Глобальная финансовая система переживает тектонические сдвиги. Центральные банки планеты методично сокращают долю доллара в своих резервах, скупая золото рекордными темпами. Страны БРИКС — Бразилия, Россия, Индия, Китай и ЮАР — превратились из периферийных игроков в архитекторов альтернативной финансовой архитектуры. Но за громкими заявлениями о «крахе доллара» скрывается более сложная реальность: не революция, а эволюция многополярного мира, где переход от гегемонии займёт не месяцы, а десятилетия.
Золотая лихорадка центробанков
Данные о сокращении долларовых резервов впечатляют. Бразилия за год распродала казначейские облигации США на $61 млрд — 27% своих долларовых активов — одновременно нарастив золотые запасы до 172 тонн. Китай снизил владение американскими облигациями до минимума с 2009 года. Россия после 2014 года практически полностью избавилась от долларовых резервов, заменив их золотом и юанями.
Но ключевой показатель — не абсолютные цифры, а тренд. По данным Всемирного совета по золоту, центробанки мира в 2022–2024 годах установили рекорды по закупкам золота: 1 136 тонн в 2022, 1 136 тонн в 2023 и около 1 000 тонн в 2024. Впервые за 70 лет доля золота в мировых резервах превысила долю американских казначейских облигаций. 95% центробанков планируют наращивать золотые запасы в ближайший год.
Страны БРИКС контролируют около 45% мирового производства золота и обладают совокупными резервами свыше 5 500 тонн: Россия — 2 330 т, Китай — 2 270 т (официальные данные; реальные запасы Пекина могут быть выше), Индия — 850 т, Бразилия — 145 т. Это даёт им стратегическое преимущество: контроль над предложением в условиях растущего спроса.
Мифы и реальность «золотой валюты»
В интернет-пространстве активно циркулирует информация о платёжной системе БРИКС на 40% обеспеченной физическим золотом и на 60% — корзиной национальных валют. Упоминается пилотный проект «UNUnit», запущенный якобы 31 октября 2025 года. Однако ни один официальный документ БРИКС, ни заявления центробанков-участников не подтверждают существование такой системы.
Здесь важно разделить три уровня реальности:
Первый — официальные инициативы. БРИКС действительно развивает альтернативы SWIFT. Россия создала систему СПФС (Система передачи финансовых сообщений), Китай — CIPS (Cross-Border Interbank Payment System). Обе системы используются преимущественно внутри своих экосистем и для расчётов с дружественными странами. Их объём пока незначителен: CIPS обрабатывает менее 5% мировых долларовых транзакций.
Второй — проекты в разработке. Идея BRICSPay — единой платёжной системы на базе цифровых валют центробанков (CBDC) — обсуждается с 2022 года. Ключевое преимущество — децентрализованная архитектура без единой точки отказа, что делает систему устойчивой к санкциям. Но техническая реализация сложна: требуется совместимость блокчейн-платформ, единые стандарты безопасности, юридическая гармонизация. Пилотное тестирование возможно не раньше 2027–2028 годов.
Третий — спекулятивные концепции. «Золотообеспеченные токены» вроде упомянутого «UNUnit» — инициативы отдельных организаций (например, Международного центра высоких технологий), не имеющие отношения к официальной повестке БРИКС. Подобные проекты часто используются для создания информационного фона, но не отражают реальных планов государств.
Цифровые валюты: тихий прорыв
Где БРИКС действительно опережает Запад — в развитии цифровых валют центробанков. Цифровой юань (e-CNY) проходит масштабное тестирование с 2020 года: более 300 млн пользователей, транзакции на сумму свыше $250 млрд. Цифровой рубль запущен в промышленную эксплуатацию в 2024 году — уже используются расчёты между предприятиями и бюджетными организациями.
Это принципиально новый инструмент. В отличие от криптовалют, CBDC — это прямое обязательство центробанка с полной идентификацией пользователей. Для БРИКС это означает:
- Возможность мгновенных трансграничных платежей без посредников;
- Программируемые деньги (например, средства на импорт оборудования автоматически конвертируются в нужную валюту);
- Снижение зависимости от корреспондентских счетов в западных банках.
Именно на базе CBDC может быть построена будущая платёжная система БРИКС — не как замена доллара, а как параллельная инфраструктура для внутренних расчётов блока.
Почему доллар не рухнет завтра
Несмотря на тренды дедолларизации, преждевременно говорить о крахе американской валюты. Доллар сохраняет три ключевых преимущества:
Ликвидность. Рынок казначейских облигаций США — $26 трлн — крупнейший и самый ликвидный в мире. Нет альтернативы, способной принять резервы в объёме сотен миллиардов без резкого движения цены. Золотой рынок в 10 раз меньше по суточному обороту.
