Роман открыл опухшие глаза, поморгал немного, осознал наконец, что надо вставать. На дворе был ясный солнечный день, точнее полдень. В то время, когда рабочие люди спешили на обед, занимая очередь в столовой, чтобы урвать порцию лучшего супа и кусок пожирнее, он только разомкнул веки и потянулся в кровати. Посмотрел на часы, стрелки показывали половину первого.
- Блин! Проспал! Опять? Отец снова будет недоволен.
Быстро собрался, на ходу выпивая апельсиновый сок, приготовленный улыбчивой домработницей Марией, поставил стакан на поднос и выскочил из дома, прихватив папку с документами.
- Хорошо, что в наше время легкая щетина в моде. Не надо стоять у тумбочки в ванной комнате и бриться каждый день по десять минут, - думал он, выезжая из ворот на новенькой блестящей машине, покупку которой вчера и обмывал в ресторане с друзьями.
Роман принадлежал к касте богатых мажоров. Повезло парню родиться в богатой семье. Имел все, что хотел, благодаря усилиям предков. Правда отец его, создавший бизнес с нуля еще в девяностых годах, всегда управлял своей империей сам, лично, подпуская близко только верных проверенных людей, заставлял работать сына, обучая финансовым катаклизмам, чтобы иметь отличного преемника, и слыл грозным руководителем. Не давал спуску никому, даже своему отпрыску.
- Работать так, чтоб искры летели и в этом пожаре сгорали твои враги, - любил говорить он сыну.
Тот же и не ведал, какого это ездить на работу в общественном транспорте, стоять на остановках в ожидании маршрутки и на простых людей привык смотреть свысока, считая их ничтожными муравьями, назойливо лезущими под колеса автомобиля.
Вот и сегодня, как назло, эти прОклятые богом создания мельтешили перед машиной, пытаясь заячьими прыжками перебежать дорогу. На одном из перекрестков, он едва успел остановиться перед светофором, пытаясь проехать на желтый свет. Какая –то, странного вида девица с чемоданом, вылезла на перекресток, упала прямо перед его колесами, бесцеремонно развалилась прямо на асфальте, зацепив бампер новенького авто. Послышался характерный стук удара и он, побледнев от злости, выскочил с бранной речью.
- Курица безмозглая, какого черта ты лезешь под колеса. Торопится она… Понаедут из деревни, а правила не соблюдают, куклы ходячие!
Девушка, морщась от боли, стала подниматься на ноги и сразу схватилась за окровавленное колено.
- Понакупают крутых машин и людей не замечают, сволочи, - послышалось сзади резкое замечание деда.
- А что им люди, главное они. – Ответил другой мужской голос. – Полицию бы надо.
- Ездить не умеет, а машины крутые им с потолка падают, папаши дарят. – Это уже женщина в возрасте произнесла, каким –то странно скрипучим фальцетом, то ли назидательно, то ли завистливо. И не разберешь! Напряжение росло. Воздух звенел ненавистью. Кольцо начало сжиматься, как удавка на шее. Ромка чувствовал, как народ закипает и сжимает кулаки в гневе праведном.
- Да они всё купили и права, и законы. – Ответил ей мужчина, всем сердцем желая затеять народный митинг прямо у светофора.
- Таких не судят! – Послышались возгласы со всех сторон.
- Они же откупятся! – Зазвучали нотки протеста. Толпа сжималась плотнее.
- Снимите его на камеру, пусть все видят, как мажоры простых людей давят среди бела дня! – Предложил худой парень на самокате.
- Еще чего? Только этого мне не хватало! – Подумал Роман и быстро втолкнул непонимающую персону в салон. Подхватил чемодан и уехал, скрывшись с места аварии.
- Ты что, дурра полная? На красный свет дорогу переходить?
- Уже зеленый включился.
- Ага, рассказывай мне. – Перебил Ромка, понимая, что она права.
Голова его болела. Последствия вчерашнего излияния неблагоприятно влияли нынче утром на здоровье, его немного мутило, настроение было поганое, а тут эта курица на дороге развалилась.
- Коза драная, свалилась мне на голову, как снег среди лета. Пальтишко куцее, в секон хенде брала, сапожки паршивенькие. Без слез не взглянешь. А на голове что? Бог ты мой! Куда ее теперь? Опоздаю, как пить дать, опоздаю. Опять отец будет сердиться, орать и поучать в придачу. Надоело все! – Он скосил глаза на барышню. На душе немного стало легче.
