Я открыла дверь и замерла. В прихожей стояли три огромных чемодана, две сумки и коробка с обувью. А в проёме детской комнаты, ТОЙ САМОЙ комнаты, которую мы с Олегом полгода обустраивали для Лизы, стояла моя сводная сестра Светлана с ключами в руке.
– Привет, Вер, – она улыбнулась так, будто ничего особенного не происходит. – Я уже всё занесла, постельное бельё нашла в шкафу, надеюсь, не против?
Я посмотрела на неё, потом на чемоданы, потом снова на неё. В голове было пусто. После восьмичасовой смены в гостинице, где половина постояльцев жаловалась на холод в номерах, а вторая половина требовала срочно починить телевизоры, я мечтала только о горячем душе и диване. Но точно не об этом.
– Света, что происходит?
– Ну как что, – она прошла мимо меня на кухню и включила чайник. – Папа дал мне ключи. Сказал, что ты не будешь против, если я поживу тут какое-то время. У меня проблемы со съёмной квартирой, хозяева затеяли ремонт, пришлось съезжать. А искать новую зимой, сама понимаешь, сложно и дорого.
Я стояла, всё ещё в пуховике, и чувствовала, как по спине ползёт холод, который не имел ничего общего с январским морозом за окном.
– Папа дал тебе ключи от МОЕЙ квартиры?
– Верочка, ну не начинай, – Светлана достала две чашки из шкафа. – Мама говорила, что вы всей семьёй это обсудили. Что решили помочь мне в трудной ситуации. Я же твоя сестра, в конце концов.
– Какой семьёй? Меня никто ни о чём не спрашивал!
В этот момент из большой комнаты выбежала Лиза. Волосы растрёпаны, щёки красные, глаза на мокром месте.
– Мама! – она кинулась ко мне. – Тётя Света сказала, что это теперь её комната, и забрала моего зайца! И мои карандаши! И сказала, что я должна спать с вами!
Я присела перед дочкой и обняла её. Семь лет назад мы с Олегом сделали всё, чтобы у Лизы была своя комната. Купили детский гарнитур, наклеили обои с бабочками, поставили полки для книг. Это была ЕЁ территория, ЕЁ маленький мир.
– Лизонька, иди пока к бабушке Тамаре, договорились? Попроси печенья с молоком. Я скоро приду за тобой.
Лиза всхлипнула, кивнула и побежала к соседке через площадку. А я медленно поднялась и посмотрела на Светлану, которая невозмутимо разливала чай по чашкам.
– Собирай вещи. Немедленно.
– Верка, ты чего? – она нахмурилась. – Мама же сказала...
– Мне плевать, что сказала Ирина Петровна! Это МОЯ квартира! Моя по завещанию бабушки! И папа тут вообще ничего не решает!
– Погоди, погоди, – Светлана подняла руку. – Папа прописан здесь с 1995 года. Мама консультировалась, она говорит, что у него есть права на эту квартиру. И раз так, то он может...
Дверь хлопнула – это вернулся Олег. Он зашёл в прихожую, увидел чемоданы, увидел меня и Светлану на кухне, и его лицо стало жёстким.
– Что это? – он показал на чемоданы.
– Света говорит, что папа дал ей ключи, – я еле сдерживала голос. – И что Ирина Петровна сказала, будто у отца есть права на квартиру.
Олег прошёл на кухню и встал рядом со мной. Он был весь в пыли со стройки, пах морозом и бетоном, но в этот момент я была так благодарна, что он здесь.
– Светлана, – сказал он медленно. – У тебя ровно час, чтобы собрать свои вещи и уйти. Иначе я позвоню в полицию.
– Ты не можешь так просто меня выгнать! – она вскочила. – Это же не по-людски! Мне некуда идти!
– Должно было бы прийти в голову раньше, – Олег повернулся ко мне. – Вера, где документы на квартиру?
Я достала из шкафа папку с бумагами. Олег полистал, кивнул.
– Квартира полностью оформлена на Веру по завещанию её бабушки, – он показал Светлане свидетельство. – Никаких прав у твоего отца нет. Прописка не даёт права собственности. Так что собирайся.
