– Оль, ты сидишь? – голос Веры дрожал так, что я сразу поняла: случилось что-то серьёзное.
– Сижу. Что случилось?
– Я взяла твои деньги. С той карты, которую ты год назад получала. Помнишь, дубликат был?
Я молчала. В голове медленно выстраивалась цепочка: дубликат, который я получила в банке, когда потеряла основную карту. Я его дома оставила на столе, потом забыла про него. Это было как раз когда Вера приходила... Боже.
– Сколько? – я услышала свой голос как будто со стороны.
– Триста сорок тысяч. Оль, я верну, честно. Просто нам совсем некуда было деться. Игорю не платили три месяца, компания закрылась. Свекровь требовала деньги за коммуналку, грозилась выгнать. У нас Алиса, понимаешь? Ребёнок! Ты же родная, потом разберёмся.
Я положила трубку. Руки тряслись так, что телефон выпал на диван. Триста сорок тысяч. Из восьмисот пятидесяти, которые я собирала пять лет. Пять лет экономии на всём, отказов от отпусков, одежды, развлечений. Каждая копейка шла в эту копилку. На квартиру. На своё жильё. На независимость.
А Вера просто взяла. Без спроса. Будто это не мои деньги, а общие. Будто она имела право.
Я схватила телефон, позвонила обратно.
– Как ты могла?! – закричала я, не дав ей сказать ни слова. – Это моя жизнь! Я пять лет копила! Понимаешь, пять лет!
– Оль, прости, прости... – Вера всхлипывала. – Я не знала, что ещё делать. Мы должны были сто десять за коммуналку, нас бы выгнали! Алисе четыре года, ей нужна крыша над головой!
– И ты решила украсть мою крышу?! Ты хоть понимаешь, что натворила? Это же карта была на моё имя!
– Я думала, ты не пользуешься ею... Я не хотела тебе вредить, честное слово. Просто выхода не было. Игорь устроился на новую работу, в феврале получит первую зарплату, мы начнём возвращать. По пятнадцать тысяч в месяц. Ну, двадцать, если получится.
Двадцать тысяч в месяц. Это полтора года минимум. А скорее всего два. Или больше, потому что у них постоянно будут возникать новые расходы, новые причины не отдавать.
– Вер, ты понимаешь, что это преступление? Мошенничество?
– Оль, не говори так... Мы же родные. Я вернулась бы к тебе, если бы ты дала. Но ты бы не дала такую сумму, правда же? Ты всегда копишь на свою квартиру, это святое. А у меня ребёнок! Живой человек, которому нужна еда, одежда, тепло!
Я отключилась. Не хотела больше слышать её оправданий. Села на диван и уставилась в стену. В голове крутилась одна мысль: как же так? Как можно взять чужие деньги и считать, что это нормально?
Позвонила мама. Вера, конечно же, уже успела ей пожаловаться.
– Оленька, доченька, ну что ты раскричалась на сестру? Она же в отчаянии была! У неё семья, ребёнок!
– Мам, она украла у меня деньги. Триста сорок тысяч рублей.
– Не кради, доченька, не кради. Она взяла взаймы. В семье так делают. Ты бы сама дала ей, если бы она попросила?
Я задумалась. Честно? Нет. Не дала бы. Потому что знала: не вернёт. У Веры никогда не было денег. Она вышла замуж в двадцать два, сразу родила, сидела дома с ребёнком. Игорь работал где придётся, получал мало. Жили в квартире его родителей, которые уехали на вахту. Еле концы с концами сводили.
– Мам, я бы не дала. Потому что это все мои накопления. На квартиру.
– Вот видишь! А ей деваться было некуда! Ты подумай: её с ребёнком могли на улицу выставить! Антонина угрожала, требовала деньги немедленно! Что Верочке оставалось делать?
– Работать, например. Или попросить у меня меньшую сумму. Но не красть!
– Ой, Оля, не драматизируй. Вернёт она тебе. Куда она денется? Игорь обещал...
Я повесила трубку. С мамой бесполезно. Для неё Вера всегда была маленькой, которую нужно защищать. А я – старшая, у меня нет детей, значит, я могу потерпеть.
На следующий день я поехала к ним. Вера открыла дверь с заплаканным лицом. За её спиной возилась Алиса, играла в кубики.
– Тётя Оля! – девочка радостно побежала ко мне.