- Ударилась? – Голос его зазвучал мягче.
- Конечно, - пугливо ответила она, растирая колено. Голова ее была опущена вниз, взгляд направлен на ногу, поэтому увидеть лицо девушки не было возможности. – Испугалась больше. Не каждый день под колеса машины попадаю.
- А я думал – это у тебя в порядке вещей. Возьми салфетки в бардачке, вытри грязь. Сейчас тебе окажут помощь.
- Куда вы меня везете?
- Куда, куда? Точно курица! Кудахчешь, как в курятнике, благо яйца не несешь, а то бы еще здесь все изгадила… - Он осекся, помолчал. - На работу к себе. Там у нас такая медсестра работает, - он вспомнил про свою секретаршу с пышной грудью, роскошной фигурой, накачанными губами и знающую все на свете от «А» до «Я», как ходячая энциклопедия. По крайней мере, так ему всегда казалось. Ведь девушка пыталась сделать все, чтобы услужить боссу по высшему разряду в любых ситуациях. – Только сопли свои утри, а то охрана не пропустит.
Она испуганно взглянула на него впервые за все время внезапного знакомства, и он увидел ее большие карие глаза, обрамленные густыми темными ресницами. Милый носик был немного красным от слез, но это вовсе не портило ее естественного образа. Чистая кожа, с не большой родинкой над верхней губой. "Понаедут из провинции, покорители! все думают их ждут тут с распростертыми руками, актрисы погорелого театра. Тут таких своих хватает. На каждом углу по двадцать штук. Только и ждут своего шанса найти место послаще, да кавалера побогаче!".
- Приехали, идем, - только и смог он выдавить из себя, тяжело вздохнув.
Не встретив в коридорах офиса отца, он понимал, что все равно ему донесут его позднее появление на рабочем месте, поэтому был готов отбить любую атаку и натиск.
- Ирэн, позаботься о нашей гостье, - кинул он секретарше, запустив в приемную девушку, а сам прошел дальше: на ковер.
- Опять опоздал! Сколько раз можно говорить: ты должен показывать дисциплину сотрудникам, а не разлагать коллектив. – Возмутился отец, увидев отпрыска.
- И тебе привет, отец, может я в банке был?
- Ага! Ты туда и дороги не знаешь. Вот заберу все твои кредитки, узнаешь тогда. Попомни мое слово! – Он постучал пальцем по столу.
- Что ты меня все время пугаешь. Не порть себе нервы. Или Ольга не удовлетворила ночью?
- Прекрати! Не смей говорить мне такие вещи.
- Вот видишь, а меня все время учишь. Разбирайся лучше с молодой женой.
Отец считал себя виноватым перед женой и сыном за женитьбу на очень молодой Ольге, годившейся ему разве что во внучки. Он только сейчас осознал полностью, какую глупость совершил, спутавшись с этой вздорной девицей. Она выносила ему мозг каждый вечер и требовала все больше привилегий, благ, путешествий, особенно золотых украшений. Ими можно было легко украсить трехметровую рождественскую елку сверху до низу, но ей было мало. Она просила и просила, топала ножками и кривила объемные губки, отказывала старику в ласках, сердилась. А потом, получив все- таки кредитку, шла на шопинг с подругами. Он давно бы выставил ее из дома, но жена не соглашалась принять его обратно. Приходилось терпеть. Сын был в курсе его не простых отношений.
Кирилл Дмитриевич поморщился, глубоко вздохнул.
- Ладно, иди, готовь документы, сейчас переговоры начнутся.
- Все готово, - он потряс папочкой в руках.
- Тогда быстро в переговорную.
В это время Ирэн аккуратно обрабатывала раненое колено девушки.
- Жить будешь. Где он тебя подобрал?
- На улице.
- Босс сошел с ума. Всех подряд в офис тащит.
- Много таких, как я?
- Ты первая. Чаю налить? Или предпочитаешь кофе?
- Давайте кофе… или чай, мне все равно. Так пить хочу и кушать тоже. Я когда нервничаю – есть хочу. Слона бы съела.
- А ты не промах, умеешь выжить. Слона я тебе не дам, на сафари давно была, а вот круассан, пожалуйста. – Она смотрела на жующую девушку с интересом. - Ты знаешь, что? Проси с него больше, не прогадаешь. Чтобы замять это дело, он любую сумму выложит.
- Какое дело?
