Я должна сама. Один на один.
Они ждали её там. Игорь и Оксана сидели в пустой гостиной, где уже стояли коробки. Они уже начали паковать её вещи, чтобы выбросить их.
— Одумалась? — Игорь вальяжно развалился в кресле. — Давай документы. Мы нашли юриста, он всё оформит как «возврат имущества». Подписывай отказ, и живи со своим стариком, пока не надоест.
Марина молча положила на стол листок.
— Что это? — Оксана схватила бумагу. — Справка из онкоцентра? Четвертая стадия?
Дети переглянулись. В их глазах не было ужаса. Только досада.
— И что? — выплюнул Игорь. — Ты теперь хочешь, чтобы мы тебя жалели? Чтобы мы деньги на лечение тратили, которые ты этому Олегу отдала? Ты понимаешь, сколько стоит химиотерапия? Ты нам еще и этот геморрой решила оставить напоследок?
Марина смотрела на них и чувствовала, как внутри становится холодно и чисто.
— Вы правы, — тихо сказала она. — Лечение дорогое. Поэтому квартиры больше нет. Я подарила её фонду «Подари жизнь». Юристы фонда уже здесь, внизу, с охраной. У вас есть десять минут, чтобы выйти отсюда.
Игорь вскочил, его лицо побагровело. Он замахнулся, чтобы ударить её.
— Ты сука! Ты сдохнешь в канаве! Я тебя убью!
Но дверь открылась. Вошел Олег и двое крепких мужчин из службы безопасности фонда. Олег перехватил руку Игоря и сжал так, что тот охнул.
— Выход там, — холодно сказал Олег.
Марина прошла мимо детей к выходу. Она не взяла ни одной вещи. На пороге она обернулась.
— Знаешь, Игорь... Ты спросил, кому я нужна в свои годы. Оказалось, что я нужна только тому, кто не считает мои метры. А вы... вы уже получили своё наследство. Мою ненависть. Живите с ней.
— Я тебя проклинаю! — крикнула вслед Оксана, захлебываясь слезами жадности.
— Ты опоздала, дочка. Ты сделала это еще в тот день, когда принесла мне бланки дарения.
Через месяц Марина и Олег ехали по трассе. Они смеялись, обсуждая новую жизнь. Вдруг Марина замолчала. Её лицо странно перекосилось, телефон выпал из рук. Обширный инсульт.
Она выжила. Но она больше не могла говорить и ходить. Дети, узнав об этом, через коррумпированных юристов и бесконечные суды добились опеки над «недееспособной матерью». Олег был отстранен — их брак признали недействительным из-за «психического состояния невесты на момент заключения».
Марину привезли в ту самую квартиру, которую фонд не успел забрать из-за судебных тяжб. Её положили на старую кровать.
Игорь зашел в комнату, жуя яблоко.
— Ну что, мамуля? Приехала? Квартиру ты фонду хотела? Видишь — не вышло. Теперь ты будешь лежать здесь и смотреть в потолок. А мы будем получать твою пенсию и выплаты от твоего Олега — мы отсудили у него «компенсацию за моральный ущерб».
Он наклонился к её уху. Марина видела его пустые, торжествующие глаза, но не могла даже моргнуть.
— Потерпи, мам. Нам нужнее. Ты же всегда говорила, что всё ради детей. Вот и лежи ради нас. Долго лежи. Нам твои выплаты еще за ипотеку отдавать.
Он выключил свет и закрыл дверь на ключ. В темноте Марина слышала, как в соседней комнате они с Оксаной громко открывают шампанское.