Институциональная инфраструктура. SWIFT, CHIPS, система корреспондентских счетов — это не просто технологии, а выстроенная за 80 лет экосистема с едиными стандартами, правилами и доверием. Создать аналог с нуля невозможно за несколько лет.
Петродоллар. Хотя доля долларов в нефтяных контрактах снижается (с 80% в 2000 году до ~60% сегодня), ключевые экспортёры — Саудовская Аравия, ОАЭ, Ирак — продолжают привязку к доллару. Переход на национальные валюты в нефтетрейдинге требует согласия всех участников рынка.
Дедолларизация происходит не линейно, а «слоями». Сначала страны сокращают доллар в резервах (процесс идёт с 2015 года). Затем — в двусторонних расчётах (Россия и Китай уже 80% торговли проводят в нацвалютах). Лишь потом — в глобальных товарных контрактах. Этот путь займёт 15–25 лет.
Геополитический катализатор
Украинский кризис 2022 года стал точкой невозврата. Заморозка $300 млрд российских резервов продемонстрировала: долларовые активы — не нейтральный инструмент, а оружие геополитики. Для стран Глобального Юга это стало сигналом: финансовая безопасность требует диверсификации.
Ирония в том, что санкции ускорили создание альтернативы, которую Запад сам же и спровоцировал. Как отмечает экономист Джеффри Сакс, «использование доллара как инструмента наказания создаёт мощные стимулы для его замены». Каждая новая волна санкций против России, Ирана или Венесуэлы убеждает нейтральные страны в необходимости «финансового запасного аэродрома».
Особенно показателен пример Индии. Несмотря на давление США, Дели наращивает расчёты с Россией в рублях и рупиях, одновременно подписывая соглашения о свободной торговле с ЕС и ОАЭ. Нью-Дели демонстрирует новую стратегию: не выбор стороны, а создание манёвренного пространства между полюсами.
Что ждёт мир к 2030 году
К 2030 году мы увидим не исчезновение доллара, а фрагментацию финансовой системы на три зоны:
Западная зона — доллар и евро доминируют в расчётах между США, ЕС, Японией и их союзниками. Доля доллара в мировых резервах снизится с нынешних 58% до 45–50%.
Зона БРИКС+ — расчёты внутри блока и с союзниками (Иран, ОАЭ, Саудовская Аравия, часть Африки) будут происходить через гибридную систему: цифровые валюты центробанков + ограниченное использование золота для крупных сделок. Доля национальных валют БРИКС в их взаимной торговле превысит 70%.
Нейтральная зона — страны Африки, Латинской Америки и Юго-Восточной Азии будут использовать смешанную модель: доллар для глобальной торговли, нацвалюты БРИКС для региональных расчётов, золото как резервный актив.
Золото не станет новой резервной валютой — его физическая природа делает невозможным использование в повседневных расчётах. Но как «якорь доверия» для альтернативных систем оно приобретёт новую роль: не замена доллара, а страховка от его нестабильности.
Заключение: эра многополярных денег
Дедолларизация — не заговор БРИКС, а естественная реакция на滥用 финансовой гегемонии. Американская элита столкнулась с дилеммой: использование доллара как оружия подрывает его же статус как нейтрального инструмента. Чем активнее санкции, тем быстрее страны ищут альтернативы.
Но переход к многополярной системе не означает хаоса. Как показывает история, после Бреттон-Вудса мир пережил десятилетие нестабильности, прежде чем сложилась новая система. Сегодня процесс будет более управляемым: цифровые технологии позволяют создавать параллельные инфраструктуры без разрушения существующих.
Главный урок для наблюдателя: не ждать «краха доллара в один день», а видеть постепенное перераспределение финансовой власти. Как писал Хемингуэй, банкротство наступает «сначала постепенно, потом сразу». Дедолларизация сейчас в фазе «постепенно» — методичного наращивания альтернатив. Фаза «сразу» наступит лишь при системном кризисе доверия к США — гиперинфляции, дефолте или масштабном геополитическом конфликте.
Пока же БРИКС делает то, что в его силах: создаёт инструменты для финансовой независимости. Не для уничтожения доллара, а для обретения права выбора. И в этом — главная победа многополярного мира: не доминирование одной валюты, а свобода использовать разные деньги для разных целей. Это не конец эпохи доллара, но начало эпохи, где доллар — лишь один из вариантов, а не единственно возможный.