- Ты что, дурра? – Она посмотрела на нее снисходительно. - Ой! Простите меня, сейчас лопну от смеха! Лови момент, подруга. Твое разбитое колено дорого стоит. За пролитую кровь надо платить. Такое бывает раз в жизни. Это судьба называется. – Она теребила в руках карандаш. – Я бы своего не упустила. А он точно не обеднеет. Такие суммы в ресторанах выбрасывает за вечер…. – Ирэн постучала концом карандаша по столу, в знак особого внимания к ее словам.
Виктория же приехала в город с одной целью – найти работу. Она спешно сошла с автобуса и торопилась на собеседование, а теперь думала- гадала, как ей быстрее покинуть сие заведение, только вот чемодан с вещами был накрепко замкнут в салоне машины горе - водителя. Оставлять его не было причины.
- Слушай, мне на собеседование надо, а вещи в машине остались.
- Здесь я тебе ничем помочь не могу, если только ты вечером придешь сюда и заберешь их, но вдруг босс уедет. Он такой непредсказуемый, в кабинете долго не задерживается. А ты кем хотела устроиться?
- У меня экономическое образование.
- Слушай! Так тебе просто повезло. Беги в отдел кадров, там Зинаида Яковлевна сидит, женщина она непробиваемая, нудная, но сентиментальная до ужаса, как все одинокие старухи. Скажешь: так мол и так, Роман Кириллыч меня послал к вам лично, просил устроить.
- Мне неудобно.
- Хм! Неудобно трусы через голову одевать, а попасть в такую фирму с улицы – это подарок судьбы. – Она смотрела на Викторию снисходительно. – Ой, держите меня семеро, она еще думает. Беее-гом беги, а то фортуна ускачет! – И вытолкала девушку за дверь.
Пока шло совещание, Виктория с молниеносной быстротой устраивалась на работу, тщетно прикрывая разбитое колено рукой. Никто бы ее не взял так просто, без рекомендаций и опыта работы, но одно только имя Романа Кирилловича, произнесенное Викой, как последний довод, повернуло переговоры в нужное русло. И вот она уже менеджер отдела финансовой безопасности.
Мечтала ли она о такой должности. Да! Только и не предполагала, что именно сегодня, когда с утра все не задалось, судьба сделает такой зигзаг и подарит ей необыкновенные жизненные перспективы в самой престижной фирме города.
- Ирэн, она меня взяла, - Радостно сообщила Виктория секретарше, влетев в кабинет, обняла ее горячо, как старую верную подругу...
- Тише ты, сумасшедшая. Он там, - шепнула она, показывая пальцем на дверь. – Уже о тебе спрашивал. Сиди тихо. Сам выйдет. Я сказала, что ты вышла на минутку.
Роман небрежно поставил чемодан на асфальт.
- Вот! Это вам в качестве компенсации за причиненную травму. Надеюсь, этого будет достаточно, и вы не будете надоедать мне примитивным шантажом… - Он протянул ей увесистый конверт.
- Вы плохо думаете о людях, - огрызнулась Виктория. Самолюбие ее было ущемлено, как никогда. Конечно, она девочка совсем другой породы и находится на две, а то и на три ступени ниже этого бравого щеголя, но унизить себя она не даст.
- Плюнуть бы ему в харю, но ведь завтра на работу выходить, что тогда… Пусть подавится своими деньгами. А я себе сама все заработаю. – Подумала она.
Она прожгла дыру на его лице своим пламенным взглядом, выразив всем своим видом презрение к нему и его деньгам, к протянутому конверту не притронулась и гордо двинулась на остановку искать жилье. Помахав ей рукой на прощание, удивленный Роман уехал к друзьям, считая утренний инцидент пройденным этапом.
Все бы закончилось на этом, но судьба на то и насмешница, чтобы устраивать людям неожиданные сюрпризы.
Роман всю ночь крутился в кровати, сминая отглаженную поверхность шелковой простыни. Ему снилась она, мерещилась ее фигура, то уплывая вдаль, то приближаясь. Раз за разом вставая перед его мчащейся по улице машиной. Огненный взгляд, обжигающий нутро, затрагивающий самые потаенные уголки сердца, терзал душу, изматывал своей дерзостью, а хохот оглушал. Сколько он видел девиц в жизни, менял их как перчатки, без сожаления бросая в барах, кафе, на улице. Он выгонял их из машины на снег, из собственной кровати в дождь, голыми, полураздетыми, со слезами на глазах, ни сколько не жалея о содеянном, без угрызения совести забывая их на следующий день, но эта деревенская девочка вставила такую занозу в его тело! Да что занозу – осиновый кол, бьющий наповал. В груди болело и жгло, трепетало сердце. Мысли витали вокруг нее, не оставляя ни на секунду одурманенную голову. Дерзкий взгляд и наплевательское отношение к его подачке, удивляли настолько, что он сходил с ума. Стонал, кричал, но не мог отвязаться от странного наваждения. К утру пришло осознание – он хочет ее видеть. Зачем? Сказать ей еще раз, что она курица?