Светлана схватила телефон и быстро набрала номер.
– Мам, тут такое дело... Они меня выгоняют... Нет, серьёзно, прямо сейчас... Приезжай, пожалуйста.
Следующий час был похож на кошмар. Светлана отказывалась уходить, Олег стоял насмерть, требуя, чтобы она собиралась. Я металась между ними, пытаясь не сорваться на крик. Потом приехала Ирина Петровна – в дорогой шубе, с высокомерным выражением лица.
– Вера, – она даже не поздоровалась. – Ты совсем совесть потеряла? Сестру родную на улицу выгоняешь в такой мороз?
– Во-первых, она не совсем родная, – я сжала кулаки. – А во-вторых, эта квартира МОЯ. И никто не имел права давать ключи без моего разрешения.
– У Виктора Николаевича есть права на эту квартиру, – Ирина Петровна говорила так уверенно, что на секунду я даже засомневалась. – Он прописан здесь больше двадцати лет. И он имеет полное право распоряжаться жилплощадью.
– Неправда, – вмешался Олег. – Прописка не даёт права собственности. Это прописано в Жилищном кодексе.
– Вот ещё, нашёлся юрист! – мачеха презрительно скривилась. – Светочка останется здесь, и точка. У вас же большая квартира, три комнаты. Поживёт в одной, вам не убудет.
Я посмотрела на эту женщину, которая двадцать лет назад пришла в нашу семью после смерти мамы, и вдруг поняла – она всегда меня ненавидела. Просто раньше это было не так заметно. Мама умерла, когда мне было одиннадцать. Через год папа привёл Ирину Петровну с пятилетней Светкой. Я пыталась быть хорошей, пыталась принять новую семью. А бабушка, мамина мама, молча смотрела на всё это и, видимо, понимала больше, чем говорила. Потому и оставила квартиру мне.
– Ирина Петровна, – я выпрямилась. – Завтра я иду к отцу в больницу и выясняю, кто и зачем дал Светлане ключи. А сейчас прошу вас обеих покинуть МОЮ квартиру.
– Не пустят тебя к нему, – мачеха усмехнулась. – Только близкие родственники. А ты же знаешь, какие у вас с отцом отношения последние годы.
Она была права. После того как папа окончательно встал на сторону Ирины Петровны во всех конфликтах, мы виделись редко. На дни рождения Лизы, на Новый год. Формально, холодно.
– Тогда я позвоню ему, – я достала телефон.
– У него приступ был, – мачеха перехватила мой взгляд. – Сердце. Ему нельзя волноваться. Врачи запретили любые стрессовые разговоры.
– Как удобно, – буркнул Олег.
В итоге они всё-таки ушли, но Светлана забрала только одну сумку, оставив чемоданы. «Я вернусь завтра за остальным, когда ты успокоишься», – сказала она на прощание. И в её глазах я увидела что-то такое, что заставило меня насторожиться. Уверенность. Она была слишком уверена в себе.
Ночью я не спала. Лиза устроилась на раскладушке рядом с нашей кроватью, всхлипывая во сне. Олег ворочался и бормотал что-то про то, что надо было сразу вызвать полицию.
– А вдруг она права? – прошептала я в темноту. – Вдруг папа действительно имеет какие-то права?
– Вера, прекрати, – Олег приподнялся на локте. – Завтра я позвоню Антону. Он юрист, разберётся. А ты успокойся и спи.
Но спать не получалось. В голове крутилось одно: «У Виктора Николаевича есть права на эту квартиру». Может, есть? Может, я чего-то не знаю?
Утром я поехала в больницу. Стояла у дверей палаты отца минут двадцать, пока дежурная медсестра выясняла, можно ли меня пустить. В итоге вышла Ирина Петровна, всё в той же шубе, и холодно сообщила:
– Виктору Николаевичу нельзя волноваться. Врач категорически запретил любые разговоры о семейных проблемах.
– Я хочу просто увидеть его.
– Нет. Он спит. И вообще, Вера, ты всегда была неблагодарной. Отец столько для тебя сделал, а ты даже сестре не можешь помочь в трудной ситуации.
