Родион Раскольников в романе Ф.М. Достоевского «Преступление и наказание» — двойственный персонаж, двойственны и его мотивы: одновременно мотивированные общественной пользой (хотя этот момент я истолковала бы как цель, оправдывающую средства) и желанием доказать себе право на место в этом мире. Рождение теории о правоимеющих у героя — решительный бунт против Бога, который начинается из огорченного чувства, расколотой души. В этом романе принято называть трех двойников Раскольникова — Лужина, Свидригайлова и Лебезятникова. Все эти персонажи — герои современности, в каждом из которых Достоевский запечатлел особенности определенных типов людей из русского народа. В романе роль двойников очень значительная — автор опровергает истинность теории Раскольникова и доводит до апогея возможную судьбу главного героя, раскрывая самые темные уголки его души и вероятный ее конец в случае окончательного отвержения Бога в его жизни. Попутно в лице двойников Родиона Достоевский раскрывает различные типы взаимоотношений души с идеями, которые она принимает на себя и далее становится с ними неделима.
Лужин, успешный адвокат и делец современности, превращается в двойника благодаря его собственной теории и жизненной позиции, оформленной ясно и непоколебимо четко. Его бог — денежный, именно он и стоит во главе всех суждений героя:
«...Более всего на свете любил и ценил он, добытые трудом и средствами, свои деньги. Они равняли его со всем, что было выше его.»
В Петербурге Лужин намеревается развивать успех своей карьеры, а выгодный для него брак с Дуней, к которому его побудил лишь хладнокровный расчет, мог этому росту поспособствовать. Достоевский нарисовал образ омерзительно расчетливого, наглого и циничного человека современности, на пути перед которым нет совершенно никаких преград. Автор разоблачает нам его, во-первых, в его неискренном и практическом намерении жениться на Дуне, во-вторых, в его омерзительном поведении с самим Родионом, и, наконец, в самом ужасном — его подлом поступке по отношению к Соне, где он с особой жестокостью и удовольствием намеревался оклеветать невинную девушку. Это человек, для которого все средства хороши, на его пути к цели нет препятствий, он идет по головам.
В диалоге с Раскольниковым Лужин высказывает свою теорию, очень похожую на теорию главного героя, но все же теорию «на следующем этапе» отмирания души.
«Если мне, например, <…> до сих пор говорили: «возлюби», и я возлюблял, то, что из этого выходило? выходило то, что я рвал кафтан пополам, делился с ближним, и оба мы оставались наполовину голы, по русской пословице: «Пойдешь за несколькими зайцами разом, и ни одного не достигнешь». Наука же говорит: возлюби, прежде всех, одного себя, ибо все на свете на личном интересе основано. Возлюбишь одного себя, то и дела свои отделаешь как следует, и кафтан твой останется цел.»
Лужин уже «правоимеющий», он убежден:
«Все богатеют разными способами, так и мне поскорей захотелось разбогатеть.»
Это именно тот этап распада личности, когда, кажется, назад дороги нет. Раскольников подмечает:
«Доведите до последствий, что вы давеча проповедовали, и выйдет, что людей можно резать…».
Теория Лужина внешне не похожа на теорию главного героя «о двух разрядах», она, конечно, явно не разрешает совести пролить кровь, а больше похожа на научно-экономическую теорию, однако, также в корне нарушает Евангельскую истину «возлюби ближнего как самого себя». Да и до кровопролития тут тоже недалеко.
Общую точку соприкосновения между теориями Раскольникова и Лужина можно увидеть в их нарушении христианских заповедей «не убий» и «возлюби ближнего как самого себя». Обоих героев объединяет попытка заменить эти принципы иными формулами: у Раскольникова — «кровью по совести», у Лужина — по сути, «возлюби прежде всего самого себя». Однако это сходство не отменяет принципиальных различий между персонажами. Различия проявляются прежде всего в мотивах поступков. Если действия Лужина носят стопроцентно корыстный характер, то мотивы Раскольникова гораздо сложнее и противоречивее. Иначе выглядят и их внутренние реакции на собственные поступки: Раскольников переживает мучительное, почти болезненное состояние как перед «пробой», так и после преступления, тогда как Лужин действует хладнокровно — и во время подготовки своих подлых замыслов, и после их разоблачения. Наконец, по-разному устроена связь между личностью и теорией у каждого из героев. Для Раскольникова его теория — это выстраданная идея, глубоко сросшаяся с его сознанием, подчинившая себе ум и почти покорившая сердце. Для Лужина же теория «экономической правды» — всего лишь заимствованная у современной науки концепция, служащая удобным прикрытием его главных целей — обогащения, комфорта и самооправдания. Он не просто использует ближнего в личных корыстных целях — он делает это «по науке». Подчинённость разума и сердца Раскольникова его теории составляет трагедию героя. В то время как заигрывание Лужина с модными учениями носит характер фарса — ему необходимы не идеи, а их внешняя оболочка, служащая маскировкой для его отвратительной практичности.
Наметив сходство между теориями Лужина и Раскольникова и указав на их общий знаменатель — безбожие, Достоевский, однако, проводит чёткую границу между самими персонажами — между сознательно выстроенной корыстной практикой одного и идейным заблуждением другого. И в этом скрытом сравнении таких разных по натуре, но таких схожих в мотивациях собственных теорий персонажей Достоевский демонстрирует читателю то, к чему может придти Раскольников, если сделает неверный выбор, если не примет на себя праведное страдание и не очистится. Он превратится в еще одного Лужина.
Смолий Мария, филолог, автор научно-популярных статей
