Прошла неделя.
Странная, непривычная неделя.
Я просыпалась, когда хотела. Пила кофе медленно, глядя в окно. Читала книги, которые откладывала годами. Гуляла по вечерам, никому не объясняя, куда и зачем.
Игорь звонил каждый день. Сначала извинялся. Потом упрекал. Потом снова извинялся.
— Алин, ну сколько можно? Давай встретимся, поговорим нормально!
— Мне нужно время.
— Да сколько?! Неделя прошла!
— Значит, мало.
Я отключала звук и возвращалась к своим делам.
Оксана заезжала через день — проверить, как я. Приносила вино, сладости, журналы.
— Ты как? — спрашивала она, устраиваясь на диване.
— Странно, — честно отвечала я. — То хорошо, то страшно.
— Это нормально. Ты семь лет жила в клетке. Свобода пугает.
— Он пишет, что ходит к психологу.
— Конечно, ходит, — усмехнулась Оксана. — Теперь все ходят к психологам. Вопрос в том, меняется ли он.
Я молчала. Не знала ответа.
Вечерами я доставала старые акварели. Рассматривала их долго, будто видела впервые. Морской пейзаж. Портрет бабушки. Эскиз кота.
Рука тянулась к кисти. Но страшно было начать. Вдруг не получится? Вдруг я правда разучилась?
«Завтра», — обещала себе каждый вечер.
И каждое утро откладывала снова.
За окном начиналась весна. Город оттаивал, зеленел, оживал.
И я чувствовала — что-то меняется. Во мне. Медленно, но меняется.
На десятый день Игорь появился у подъезда.
Я увидела его из окна — стоит возле машины, держит огромный букет тюльпанов. Жёлтые. Мои любимые.
Он помнил.
Телефон зазвонил.
— Алин, я внизу. Спустишься? Поговорим хотя бы пять минут.
Я посмотрела на себя в зеркало. Домашние джинсы, старый свитер, волосы собраны небрежно. Никакого макияжа.
— Хорошо. Пять минут.
Спустилась. Он протянул букет — робко, как на первом свидании.
— Спасибо, — взяла я цветы.
— Алин... Я всё понял. Правда. Был полным идиотом.
Мы сели на лавочку у подъезда. Бабушки с соседнего подъезда откровенно таращились, но мне было всё равно.
— Я хожу к психологу, — начал Игорь. — Дважды в неделю. Она говорит, что я... эмоционально незрелый. Что меня мама так воспитала — она для папы всё делала, и я думал, так и надо.
— И что теперь?
— Теперь я понимаю, что был не прав. Ты не обслуживающий персонал. Ты партнёр. И я хочу... хочу попробовать по-другому.
Я слушала и думала — слова правильные. Все правильные. Но почему внутри пусто?
— Игорь, а ты понимаешь, что чувствовала я? Когда месяц назад сидела в ванной и плакала от усталости, а ты стучал в дверь и спрашивал, когда ужин?
Он молчал.
— Ты тогда даже не спросил, что случилось.
— Я... не заметил.
— Вот именно. Не заметил.
Он взял меня за руку. Я не отдёрнула, но и не сжала в ответ.
— Дай мне шанс, — попросил он. — Просто шанс.
— Мне нужно подумать.
Поднялась в квартиру. Поставила тюльпаны в вазу. Села и смотрела на них долго.
Красиво. Трогательно.
Но достаточно ли этого?
Через два дня я записалась на курсы акварельной живописи.
Нашла объявление в интернете — студия в старом особняке, занятия по вечерам. Преподаватель — художница Вера Михайловна, лет шестидесяти, с проницательными глазами.
Первое занятие я пришла на десять минут раньше. Сидела в холле, нервничала. Вдруг не получится? Вдруг все вокруг талантливые, а я...
— Первый раз? — подсела ко мне женщина примерно моего возраста.
— Да. Страшно немного.
— У меня тоже первый раз. Я Лариса.
— Алина.
Мы улыбнулись друг другу — две взрослые женщины, боящиеся акварели, как школьницы контрольной.
Занятие началось. Вера Михайловна поставила перед нами натюрморт — яблоки, груши, драпировка.
— Не думайте о правильности, — сказала она. — Чувствуйте. Цвет, форму, свет. Руки помнят больше, чем мозг думает.
Я взяла кисть.
Первый мазок дался тяжело. Второй — легче. К десятому я уже не думала — рука двигалась сама.
Краски текли, смешивались, создавали что-то своё. Не идеальное. Но живое.
Когда закончила, отодвинулась и посмотрела.
Яблоко получилось кривоватым. Тени — не там. Но это был МОЙ рисунок. Моя работа. Моё.
— Неплохо для первого раза, — Вера Михайловна остановилась за моим плечом. — У вас есть чувство цвета. Продолжайте.
Я вышла из студии окрылённая.
Телефон разрывался — три пропущенных от Игоря.
«Где ты? Звоню уже час!»
Я посмотрела на сообщения и вдруг поняла — он и сейчас требует отчёта. Может, мягче, чем раньше, но требует.
«Была занята. Поговорим позже», — коротко ответила я.
И впервые не чувствовала вины.
На третьей неделе началось давление.
Сначала позвонила свекровь. Голос дрожал — то ли от слёз, то ли от возмущения.
