– Оля, приезжай, пожалуйста, – голос Веры дрожал так сильно, что слова едва различались сквозь всхлипы. – Мне очень плохо. Очень.
Я сжала телефон и посмотрела на часы. Почти восемь вечера. За окном мела метель, снег залеплял стекла, и мысль о том, что сейчас придётся тащиться через весь город, вызывала тоску. Но это же Вера. Младшая сестра.
– Что случилось? – спросила я, уже зная, что поеду.
– Приезжай, я не могу по телефону, – она снова всхлипнула и отключилась.
Виктор поднял голову от тарелки и посмотрел на меня с тем выражением, которое я научилась читать за двенадцать лет брака. Оно означало: «Опять твоя сестра».
– Вера плачет, – сказала я. – Надо съездить.
– Мам, а как же фильм? – Артём недовольно отложил вилку. – Ты обещала, что посмотрим вместе.
– Извини, солнце. В выходные обязательно посмотрим, – я виновато улыбнулась сыну и пошла одеваться.
Виктор проводил меня молчанием. Он ничего не сказал, но я и так знала, что он думает. С декабря, когда я отдала Вере девяносто тысяч из наших накоплений, между нами повисло что-то тяжёлое и липкое.
Дорога заняла больше часа. Пробки, слякоть, автобус еле полз. Когда я наконец добралась до съёмной однушки Веры на окраине, было уже почти десять.
Сестра открыла дверь с заплаканным лицом. Глаза распухшие, тушь размазана по щекам. На ней был домашний халат, волосы растрепаны.
– Его нет, – выдохнула она и снова разрыдалась, повисая у меня на шее. – Паша пропал. Совсем.
Я закрыла за собой дверь и провела Веру на диван. В квартире был полный разгром – грязная посуда, разбросанные вещи, на столе пустая коробка из-под пиццы. Я не стала ничего говорить, просто села рядом и обняла сестру за плечи.
– Рассказывай, – сказала я.
Вера шмыгнула носом и начала сбивчиво, перескакивая с одного на другое.
Павел, тот самый парень, ради которого я в декабре отдала почти все наши сбережения, исчез. Просто взял и испарился. Телефон не отвечает, в соцсетях заблокировал её. Вера ездила в бизнес-центр, где он якобы работал, – охранник сказал, что та фирма съехала ещё перед Новым годом.
– И ты понимаешь, Оль, – голос Веры дрожал, – никакой точки со спортивным питанием я так и не увидела. Он говорил, что оформляет документы, что скоро всё откроется, что я буду совладелицей. А теперь его нет.
Я молчала. Внутри всё похолодело. Девяносто тысяч рублей. Три года мы с Виктором откладывали на то, чтобы наконец съехать из двушки и купить нормальную трёхкомнатную квартиру. Три года. И всё это ушло за два месяца к какому-то проходимцу.
– Оль, – Вера взяла меня за руку, – но это ещё не всё.
Я почувствовала, как внутри всё сжалось.
– Что ещё?
– Я же тебе говорила, что нужно девяносто тысяч, – Вера отвела глаза. – Но на самом деле... на самом деле нужно было сто двадцать.
– Что?
– Я не хотела тебя напрягать, – сестра заговорила быстро, словно боялась, что я не дам ей договорить. – Ты и так дала столько денег, я не могла просить больше. Поэтому недостающие тридцать тысяч я заняла у Инны, коллеги. Она согласилась, но я обещала вернуть до конца января. По-честному обещала. А сейчас конец января, и она требует деньги назад.
– Вера, – я старалась говорить спокойно, но голос дрожал, – ты занимала деньги у коллеги, не имея возможности их вернуть?
– Я думала, Паша вернёт! Он обещал! Он говорил, что через месяц отдаст всё с процентами!
– Вера, очнись, – я не выдержала. – Какой Паша? Его нет! Его никогда и не было! Он тебя обманул!
