вола – «цу» (западно-черкесский вариант слова), впрягли в плуг, а заодно и в повозку

вола – «цу» (западно-черкесский вариант слова), впрягли в плуг, а заодно и в повозку.

Интересно, что в абхазском и убыхском языках аналоги слову «быгъу» не наблюдаются. В них и бык, и вол обозначаются словами, похожим на западно-черкесское слово «цу» – «вол»: в абх. «ац; (ацу)» – «вол», «бык» [14: 258], в убых. «цуы (ацу)» – «бык» [10: 53]. Из этого следует вывод о том, что родственные черкесам абхазы и убыхи получили вола уже в готовом виде.

Не менее интересно сопоставление черкесских слов «бык» и «вол» с их славянскими аналогами. Слово «бык» и его варианты имеются во всех славянских языках, однако в других индоевропейских языках названия быка сильно разнятся [13: Т. I, 258]. А это должно значить, что чинты черкесского нартского эпоса, населявшие устье Дона, а на самом деле пространство до севера Балкан – были, по-видимому, в основном праславянами. Отсюда вывод: нельзя исключать того, что слово «бык» – заимствование из прачеркесского языка от слова «быгъу». Для сравнения: в английском слове «bull» и аналогичном ему русском слове «бык» наиболее выраженное несовпадение отмечается в частях «-к» и «-ll». Но для них сближающим фактором могло бы послужить то, что в черкесском языке звук [гъ] произносится как французский [r]. То есть черкесский звук [гъ] мог дать в славянских языках [к], а в английском языке неизвестный ныне звук, изображаемый удвоенным «l». Слово «вол» в славянских языках совсем не похоже на западно-черкесский его перевод «цу». Но восточно-черкесский (кабардинский) его вариант «вы» имеет некоторое сходство. Поэтому полностью отказываться от варианта заимствования слова «вол» из восточно-черкесского языка, видимо, не следует. Тем более, что лингвисты пока не могут объяснить, как в славянских языках появилось рассматриваемое слово. Сюда же тот факт, что в языке украинцев существует вариант «вiл», который ближе остальных к черкесскому слову «вы». То есть, можно полагать, что слово «вы», оказавшись в речи праславян, и, явившись с точки зрения их языка не раскрывающим содержание объекта, было переосмыслено и приближено к существующему в их языке понятию, например, «великий».

Здесь же следует сказать и о восточно-черкесском слове «гуу» – «бык» [15: 79]. Оно, на наш взгляд, делится на два компонента: «гу-» – подвода и «-у» – «существо (бык)». Это похоже на деление западно-черкесского варианта слова «шыу» – «всадник», где «шы-» – «конь», а «-у» – «существо (человек)», видимо, заимствованного в западно-черкесский язык из пракабардинского. То есть, увидев подводу, с запряженным в нее быком (еще не зная слова «вы» – «вол») пракабардинцы дали ему имя по уже готовой в их языке схеме – «шу», где в современном варианте его написания и произнесения звуки [ы] и [у] слились в единый звук [у]. А это может значить, что прачеркесы, оставшиеся жить среди праславян по пути следования с севера Балкан к устью Дона, став пракабардинцами, генетически преобразовали лошадь, оседлали ее и назвали всадника «шу», тогда как западно-кавказские черкесы примерно то же проделали с быком, которого в виде вола впрягли в плуг, а в дополнение в подводу, возможно, еще бесколесную. Потянув за собой праславян, видимо, уже тоже всадников – «шу», вновь объединившиеся прачеркесы отправились на свою историческую родину делиться там этими и другими своими достижениями. И предложенные здесь лингвистические выкладки работают на большее удревнение даты доместикации лошадей, чем та, что предлагается палеогенетиками сегодня.

Отголоски к тем далеким событиям, своеобразно переосмысленные, сохранились в нартском эпосе черкесов. Так, в третьей части кабардинского сказания «Лъэпшъ и гъэхъагъэхэр. Дзэхущ и хъыбар» – «Свершения Тлепша. Рассказ о Дзэхуще» [5: Т. I, 242, 243] повествуется о воине-коннике Дзэхуще, который возвращается с победой домой и встречает старика, пашущего безграничное поле на восьми волах. Молодой человек здоровается со стариком. Однако вид довольного собой воина не нравится пахарю. Он, упрекнув его в том, что тот пренебрег инструментами отца-кузнеца, характеризует его как человека, демонстрирующего гордость целого конного Хасэ. Дзэхущ