Я стояла и смотрела на неё, и мне вдруг стало так обидно, что захотелось расплакаться. Но я не могла. Не перед ней.
– Если отец действительно давал Светлане ключи, пусть скажет мне это сам.
– Скажет, когда врачи разрешат. А пока разбирайтесь без него. Он так и просил – чтобы мы сами всё решили, не беспокоя его.
Я вернулась домой злая и напуганная одновременно. Олег уже уехал на работу, Лиза была в школе. Квартира казалась чужой. Я зашла в детскую – чемоданы Светланы стояли у стены, на кровати лежали её вещи. Как будто она просто вышла ненадолго и сейчас вернётся.
Вечером приехал Антон, брат Олега. Высокий, худой, в очках, вечно занятый. Он разложил на столе документы на квартиру и внимательно их изучил.
– Всё чисто, – сказал он наконец. – Квартира полностью твоя, Вера. Завещание оформлено правильно, бабушка была в здравом уме, есть все подписи и печати. Прописка отца действительно есть, но она не даёт ему права собственности. Он может здесь жить, но не может никому передавать права на квартиру или распоряжаться ей.
– Значит, Светлана врёт?
– Либо врёт, либо её ввели в заблуждение, – Антон снял очки и потёр переносицу. – Вопрос в другом: зачем? Просто переночевать пару дней – это одно. А вот настаивать на каких-то правах, да ещё и с такой уверенностью... Тут что-то не так.
– Что ты имеешь в виду?
– Я имею в виду, что надо быть осторожными. Не выгоняйте её силой. Не меняйте замки, пока она официально не заберёт вещи. Иначе она может обратиться в полицию, и у вас будут проблемы.
– То есть мы должны просто терпеть?
– Нет, – Антон собрал документы в папку. – Я завтра сделаю несколько звонков, узнаю, не консультировалась ли Ирина Петровна у кого-нибудь по поводу этой квартиры. У меня есть знакомые в нескольких юридических конторах. Если она искала способы оспорить завещание или получить права на квартиру, я узнаю.
На следующий день я вышла на работу. Весь день пыталась сосредоточиться на постояльцах и их проблемах, но в голове крутилось одно: что будет, когда я вернусь домой? Светлана вернётся? Или снова придёт Ирина Петровна с угрозами?
Вечером, уже стемнело, я шла от автобусной остановки к дому и увидела соседку, Тамару Ивановну. Она стояла у подъезда с сумками, видимо, вернулась из магазина.
– Верочка, – она окликнула меня. – Иди сюда на минутку.
Мы зашли в подъезд, и Тамара Ивановна понизила голос:
– Слушай, я тут хотела тебя предупредить. Две недели назад я видела твою мачеху. Она встречалась возле дома с каким-то мужчиной. Высокий такой, в сером пальто. Они спорили о чём-то, я даже слышала обрывки – что-то про документы и сроки.
– Документы?
– Ну да. А потом, дня через три, этот же мужчина приходил к вам в квартиру. Я как раз мусор выносила, видела, как он в вашу дверь звонил. Дверь открыла твоя сестра, они о чём-то поговорили, и он ушёл.
– Когда это было?
– Прямо перед тем, как Светлана к вам вселилась. Дня за два, наверное.
Я поблагодарила Тамару Ивановну и поднялась домой. Мысли вертелись бешено. Какой мужчина? Что за документы? Что вообще происходит?
Дома Олег уже готовил ужин, а Лиза делала уроки за кухонным столом.
– Вер, у тебя такое лицо, – Олег выключил плиту. – Что случилось?
Я рассказала про разговор с соседкой. Олег нахмурился.
– Завтра я попрошу Дениса, моего напарника, посидеть пару часов возле подъезда, – сказал он. – Посмотрим, кто тут ходит и что делает.
– Может, я параноик? – я опустилась на стул. – Может, это просто совпадение?
– А может, и нет, – Олег налил мне чаю. – Лучше перестраховаться.
На следующий день, около восьми вечера, Олег позвонил мне на работу.
– К Светлане приходил мужчина. Денис сфотографировал его. Высокий, в сером пальто, лет сорока. Я отправил фото Антону, он попробует выяснить, кто это.
