В нескольких часах езды от Магнитогорска, посреди бескрайней, продуваемой всеми ветрами степи, стоят русские села, названия которых, на первый взгляд, заставляют протереть глаза и ущипнуть себя за руку. Париж, Берлин, Лейпциг, Фершампенуаз.
В туристических буклетах этот маршрут гордо называют «Уральской Европой». В моем личном рейтинге путешествий... я даже не знаю, смеяться тут, хвататься за голову или распираться от гордости за предков? Хотя, давайте обо всём по порядку.
Нагайбакский район Челябинской области — место, я вам скажу, уникальное. С одной стороны — типичная лесостепная глушь, где ковыль стелется до горизонта, а дороги местами помнят еще телеги первых поселенцев. С другой стороны — это настоящий этнографический заповедник.
Останки былого величия
Здесь живут нагайбаки. Народ редкий, колоритный и удивительный. Представьте себе: говорят на татарском, молятся Христу, носят казачьи лампасы, а живут в «Европе». Поневоле сядешь в машину и поедешь смотреть, как «парижане» с уральским говором картошку копают.
Немного истории. С самого начала никаких Парижей тут не было. Были казачьи посты под номерами. Но в первой половине XIX века местные казаки вернулись из Заграничных походов, где они с триумфом гнали армию Наполеона до самой французской столицы. Победа была настолько громкой, а эмоции — такими яркими, что номерные поселки решили переименовать в честь великих битв.
Так в челябинской степи появились свои Кассель, Арси, Фершампенуаз и прочие топонимы. Дядьки эти, казаки-нагайбаки, не зря считались элитой легкой кавалерии — они и Париж брали, и Берлин, и пол-Европы на конях проскакали. Вернулись домой победителями, и решила власть увековечить их подвиг прямо в географии. Правда, о том, чтобы сделать жизнь в уральском Париже похожей на французскую, тогда никто особо не думал.
В целом этим селам, как и всей стране, не сильно везло с эпохами. Их то раскулачивали, то укрупняли. Последний «хозяин» в лице советской плановой экономики хоть и настроил здесь колхозов, но эстетикой не озаботился.
Эйфелева башня и гуси
Самое сильное впечатление производит, конечно, Париж. Подъезжаешь и видишь: посреди одноэтажных избушек и огородов торчит она — Эйфелева башня. Серьёзно. Это вышка сотовой связи, которую построили «по приколу» в форме знаменитого французского символа, только раз в шесть меньше оригинала.
Зрелище, доложу я вам, сюрреалистичное. Стоит железная леди, а под ней гуси дорогу переходят и коровы лепешки оставляют. Местные «парижане» к башне привыкли, а туристов это вводит в ступор. С одной стороны — круто, креатив, селфи можно сделать. С другой — смотришь на покосившийся забор напротив башни и думаешь: вот она, хтонь русская, бессмысленная и беспощадная.
С развалом СССР стабильность канула в небытие, и в «европейские» села пришел «белый пушной зверек». Проезжая по улицам того же Берлина или Фершампенуаза, прекрасно видно, сколько людей уехало, бросило свои дома. Инфраструктура местами выглядит так, будто битва с Наполеоном закончилась буквально вчера.
Столица с непроизносимым названием
Центр района — село Фершампенуаз (в честь битвы при Фер-Шампенуаз). Местные ласково зовут его «Фершампендяй» или просто «Фершампа».
Хотя, положа руку на сердце, скажу, что «столице» повезло больше других. Здесь есть уникальный музей камня — частная коллекция, которую собрал местный энтузиаст Александр Матора. Дом, забитый минералами, яшмой, малахитом — просто под открытым небом. Дядька этот был настоящим фанатом своего дела.
Вместо развалившихся совхозов люди выживают кто как может. Много фермерских хозяйств, кто-то держит скотину. Нагайбаки — народ трудолюбивый, упертый в хорошем смысле слова. Женщины до сих пор пекут свои фирменные пироги и носят старинные нагрудники с монетами по праздникам.
Дома в этих селах оставляют смешанное впечатление. Половина — добротные, крепкие срубы или кирпичные коттеджи, видно, что хозяева следят за участком, красят палисадники. Но есть просто лютый треш. Брошенные избы с заколоченными окнами, которые уже наполовину врасли в землю. Крыши провалены, заборы лежат. Смотришь и думаешь: а ведь здесь когда-то кипела жизнь.
Поразили дороги. Вернее, их отсутствие. Если в самом Фершампенуазе асфальт еще есть, то стоит свернуть в сторону «Берлина» — и начинается настоящий танкодром. Грейдер, пыль столбом, ямы такие, что колесо оставить можно.
Больше всего поразил контраст. Вот стоит новенький ФАП (фельдшерский пункт), сайдингом обшит, чистота. А рядом — клуб или школа, которые последний раз ремонт видели при Брежневе. Штукатурка сыплется, но окна побелены, занавесочки висят. Люди стараются, создают уют вопреки всему.
Не в лучшем состоянии и знаменитые таблички с названиями. Въезжаешь в «Берлин» — стоит ржавый указатель. Ирония судьбы: наши деды брали Берлин, чтобы мы жили хорошо, а сейчас этот Берлин выглядит так, будто его только что штурмовали. Хотя места для туризма тут шикарные: степной воздух, озера, охота, рыбалка. Можно было бы такой маршрут отгрохать — французы бы обзавидовались! Но пока тут пасут скотину и бьются за урожай.
Что ещё добавить? Мы проехали по этому «Золотому кольцу» нагайбакских степей и постоянно на ум приходило сравнение с настоящей Европой. Те же люди — две руки, две ноги, та же любовь к своей земле. Но почему там, в их Париже, брусчатка и круассаны, а у нас в Париже — резиновые сапоги и бездорожье?
Это не просто забавные названия. Это история великого триумфа русской армии, застывшая в топонимике, и быт людей, которые живут в «Европе», зачастую не имея асфальта. И не могу решить: гордиться мне этой самобытностью или плакать от неустроенности?
Почему?