Последнее время меня очень занимает размышления о ценностях поколений и применении этой градации в собственной работе, а именно – какую ценность я могу предложить своему клиенту и как он, клиент, определяет для себя – что для него ценность. Встретил мнение коллеги, что для клиента, обращающегося к юристу, важно не услышать лекцию по праву с указанием статей, которые он нарушил, а важно почувствовать поддержку, понимание и ощущение, что его проблема найдет решение, которое ему будет комфортно принять. Другими словами – человек обратиться скорее всего к такому юристу, кто предложит не услугу, а благополучный сценарий будущего.
Отчасти я согласен с таким подходом, считаю его обоснованным. В наш век тотального цифрового и информационного белого шума на принятия решения (анализ, синтез, выводы) не остается не времени, не сил. В области, где необходимо применить специальные познания, человек начинает чувствует свою уязвимость и дискомфорт, который психологически трудно выдержать, так как проблема, связанная с необходимостью обращения к адвокату или юристу, скорее всего травматическая, стрессовая. Конечно, человеку хочется получить не конструктор советов, из которых надо еще что-то собрать, а готовое решение, вернуть себе чувство защищенности и безопасности. Между юристом и клиентом должна возникнуть сначала эмпатическая связь, потом доверительные отношения, а потом уже клиент расскажет все свои тайны. Замечу, что такие деловые союзы, как правило, имеют очень долгосрочный характер, при условии ответственного и компетентного подхода самого юриста, так как эмоциональные издержки на общение с новым юристом-адвокатом, редко кто готов нести повторно.
Однако, как и в любом правиле, здесь тоже есть масса исключений и они как правило связаны с особенностями психотипов и характеров самих клиентов. При этом, базовые ценности, как правило, присущи людям одного возраста и поколения, что определяет вектор и образ построения общения с такими людьми.
Теория поколений заключается в том, что люди, родившиеся в определенный временной период, обладают схожими чертами поведения. Исторический контекст, который окружает представителей каждого поколения, формирует их социально-психологические черты.
Сам я родился в конце эпохи поколения Х, но уже в пограничном отрезке времени со следующей эпохой – миллениалов, так что соединяю в себе ценности обеих групп. Первый раз задуматься о поколениях меня заставил мой сверстник, однокурсник по бизнес школе в РАНХиГС, в 2006 году, когда выразил мысль, что дети конца 70-х и 80-х года рождения, является потерянным поколением для бизнеса, так как они не наработали социальных и полезных связей в 80-х (были детьми) пропустили все возможности 90-х (были подростками). Их детство и отрочество пришлись на поздний СССР и «лихие 90-е», в эпоху тотального дефицита, нестабильности, слома всех привычных ценностей, отсутствие интернета, «уличной» культуры. Это сформировало гипертрофированную осторожность, недоверие к институтам и установку «выживать», а не «процветать». Они недостаточно «старая школа», чтобы управлять заводом, и недостаточно «цифровые», чтобы создавать стартап с нуля. С другой стороны, они чрезвычайно адаптивные, выносливые и прагматичные, умеют работать в условиях неопределенности, помнят «как было», но научились использовать новые инструменты. Они ценят стабильность, но умеют её добиваться в нестабильной среде. Воспитаны на старой доброй советской культуре, но с осознанным переживанием культурного перелома 90-х. Глубоко внутри тоска по тем ясным моральным принципам, по идеалам дружбы и справедливости из советских книг и фильмов, но сверху плотный слой цинизма, недоверия к любым громким словам и идеологиям, выработанный в 90-е. Ирония и сарказм – практически не отключающаяся опция защиты.
Ирония становится таким плотным панцирем, что его сложно снять даже в близких отношениях. Серьезный разговор о чувствах, уязвимость, прямой вопрос "чего ты хочешь?" могут вызывать панику. Для них нет тем, над которыми нельзя иронизировать. Потому что в 90-е над всем иронизировали -над смертью, над властью, над нищетой, над собой. Это и способ выживания, и оборотная сторона травмы.
При этом, в культуре следующего поколения – поколения Z (зумеров), все по другому. Они другие, сарказм, особенно неуместный, для них - это агрессия, ирония и стеб может восприниматься как хамство, цинизм и неуважение. Они выросли в комфортных, безопасных условиях и любви своих иксовых и миллиниальских родителей и не испытывают стресса при прогулке по «чужому» району. Они ценят экологичность и искренность в общении. При этом их «новая искренность» порой обескураживает. Для них нормально говорить все, что они думают и не ждать в ответ сокрушительного язвителтьно-саркастичного «удара». Сарказм, особенно от старших, часто считывается именно как токсичность. "Жизнь для работы" - не про них. Работа должна встраиваться в жизнь, а не наоборот. Студент, пришедший к нам в Бюро на практику, заявил, что для него главное – свободное время, а не работа. Свободное время для его занятий, в основном развлекательного толка, а от работы он ждет только нарушений его личных границ. Вопрос материального порядка – на что он собирается жить, его вообще никак не впечатлил. Наверное, это не плохо, так заботиться о себе и о своих границах, но как же трудно воспринимать это без иронии, я практически держался из-за всех сил, что бы не ляпнуть что-нибудь такого, что покоробило бы моего зумерского практиканта.
Такая небольшая рефлексия на тему поколений, не полная и не точная(*) (* - ирония, что бы превентивно нейтрализовать критику), подсказывает, что зумер вряд ли сможет продать что-то махровому миллениалу, а особенно иксу, а икс - зумеру. Но надо пробовать. Все мы меняемся, учимся друг у друга, интегрируемся в культурный контекст современного мира. Мне, например, очень импонирует «новая искренность», я с удовольствием читаю о ней и напишу как-нибудь про нее поподробнее. Но глядя на события своего времени, я рад, что могу применить к этому иронию и сарказм. Иначе было бы тяжеловато.