Антон перезвонил через час.
– Это Максим Петров, риелтор. Специализируется на сложных сделках с недвижимостью. В основном работает с наследством, оспариванием прав и прочим.
– Зачем риелтор Светлане?
– Вот и я о том же, – голос Антона был серьёзным. – Вера, завтра я встречусь с одним своим знакомым. Он работает в конторе, которая часто консультирует по жилищным спорам. Посмотрим, что он скажет.
Я легла спать с тяжёлым чувством. Что-то шло не так. Что-то большее, чем просто желание Светланы пожить пару дней в моей квартире.
Утром следующего дня Антон приехал к нам с очень серьёзным лицом. Он дождался, пока Олег отвезёт Лизу в школу, и выложил всё как есть:
– Ирина Петровна консультировалась у трёх юристов. Все три отказались с ней работать, потому что её запрос был... скажем так, на грани законности. Она искала способ оспорить завещание твоей бабушки.
Я почувствовала, как земля уходит из-под ног.
– Оспорить? Но как? Бабушка умерла пять лет назад!
– Есть способы. Например, доказать, что бабушка была невменяемой, когда составляла завещание. Или что её ввели в заблуждение. Но все юристы сказали, что шансов практически нет – завещание оформлено по всем правилам, есть справка от психиатра о том, что твоя бабушка была в здравом уме.
– Тогда зачем всё это?
– А вот тут интересное, – Антон достал листок с записями. – Один юрист, не самый чистоплотный, по слухам, подсказал ей другую схему. Если Светлана пропишется в квартире и проживёт там определённое время, а ты при этом будешь вынуждена съехать...
– Съехать? Куда?
– Ну, например, из-за конфликта. Из-за невозможности жить под одной крышей. Тогда можно попробовать через суд доказать, что ты фактически не пользуешься квартирой, а Светлана – пользуется. И потребовать перераспределения долей или даже признания права собственности за ней.
– Это же бред! – я вскочила.
– Конечно, бред. Шансов на успех почти нет. Но попытаться можно. Особенно если затянуть процесс, измотать тебя морально и финансово. Иски, суды, экспертизы... Это могут быть годы.
Олег ударил кулаком по столу.
– Значит, она специально вселяется сюда, чтобы выжить нас?
– Похоже на то, – Антон кивнул. – И Ирина Петровна за этим стоит. Она всегда считала несправедливым, что Вере досталась трёхкомнатная квартира, а Светлане ничего.
Я села обратно и закрыла лицо руками. Значит, всё это – спектакль. Съёмная квартира, ремонт, «временно пожить». Всё ложь.
– Что нам делать?
– Не давать ей прописаться, – твёрдо сказал Антон. – Ни в коем случае. И желательно, чтобы она вообще не жила здесь долго. Чем меньше времени она проведёт в квартире, тем лучше для вас.
В этот вечер я пришла домой и обнаружила кошмар. Светлана не просто вернулась – она принесла свою мебель. В детской комнате стоял её комод, кресло, на стене висели её фотографии. Вещи Лизы были сложены в коробки и задвинуты в угол.
– Что ты делаешь?! – я стояла в дверях и не верила своим глазам.
– Обустраиваюсь, – Светлана спокойно развешивала одежду в шкафу. – Раз уж я тут поживу какое-то время, надо как-то устроиться.
– Какое время?! Ты должна была съехать!
– Мама сказала, что я имею право здесь находиться. И вообще, я уже подала заявление на регистрацию по месту жительства.
– ЧТО?!
– Ну да, – она повернулась ко мне. – В паспортный стол. Через неделю приедут, проверят, что я действительно тут живу, и пропишут. Мама всё узнала, это законно.
Я выбежала из комнаты и позвонила Олегу. Он примчался домой через полчаса, весь красный от злости. Началась жёсткая перепалка. Светлана стояла на своём, говорила, что имеет право, что это решение отца, что мы не можем её выгнать.
– Я могу и выгоню! – рявкнул Олег. – Прямо сейчас, со всеми твоими вещами!