Сестра снова заплакала, уткнувшись лицом в ладони.
– Я понимаю, – всхлипывала она. – Я сама виновата. Но Инна грозится пойти к директору. У нас на работе очень строго относятся к долгам между сотрудниками. Меня могут уволить. А если меня уволят, я не смогу платить за квартиру. Я останусь без работы и без жилья.
– И ты хочешь, чтобы я дала тебе ещё тридцать тысяч?
– Оля, пожалуйста, – Вера подняла на меня красные глаза. – Ну пожалуйста. Только на две-три недели. Я клянусь, я найду подработку, я отдам каждую копейку. Но мне сейчас некуда деться.
Я встала и подошла к окну. На улице всё так же мела метель. Снежинки кружились в свете фонарей, и я вдруг отчётливо вспомнила лицо Виктора, когда я сказала ему в декабре, что отдам Вере деньги.
«Оля, это все наши сбережения, – говорил он тогда. – Три года. Ты понимаешь? Твоя сестра влюбилась в какого-то парня, которого знает два месяца, и ты готова отдать ему все наши деньги на слово?»
Я тогда настояла. Умоляла. Говорила, что это же моя сестра, что она влюблена, что у неё может быть шанс наконец устроить свою жизнь. Виктор согласился. Но с тех пор между нами словно выросла стена.
– Нет, – сказала я, не поворачиваясь к Вере.
– Что?
– Нет. У меня нет тридцати тысяч. У нас с Виктором нет вообще никаких денег. Всё ушло в декабре. А в начале января у нас сломался холодильник, пришлось брать новый в кредит. Скоро надо вносить предоплату за летний лагерь для Артёма. У Виктора задерживают премию на работе. Мне нечем тебе помочь.
– Ты шутишь? – голос Веры стал пронзительным.
Я обернулась. Сестра стояла посреди комнаты, её лицо исказилось.
– Ты что, издеваешься надо мной? Ты же знаешь, что мне грозит! Меня уволят! Я останусь на улице!
– Вера, я не могу.
– Ты можешь! – она почти кричала. – У тебя есть муж! Он зарабатывает! У вас квартира, у вас всё есть! А у меня ничего!
– У тебя есть работа, – я старалась говорить ровно, но внутри всё кипело. – Ты взрослый человек, тебе двадцать восемь лет. Ты сама отдала деньги незнакомому мужчине под какую-то сомнительную схему.
– Ты предательница, – выдохнула Вера. – Ты бросаешь меня. Мне некуда идти, понимаешь? Некуда! А тебе плевать!
– Мне не плевать, но я не могу жертвовать своей семьёй ради твоих ошибок.
– Убирайся! – Вера ткнула пальцем в дверь. – Убирайся отсюда! Ты всегда была такой – правильной, успешной! У тебя муж, ребёнок, квартира! А мне ничего не нужно, да?!
Я ушла, не сказав больше ни слова. В груди всё горело, руки тряслись. Всю дорогу домой я пыталась не плакать. Предательница. Вера назвала меня предательницей.
Дома Виктор уже уложил Артёма спать. Когда я вошла, он сидел на кухне с кружкой остывшего чая.
– Ну что? – спросил он.
Я рассказала. Про Павла, про Инну, про тридцать тысяч, про то, что Вера назвала меня предательницей.
Виктор слушал молча, а потом вдруг ударил ладонью по столу.
– Я же говорил! Я же тебе говорил в декабре, что этим не закончится! Твоя сестра никогда не повзрослеет, пока ты её спасаешь! Девяносто тысяч рублей! Мы копили три года!
– Я знаю, – я закрыла лицо руками. – Я отказала ей.
– А почему она тебя обвиняет? Почему ты виноватая? Она взяла деньги у коллеги, не спросив тебя, она влезла в это дело с Павлом, не проверив ничего. Но виноватая ты, да?
– Вить, пожалуйста.