— Алиночка, что же ты творишь? Игорёк совсем измучился! Снимает какую-то комнатушку, еле сводит концы с концами!
— Валентина Петровна, это наше с Игорем дело.
— Как наше?! Он мой сын! Я не могу смотреть, как он страдает!
— А как я страдала семь лет — вы смотрели спокойно.
— Ты что?! Он же извинился! Цветы дарил! Что ещё надо?!
— Мне нужно понять, готова ли я жить с человеком, который меня не уважает.
— Не уважает?! Да он на тебе женился! Прописал в квартире! Обеспечивал!
Я глубоко вдохнула.
— Валентина Петровна, я работаю. Квартира моя. Обеспечивала я себя сама. И прописка — не подарок, а формальность.
Она всхлипнула и отключилась.
Вечером пришло сообщение от Игоря. Фотография — он в маленькой комнате, на узкой кровати, выглядит несчастным.
«Вот где я теперь. Надеюсь, ты довольна».
Первая реакция — жалость. Вторая — злость.
Он опять пытается сделать меня виноватой.
Позвонила Оксане.
— Он шлёт фото, как ему плохо.
— Классическая манипуляция, — спокойно ответила подруга. — Не ведись.
— Но мне правда его жалко...
— Алин, ему жалко себя. А тебя он семь лет не жалел. Когда ты плакала в ванной — он жалел? Когда ты бросила рисование — он пожалел?
Она была права.
— Спасибо, Ксюш.
— Держись. Ты молодец.
Я удалила фото, не ответив.
И легла спать спокойно.
Ещё через неделю Игорь предложил встретиться. Официально. В кафе.
— Хочу поговорить серьёзно. Без эмоций. По-взрослому.
Я согласилась.
Мы сидели в небольшом кафе на первом этаже типовой девятиэтажки. Через окно были видны детская площадка, гаражи, бабушки на лавочке.
Игорь заказал кофе, я — чай. Молчали неловко.
— Алина, я много думал, — начал он. — Понял, что был не прав. Хочу всё исправить.
— Как именно?
— Ну... буду помогать по дому. Уборка, стирка, готовка — всё пополам. Честно.
— Хорошо. А что ещё?
Он растерялся.
— Как что ещё? Этого мало?
— Игорь, дело не только в уборке. Дело в уважении. Ты семь лет относился ко мне как к прислуге. Критиковал, обесценивал, требовал. А когда я отказалась терпеть — привёл чужую женщину и объявил её хозяйкой. В моей квартире.
— Я же извинился за это!
— Ты извинился за форму. Но не понял суть.
— Какую суть?!
Я посмотрела ему в глаза.
— Ты не видишь меня. Человека. Личность. Ты видишь функцию — жену, которая должна убирать, готовить, молчать. И даже сейчас, обещая помогать, ты думаешь о действиях. А не об отношении.
Он молчал. Потом тихо спросил:
— И что теперь?
— Не знаю, Игорь. Мне нужно время. Много времени.
— Сколько? Месяц? Два?
— Может, больше. Может, никогда.
Лицо его исказилось.
— То есть ты меня тянешь?! Держишь на крючке?!
— Нет. Я живу свою жизнь. И советую тебе жить свою.
Встала, оставив деньги за чай.
Маска сорвалась. Он злился. И я увидела — старый Игорь никуда не делся. Просто научился красиво говорить.
Вышла на улицу. Дышала полной грудью.
Свободно.
Прошёл месяц.
Я записалась на онлайн-курс графического дизайна. Рисовала по вечерам — то акварелью, то на планшете. Работы получались всё лучше.
Вера Михайловна предложила участвовать в групповой выставке начинающих художников.
— Ваши пейзажи достойны показа, — сказала она. — Подумайте.
Я думала три дня. И согласилась.
На работе коллега Андрей, с которым мы иногда обедали вместе, заметил перемены.
— Алина, вы какая-то другая стали. Светитесь.
— Просто... нашла время для себя.
— Это заметно. Кстати, в субботу в «Лофт-пространстве» открытие фотовыставки. Не хотите составить компанию?
Я на секунду задумалась. Потом кивнула:
— С удовольствием.
От Игоря пришло сообщение поздно вечером:
«Алина. Я понял, что ты не вернёшься. Наверное, я заслужил это. Желаю тебе счастья. Правда».
Я читала, и внутри была пустота. Ни боли, ни облегчения. Просто пустота на месте, где когда-то была привязанность.
Набрала ответ:
«Игорь, я желаю тебе найти человека, который будет готов жить по твоим правилам. Но это не я. Береги себя».
Отправила. Заблокировала номер.
Села у окна с чашкой чая. За стеклом город жил своей жизнью — огни, машины, люди, спешащие куда-то.
Я открыла альбом, взяла кисть.
Рисовала долго — ночной город, огни в окнах, силуэт женщины у окна. Свободной.
Когда закончила, отодвинулась и посмотрела.
Хорошо получилось. По-настоящему хорошо.
На телефоне высветилось уведомление — письмо. «Приглашаем к сотрудничеству в качестве иллюстратора...»
Я читала и улыбалась.
Жизнь продолжалась. Моя жизнь.
И впервые за много лет я точно знала — я на своём месте.
Свободная. Сильная. Настоящая.