- Вот именно! Вот именно курица! Немытая деревенщина. Взбалмошная девица, нищебродка, шарлатанка. - Мысли бежали вереницей. Он должен ее унизить, эту кикимору болотную, бросить ей в лицо, что она бездарность, двуличная особа, алчная ст…. Он осекся. - Денег она не стала брать! Да кто она такая? Кем себя возомнила!
Долгие метания на постели сродни пыткам и совершенно другой вердикт:
- Нет! Нет! Он не может так сделать. – Что –то странное творилось в голове и вспышки осознания против его наплевательского отношения к женскому полу брали верх. Разум отказывался забыть ее, просто оставить в покое воспоминание о ней. Он и не знал, что любовь вот так вдруг, неожиданно, может безжалостно полоснуть по сердцу ножом, что можно задыхаться от избытка чувств, мучиться в полном одиночестве, корчиться от душевной боли, терзаясь в паутине своих собственных мыслей, обесточить до нуля все, что было «ДО», оставляя след разрушения прежней правоты. Ближе к утру он понял наверняка:
- Я хочу видеть ее, дышать с ней одним воздухом, наслаждаться ее смехом, тонуть в ее глазах и предугадывать любое желание.
Он готов был ей служить, покориться, только бы увидеть ее манящие глаза, околдовавшие разум.
Утром первым делом вызвал к себе Ирэн.
- Найди мне вчерашнюю девушку.
- Зачем она вам?
- Она ручку мою прихватила, случайно, - понизил голос Роман.
- Да она у вас на столе, - ехидно проговорила Ирэн, не моргнув глазом.
- Просто найди! Что еще? - Рявкнул он на секретаршу, не хуже льва.
Ирэн спешно двинулась к двери, забежала в отдел и сразу направилась к новенькой. Ее стол стоял в углу, далеко от окна.
- Слушай, я не знаю, что произошло, но Роман Кирилыч рвет и мечет. Заставил меня, тебя разыскать. Представляешь? Что твориться! Ты часом ничего у него не взяла? – Шептала она, наклонившись к уху Ирэн. Она быстро стрельнула взглядом по кабинету, чтобы не услышали их разговор. Все женщины отвернулись, но навострили уши, наблюдая исподтишка за секретаршей заместителя директора. Что она тут делает и почему шепчется с новенькой... Странно!
- Нет, - пугливо ответила Вика. Руки ее уже тряслись.
- Тогда бояться нечего. Пойдем! – Она тянула испуганную Машу за руку.
Уже через полгода, Ирэн стояла рядом с Машей в ЗАГСе, поправляя фату.
- Счастливая ты Машка. Я же говорила тебе, что фортуна улыбнулась тебе тогда, хватай, пока рядом. Вот ты и отхватила.
- Сама не знаю, как так быстро все получилось, - растерянно улыбалась Маша. Ей шло подвенечное платье и букет невесты в руках, и улыбка на устах – чистая, нежная , настоящая. Она застенчиво принимала поздравления от родителей.
- Машенька, счастья тебе и радости, - говорила Анастасия Петровна, свекровь, - с твоим приходом все изменилось к лучшему, в наш дом вошла любовь, пусть она навсегда останется здесь, с нами.
Вы слышали такие слова от свекрови? Я нет! Очень редко, кто слышал такое. Пожалуй единицы. А Маша услышала, потому что, благодаря ей, этой провинциальной девочке, отец Романа, без сожаления расстался со своей Оленькой и воссоединился с любимой женой. Она простила его. Иногда мы все делаем ошибки, и если человек сумеет исправить их, тогда жизнь возвращается в старое русло, обретая покой и радость.
Все было, как в голливудском фильме: у всех было прекрасное настроение и новая жизнь. Поэтому свадьба гудела, зажигательно плясала, звон бокалов раздавался весь вечер и семейная фотография с родителями получилась по - настоящему великолепной. Улыбки радостные, лица счастливые, а за спиной стояли ангелы с белыми крыльями, защищая этих людей от всех невзгод.