– Нет, Оля. Твоя сестра всегда так делает. Сначала влезает в неприятности, потом ты виноватая, что не вытащила её. Когда это закончится?
Я не ответила. Мне нечего было сказать.
На следующий день позвонила мама. Тамара Ивановна, моя мать, живущая в трёхстах километрах от нас, в нашем родном городе. Она работает уборщицей в школе, вдова уже десять лет. И она всегда жалела Веру. Младшенькую. Несчастную.
– Оля, как ты могла? – мамин голос звучал жёстко, без обычной мягкости. – Как ты могла бросить сестру?
– Мам, я ничего не бросала.
– Вера звонила мне ночью, рыдала. Рассказала, что её обманул этот парень, что ей грозит увольнение, что ты отказалась помочь. Как ты можешь?
– Мама, выслушай меня.
– Что я должна слушать? Ты старшая! Ты должна помогать! У неё никого нет, кроме тебя!
– Мам, я уже дала ей девяносто тысяч в декабре! Все наши сбережения! А теперь она занимала ещё тридцать у коллеги, не спросив меня!
– Ей некуда было деваться! Она влюбилась, хотела построить жизнь! А ты ей отказываешь! Тебе что, жалко денег?
– Мне не жалко! Но у меня нет больше денег! Понимаешь? Нет!
Мама бросила трубку. Просто взяла и отключилась. Я стояла посреди кухни с телефоном в руках и не могла поверить, что это происходит. Мама всегда так. Она всегда на стороне Веры. Всегда.
Вечером, когда Виктор пришёл с работы, мы снова поссорились. Артём слышал. Он выглянул из своей комнаты, бледный, испуганный.
– Это из-за тёти Веры? – спросил он тихо. – Почему она всегда плачет и просит денег?
Я не знала, что ответить.
Через два дня на работе произошло то, чего я не ожидала.
Я сидела в своём кабинете, разбирая бесконечные отчёты за январь, когда позвонила мама. Я не брала трубку. Снова звонок. И снова. Я сбросила. Тогда пришло сообщение: «Оля, возьми трубку. Это важно».
Я вышла в коридор и перезвонила.
– Ты должна помочь Вере, – сказала мама без приветствия. – Я не просто так звоню. Она совсем плохая. Говорит, что не знает, как жить дальше.
– Мама, я не могу, – я почувствовала, как внутри всё холодеет. – Я не могу больше.
– Тогда ты мне не дочь, – сказала мама и отключилась.
Я стояла в пустом коридоре и смотрела на телефон. «Ты мне не дочь». Эти слова эхом отдавались в голове.
– Оля, ты в порядке? – я обернулась. Людмила, моя коллега и подруга, стояла рядом с чашкой кофе. – Ты такая бледная.
– Да, всё нормально, – я попыталась улыбнуться, но не вышло.
Людмила молча взяла меня за руку и потянула в комнату отдыха. Там никого не было. Мы сели за столик, и я вдруг почувствовала, как всё во мне ломается. Я рассказала Людмиле всё. Про Веру, про Павла, про девяносто тысяч, про мамины слова.
Людмила слушала молча, а когда я закончила, долго смотрела на меня.
– Оля, а как фамилия этого Павла?
– Что?
– Фамилия. Ты её знаешь?
– Дуров, кажется. Павел Дуров. А что?
Людмила нахмурилась.
– Слушай, у нас в соседнем отделе работает парень с такой фамилией. Павел. Недавно хвастался, что удачно провернул дело. Говорил, что какая-то девушка дала ему денег на бизнес, а он просто купил себе новый телефон и съездил в Сочи после новогодних. Смеялся, что она сама всё отдала, без расписок.
Я замерла.
– Ты уверена?
– Подожди, – Людмила достала телефон и быстро набрала кому-то. – Серёж, привет. Ты с Дуровым из логистики дружишь? Скажи, он такой? Высокий, темноволосый, лет тридцать? Ага. Понятно. Спасибо.
