— Мам, а почему бабушка плачет, когда смотрит на меня?
Марина вздрогнула — как будто кто-то резко открыл окно в мороз.
— Что? — тихо переспросила она, не поднимая головы от раковины.
Вода продолжала бежать, звеня по тарелкам, будто пыталась заглушить вопрос.
— Ну… когда я к ней прихожу, она улыбается, а потом глаза красные, — сказала Полина, стоя в дверях, — я думала, может, я что-то не так делаю?
Марина выключила воду, обернулась.
— Нет, что ты. Просто… бабушка устаёт. Возраст.
Девочка кивнула, но видно было, что не поверила.
— А она меня любит? — спросила почти шёпотом.
Марина почувствовала, как что-то режет внутри.
— Конечно, любит, Полин. Только... у нас с ней всё сложно.
На кухне повисла тишина. За окном шёл серый, вязкий дождь. Капли сбегали по стеклу, как по слезам.
Марина налила себе остывший кофе, села.
Зря они вообще к матери вчера пошли, вспоминала она. Зря. Снова одно и то же — молчание, колкие фразы, усталые взгляды.
— Мам, можно я к бабушке завтра сама схожу? —
Марина чуть не пролила чашку.
— Зачем? —
— Ну… она сказала, что покажет мне старые игрушки, которые были у тебя.
Марина посмотрела в окно. Серое небо висело низко, словно тучи вот-вот лягут на крыши.
— Посмотрим, — только и ответила она.
###
День прошёл в заботах — школа, тетради, проверки. Домой пришла усталая, голова гудела.
В прихожей — запах мокрой одежды, гул стиральной машины в ванной.
Полина уже спала. А муж, как обычно, уткнулся в телефон.
— Как мать? — лениво спросил он, не отрываясь от экрана.
— Как всегда, — коротко ответила Марина.
— Всё та же песня?
— Угу.
— А ты зачем ездила-то тогда?
— Полина настояла.
Он хмыкнул.
— Ну, дети не понимают. Думают, если бабушка — значит, добро.
Марина посмотрела на него — спокойного, отстранённого. Сколько лет они живут вместе, а он ни разу не спросил, что между ней и матерью случилось. Да и она сама не рассказывала. Никому.
###
Всё началось давно.
Тогда, после родов, она приехала жить к матери. Муж только устроился на новую работу, денег не хватало.
Мать вроде помогала, но с первого дня повторяла:
— Марина, ты сама выбрала свою жизнь. Вот и тяните вместе.
Марине хотелось уйти, но некуда было. Помнила, как по ночам сидела на кухне с остывшим борщом и слушала, как в соседней комнате плачет маленькая Полина, а мать сжимает губы:
— Не подниму я тебя в три ночи. Сама рожала — сама вставай.
С тех пор — только дежурное общение.
Поздравления, визиты «для приличия». А настоящего разговора — никогда.
###
На следующий день, когда Марина вернулась из школы, в прихожей уже стояли Полинины резиновые сапоги, заляпанные грязью.
— Я у бабушки была! — крикнула из комнаты дочь.
— Почему не дождалась меня? —
— Я позвонила ей — она сказала, чтобы прихожу.
Марина замерла.
— И как?
— Хорошо. Она показала куклу — в платье с кружевами. Сказала, что это твоя любимая.
Марина тихо села на стул.
— Она и правда у меня была…
Полина подошла ближе, вдруг серьёзно:
— Мам, а бабушка сказала, что ты когда-то очень хотела уехать далеко. В другой город.
Марина замерла.
— Она… говорила это?
— Да. И что тогда случилось что-то… и ты осталась. Она сказала — «из-за меня».
Комната внезапно стала тесной. Шум стиральной машины стих, и воздух будто остановился.
— И она заплакала, — добавила Полина. — Я испугалась.
Марина ничего не ответила. Только аккуратно отодвинула стул и вышла в прихожую. Там пахло сыростью и дешёвым порошком.
На вешалке висела её старая куртка, поцарапанная на рукаве — мать шила её ещё тогда, двадцать лет назад.
Она достала телефон, набрала номер.
— Мам, это я. Нам надо поговорить.
Молчание на том конце.
— Хорошо, — прозвучало глухо. — Приходи.
###
По дороге шёл мелкий моросящий дождь. Машину оставила у почты и шла пешком.
Во дворе всё как прежде — облупленные качели, мокрые листья, хриплая собака у подъезда.
Подъезд встретил запахом хлорки и старых газет.
Дверь открылась почти сразу.
Мать стояла в халате, волосы небрежно убраны, глаза воспалённые.
— Заходи, — сказала нехотя.
На кухне — та же клеёнка в цветочек, старый чайник, закипающий шумом.
Марина смотрела на всё это, как на кадр из чужого фильма.
— Мам, зачем ты ей сказала про тот город? — начала она прямо.
— Она спросила, — устало ответила та. — Я не умею врать детям.
— А мне ты врала?
— Тебе я… берегла.
Марина фыркнула.
— Берегла? Это ты называешь «беречь» — толкать, осуждать, не помочь?
— Я боялась, — спокойно сказала мать. — Что ты сделаешь ту же ошибку, что я.
Марина засмеялась сухо.
— Какую ещё ошибку?
— Полюбишь до потери себя.
Молчание. Только чайник зашипел и выключился.
Марина встала.
— Двадцать лет ты молчала — и сейчас решила философствовать?
— Нет, я просто устала. И да, я плачу, когда на неё смотрю, — мать прикрыла глаза рукой. — Потому что вижу тебя. Ту, что тогда ушла бы, если бы я не удержала.
Марина резко отвернулась.
— Значит, ты признаёшь — ты меня удержала специально.
— Да. Думала, спасу.
Марина пошла к двери.
— Спасла, — прошептала. — Только не меня.
На улице снова моросил дождь.
###
Дома — тихо. Полина рисовала за столом.
— Мам, бабушка передала тебе пакет. Сказала — только не открывай при мне.
Марина удивлённо взяла. Сверху — старый платок, внутри — конверт.
На нём: «Если тебе когда-нибудь станет тяжело — открой». Почерк матери.
Она села на диван, долго смотрела на него, не решаясь.
Пальцы дрожали.
Разорвала край.
Внутри — фотография: молодая Марина с чемоданом, на фоне вокзала. Сбоку — мать, держащая её за руку.
На обороте: «Ты не знала, что я поехала с тобой тогда, до перрона. Просто не смогла отпустить. Прости, если этим сломала тебе крылья».
Марина прикрыла глаза, чувствуя, как внутри холод и злость медленно сменяются чем-то другим.
Она вдруг поняла, что всё это время мать плакала не о прошлом, а о ней — о той дочери, которая так и не уехала.
Слёзы потекли бесшумно, по одному.
Дочь подошла, обняла.
Марина впервые не ответила словом — только погладила по волосам, глядя сквозь них куда-то в осень, где всё начиналось.
Конец 1 части, продолжение уже доступно по ссылке, если вы состоите в нашем клубе читателей. Читать 2 часть...