– Только попробуй, – Светлана схватила телефон. – Я сразу в полицию позвоню. Скажу, что меня насильно выгоняют на улицу, угрожают. Посмотрим, что скажут копы.
Олег сделал шаг к ней, но я его остановила. Антон предупреждал – никакого насилия, никаких угроз. Иначе мы сами окажемся виноватыми.
Светлана снова позвонила матери. Ирина Петровна приехала через двадцать минут, и вместе с ней... вместе с ней пришёл папа.
Я замерла. Он был бледный, осунувшийся, передвигался медленно, держась за перила. На нём была старая куртка, которую я помнила ещё с детства. И в его глазах я увидела растерянность.
– Что здесь происходит? – он тяжело опустился на стул в прихожей.
– Вот, – Ирина Петровна ткнула пальцем в меня. – Твоя дочь выгоняет Светочку на улицу. В мороз! Представляешь?!
– Пап, – я подошла к нему. – Ты правда дал Светлане ключи? Ты правда разрешил ей тут жить?
Он помолчал, потом кивнул.
– Она сказала, что у неё проблемы со съёмной квартирой. Что хозяева делают ремонт и ей надо на пару дней съехать. Я дал ключи, да. Думал, пару дней переночует, и всё.
– Пару дней? – Олег выступил вперёд. – А она тут мебель свою тащит! И на прописку подала!
– Что? – отец посмотрел на Светлану.
– Пап, ну я же не могу жить в чемоданах, – она заговорила быстро. – И с пропиской... Мама сказала, что это будет проще, для документов всяких. Для работы.
– Какая прописка?! – отец попытался встать. – Я тебе разрешил ПЕРЕНОЧЕВАТЬ! А не прописываться!
Ирина Петровна схватила его за руку.
– Витя, успокойся, сердце!
– Не успокоюсь! – он всё-таки встал. – Что вы тут устроили?!
Антон, который всё это время молча стоял в стороне, подошёл и положил на стол папку с документами.
– Виктор Николаевич, вас не смущает, что ваша жена консультировалась у трёх юристов о том, как оспорить завещание матери Веры?
Отец замер.
– Что?
– Ирина Петровна искала способы отсудить эту квартиру для Светланы, – Антон говорил спокойно и чётко. – Один юрист подсказал схему: прописать Светлану здесь, создать конфликтную ситуацию, чтобы Вера съехала, а потом через суд попробовать перераспределить доли. Вот зачем всё это.
– Неправда! – закричала Ирина Петровна. – Вы всё врёте! Я просто хотела узнать...
– Что узнать? – отец повернулся к ней, и лицо его было страшным. – Как отобрать у моей дочери квартиру, которую ей оставила моя мать?!
– Это несправедливо! – мачеха закричала. – Вере досталась целая квартира, а Светочке ничего! Это же неправильно!
– Мама завещала квартиру Вере, потому что хотела этого! – отец повысил голос, и Ирина Петровна попятилась. – Это была ЕЁ воля! ЕЁ решение! И я НИКОГДА не собирался это оспаривать!
– Но Света твоя дочь! – не унималась мачеха.
– И Вера тоже моя дочь! – он развернулся к Светлане. – Собирай вещи. Немедленно. Ты уезжаешь отсюда прямо сейчас.
– Пап...
– Немедленно!
Светлана заплакала. Она стояла посреди прихожей, и по её щекам текли слёзы.
– Я не хотела, – шептала она. – Мама сказала, что это единственный выход. Что после развода мне негде жить. Что Вера всё равно нас не любит. Что надо думать о своём будущем.
– Думать о будущем – не значит отбирать чужое! – отец схватился за стену. – Господи, как же мне стыдно.
Ирина Петровна попыталась что-то сказать, но отец резко махнул рукой.
– Молчи! Мне противно! Ты знала, что я никогда бы на это не согласился. Поэтому и врала мне! Говорила, что Вера сама предложила! Что они всё обсудили!
– Я хотела лучшего для дочери!
– Ты хотела украсть квартиру! – отец осел на стул и тяжело задышал.