Она положила телефон на стол и посмотрела на меня.
– Это он. Он работает в нашей компании. В отделе логистики, в здании на Солнечной.
Я не могла поверить. Павел работает в той же компании, что и я? Всё это время он был здесь?
– Людмила, спасибо, – я встала. – Я должна позвонить Вере.
Я набрала номер сестры, руки дрожали. Гудки. Один, второй, третий.
– Оля? – голос Веры звучал настороженно.
– Я нашла Павла, – выпалила я. – Он работает в нашей компании. В отделе логистики. Вера, мы можем попытаться вернуть деньги. Подать на него в суд или хотя бы поговорить с его начальством.
Молчание.
– Вера?
– Может, у него что-то случилось, – сказала она тихо. – Может, он не специально.
Я не поверила своим ушам.
– Что?
– Не надо на него жаловаться. Ему же будет плохо.
– Вера, он тебя обманул! Он потратил деньги – мои деньги! – на себя! Он смеётся над тобой с коллегами!
– Ты просто хочешь его наказать, чтобы я была виноватой! – голос Веры стал истеричным. – Ты всегда была такой! Правильной! А я что, да?
Она бросила трубку.
Я стояла в коридоре и не могла понять, что произошло. Вера защищает Павла. Человека, который её обманул.
В пятницу вечером приехала мама. Тамара Ивановна позвонила утром и сказала, что едет сама разбираться. Она остановилась у нас – у Веры в съёмной квартире якобы не было места.
В субботу мама устроила семейный совет. Позвонила Вере, велела приехать. Вера приехала. Артёма я отправила к другу.
Мы сидели на кухне: я, Виктор, Вера и мама. Атмосфера была такой напряжённой, что казалось, воздух сейчас треснет.
– Мы здесь собрались, чтобы решить проблему Веры, – начала мама. – Оля, ты должна помочь сестре.
– Тамара Ивановна, – Виктор перебил её, – с уважением, но мы не обязаны содержать взрослого человека. Вере двадцать восемь лет. Она работает.
– У неё маленькая зарплата!
– Так пусть ищет другую работу или подработку. Как все, – Виктор говорил спокойно, но твёрдо.
– Вы все против меня! – Вера расплакалась. – Я хотела как лучше! Хотела своё дело открыть!
– Вера, очнись! – я не выдержала. – Павел тебя использовал! Он мошенник! Я могу помочь тебе привлечь его к ответственности!
– Не надо! Я сама разберусь! – Вера вскочила. – Я сама!
Дверь в подъезд была приоткрыта – Виктор выходил проветриться. Наша соседка Зинаида Петровна, которая живёт этажом выше, видимо, услышала крики. На следующий день она остановила меня в подъезде.
– Оленька, я вчера случайно слышала, – она сочувственно покачала головой. – Твоя сестрёшка совсем распоясалась, да? Деньги выманивает?
Я почувствовала, как краснеет лицо. Теперь об этом знают соседи. Прекрасно.
В понедельник я пришла на работу раньше всех. Узнала, в каком кабинете сидит Павел. Поднялась в здание на Солнечной. Нашла его.
Он сидел за компьютером, листал что-то на экране. Обычный парень, ничего особенного. Тёмные волосы, спортивная куртка, дорогие часы на руке.
– Павел Дуров? – я подошла вплотную.
Он поднял голову, оглядел меня.
– Да. А вы кто?
– Я сестра Веры. Вы взяли у неё девяносто тысяч рублей в декабре под предлогом открытия бизнеса. Деньги не вернули, телефон заблокировали. У меня есть переписка, где вы обещаете вернуть деньги. Есть выписка, что деньги переводились с моего счёта на ваш. Если деньги не будут возвращены в течение двух недель, я обращусь в полицию и передам копии всех документов вашему руководству.
Павел нахмурился, попытался улыбнуться.
– Слушайте, она сама мне дала. Подарок, типа.
– Без расписки – да. Но есть переписка с обещаниями. Плюс ваше место работы известно. Судебное разбирательство – это пятно на репутации. Думайте сами.
Я развернулась и ушла, не дожидаясь ответа. Сердце колотилось, но я чувствовала странное облегчение.
Через неделю Павел перевёл пятьдесят тысяч на мой счёт. Написал в сообщении: «Остальное через месяц». Я не ответила.
Я позвонила Вере.
– Павел вернул пятьдесят тысяч. Ещё сорок обещал через месяц. Бери тридцать, отдавай Инне. Остальные двадцать – мои.
– То есть ты всё решила за меня? – голос Веры был холодным. – Ты всегда всё контролируешь.
– Вера, я не буду больше тебя выручать. Это был последний раз. Когда Павел вернёт остальное, я беру свои девяносто тысяч назад. И больше не проси у меня в долг. Никогда.
– То есть ты от меня отказываешься?
– Нет. Я просто не буду решать твои финансовые проблемы. Ты взрослая.
Вера бросила трубку.
Мама уехала через два дня. Перед отъездом сказала мне: «Я тебя не понимаю. Как ты можешь быть такой жёсткой с сестрой?»
Я ответила: «Мама, мне тридцать пять. У меня своя семья. Свой ребёнок. Я люблю Веру, но я не могу жить её жизнью. Если ты хочешь ей помогать – помогай сама».
Мама обиделась. Уехала, не попрощавшись.
Прошло три недели. Вера действительно отдала деньги Инне и избежала увольнения. Оставшиеся двадцать тысяч вернула мне. Просто перевела на карту без слов.
Мы почти не общались. Редкие сообщения, никаких звонков. Мама тоже почти не звонила мне, зато Вера рассказывала, что они с мамой часто разговаривают.
Виктор поддерживал меня. Говорил, что я поступила правильно. Но я всё равно чувствовала себя виноватой. Это же семья.
Однажды вечером в конце февраля, когда за окном уже начинало темнеть позже, зазвонил телефон. Вера.
Я взяла трубку, напряглась.
– Оль, ты как? – голос сестры был спокойным.
– Нормально. Ты как?
– Да так же. Слушай, я тут подумала... Может, летом к вам в гости приехать? Артёма давно не видела.
Я не ожидала этого.
– Конечно. Приезжай.
Пауза.
– Спасибо, что тогда помогла с Павлом, – сказала Вера тихо. – Вернула деньги. Я была неправа. Я поняла.
– Ну, бывает, – я улыбнулась, хотя Вера этого не видела.
Мы попрощались. Я положила трубку.
Виктор посмотрел на меня с дивана:
– Прогресс?
Я пожала плечами:
– Посмотрим.
Артём выглянул из своей комнаты:
– Мам, это тётя Вера звонила?
– Да.
– Она приедет летом?
– Приедет.
Сын кивнул и скрылся в комнате. Я села рядом с Виктором. Он обнял меня за плечи.
За окном темнело. Снег растаял, на дорогах лужи. Скоро весна.
Я не знала, что будет дальше. Не знала, вернёт ли Павел остальные сорок тысяч. Не знала, помирится ли со мной мама. Не знала, как сложатся отношения с Верой.
Но я точно знала одно: я больше не предательница. Я просто перестала быть той, кто всегда спасает. И в этом не было ничего плохого.
Иногда настоящая помощь – это позволить человеку самому нести ответственность за свои решения. Даже если это больно. Даже если это семья.
Но Оля и представить не могла, что через полгода Виктор найдёт в её сумке переписку с риелтором о съёме квартиры. А ещё через неделю Артём случайно проговорится бабушке, что мама "собирает вещички для нового дома". Тогда семейная война перейдёт в новую фазу...
Конец 1 части, продолжение уже доступно по ссылке, если вы состоите в нашем клубе читателей. Читать 2 часть...