Следующий час прошёл в каком-то тумане. Светлана собирала вещи, всхлипывая. Ирина Петровна металась по квартире, пытаясь оправдаться. Олег стоял у двери, скрестив руки на груди. Антон разговаривал по телефону, выясняя, как отозвать заявление на прописку.
Когда Светлана наконец вышла из детской с последней сумкой, она остановилась передо мной.
– Прости, – прошептала она. – Я правда попала в сложную ситуацию. Муж оставил меня ни с чем, работа так себе, съёмная квартира стоит половину зарплаты. Мама обещала, что всё уладит, что у неё есть план. Я поверила.
Я молчала. Не могла ничего сказать. Обида была слишком сильной.
– Я понимаю, что ты меня не простишь, – Светлана вытерла слёзы. – Но спасибо, что не вызвала полицию. Мама говорила, что ты злая и мстительная. Но ты не такая.
Они ушли – Светлана с вещами, Ирина Петровна с каменным лицом. Отец остался. Он сидел на стуле в прихожей и смотрел в пол.
– Мне очень стыдно, Верочка, – сказал он тихо. – Я не знал. Клянусь, я не знал, что они это затеяли.
– Пап, тебе надо отдохнуть, – я присела рядом. – Сердце...
– К чёрту сердце, – он поднял на меня глаза. – Я столько лет был плохим отцом. Всегда вставал на сторону Ирины. Всегда считал, что ты должна уступать, потому что ты старше, потому что у тебя есть эта квартира. А оказывается, пока я думал, что помогаю всем ужиться, моя жена планировала, как отобрать у тебя единственное, что осталось от твоей мамы и бабушки.
– Пап, не надо.
– Надо. Я должен это сказать. Прости меня. За эти двадцать лет. За то, что не защищал тебя. За то, что позволил Ирине вести себя так, будто ты чужая в нашей семье.
Мы сидели молча. Олег деликатно ушёл на кухню. Антон собрал документы и тоже вышел.
– Я буду приходить, – сказал отец, вставая. – Если позволишь. Хочу видеть Лизу. Хочу... хочу попробовать наладить то, что разрушил.
Я кивнула. Не могла говорить – подступал ком к горлу.
Когда он ушёл, Олег вернулся из кухни и обнял меня. Я стояла и смотрела на закрытую дверь детской, где всё ещё пахло чужими духами Светланы.
– Завтра поменяем замки, – сказал Олег. – На всякий случай.
– На всякий случай, – эхом повторила я.
Вечером, когда Лиза вернулась из школы, мы вместе убирали детскую. Выносили чужую мебель на лестничную площадку, возвращали игрушки на полки, развешивали рисунки. Лиза была такая счастливая, что у неё снова своя комната, что я поняла – оно того стоило. Всё это противостояние, вся эта боль – оно того стоило, чтобы защитить свой дом.
Через месяц, в феврале, я случайно встретила Светлану возле магазина. Она шла с сумками, в старой куртке, выглядела уставшей. Мы неловко поздоровались.
– Как дела? – спросила я, сама не зная зачем.
– Нормально. Нашла однушку в аренду, подешевле. Одна живу, без мамы. Она... мы с ней теперь не очень общаемся.
– А папа?
– С ним тоже. Он очень на неё обиделся. Говорит, что она его использовала.
Мы помолчали. Люди обходили нас, спешили по своим делам. Шёл снег.
– Как Лиза? – спросила Светлана.
– Хорошо. Учится, растёт.
– Передай ей привет. И папе, если он приходит.
– Передам.
Она кивнула и пошла дальше. А я стояла и смотрела ей вслед. Может быть, когда-нибудь мы сможем нормально общаться. Может быть, время залечит эту рану. Но не сейчас. Сейчас было слишком рано.
Я развернулась и пошла домой. В свою квартиру. В свой дом. Который я защитила.
Но Вера и представить не могла, что через полгода эта история повторится снова. Только на этот раз звонить будет не Светлана, а тот самый риелтор Максим Петров. И принесёт он новость, от которой у неё похолодеет кровь: "Ваша квартира была предметом залога. Завтра приедут судебные приставы."
Конец 1 части, продолжение уже доступно по ссылке, если вы состоите в нашем клубе читателей. Читать 2 часть...