Я присела, обняла племянницу. Она была теплая, пахла детским шампунем. Невинная. Не виновата ни в чём.
– Привет, солнышко. Где папа?
– Папа на работе, – Алиса показала на свои кубики. – Смотри, я башню строю!
– Молодец. А ты поиграй пока, хорошо? Мне нужно с мамой поговорить.
Вера прошла в комнату, закрыла за собой дверь. Мы остались на кухне – маленькой, пять квадратов от силы, с облезшим линолеумом и старым холодильником.
– Когда Игорь будет? – спросила я.
– Вечером. Часов в семь. Оль, я правда не хотела... Я понимаю, как ты должна на меня злиться...
– Вера, заткнись. Просто скажи: когда вернёте?
– Игорь говорит, в феврале начнём отдавать. По пятнадцать тысяч.
– Сколько он будет получать на новом месте?
Вера замялась.
– Пятьдесят пять. Но это официально! Потом больше будет!
Пятьдесят пять тысяч. На троих. В нашем городе это копейки. Аренда квартиры такой же – двадцать пять минимум, если брать что-то приличное. Еда, одежда для ребёнка, детский сад... Откуда у них будет пятнадцать свободных тысяч в месяц?
– Ты вообще думала, когда брала?
– Думала! – Вера повысила голос. – Я три ночи не спала, думала! Антонина приехала среди декабря, увидела долги и устроила скандал. Сказала, или мы гасим всё до января, или съезжаем. А у нас не было ничего! Игорю не платили с сентября! Мы на картошке с макаронами сидели! Алисе в сад платить было нечем, я её забрала на две недели, сказала, что заболела!
– И ты решила, что мои деньги – это выход?
– Я решила, что лучше потом разберёмся, чем сейчас на улице окажемся! – Вера стукнула ладонью по столу. – Ты не понимаешь, каково это – иметь ребёнка и не знать, где будешь жить через месяц!
– А ты не понимаешь, каково это – копить пять лет и потерять всё за один день!
Мы замолчали. Алиса в комнате что-то напевала. Невинная песенка из мультфильма.
– Где остальные деньги? – спросила я. – Сто десять на коммуналку. А остальные двести тридцать?
Вера отвела взгляд.
– Кредит закрыла. Который на ремонт брала летом. Там тоже просрочка пошла, проценты капали. Пятьдесят тысяч процентов набежало за три месяца. Надо было срочно гасить, а то коллекторы звонить начали.
Я закрыла глаза. Значит, она не просто взяла на насущное. Она закрыла свои прошлые долги. Которые сама же накопила.
– Игорь знал, что ты взяла у меня деньги?
– Знал, – тихо призналась Вера. – Но он думал, что мы договорились. Я ему сказала, что ты согласна дать в долг.
Я встала.
– Я вечером вернусь. К Игорю. Хочу с ним поговорить.
Вечером я приехала снова. Игорь открыл дверь – высокий, худой, с усталым лицом. Он всегда казался мне слабым человеком. Не плохим, но слабым. Таким, который плывёт по течению и не способен что-то изменить.
– Оля, проходи. Вера сказала, что ты придёшь.
Мы сели на кухне. Вера была в комнате с Алисой.
– Игорь, ты в курсе, что Вера взяла мои деньги без спроса?
Он кивнул.
– Я знал. Оль, прости. Я думал, вы с ней обо всём договорились. Она мне сказала, что ты дала в долг.
– Я не давала. Она взяла сама, без моего ведома. Это карта была на моё имя, я её не использовала, а она её забрала и воспользовалась данными.
Игорь побледнел.
– То есть... без твоего согласия?
– Именно.
Он провел рукой по лицу.
– Господи. Оль, я не знал. Честно. Она сказала, что вы договорились, что ты понимаешь нашу ситуацию...
– Я понимаю. Но у меня тоже есть ситуация. Я пять лет копила на квартиру. Эти деньги – моё будущее. И теперь его нет.
– Мы вернём, – быстро сказал Игорь. – Я обещаю. По пятнадцать тысяч в месяц. Или больше, если получится.
– Игорь, при твоей зарплате это два года. Минимум. Учитывая, что у вас семья и расходы растут. Скорее всего, вы не сможете возвращать стабильно. Будут задержки, причины, непредвиденные траты. Я получу свои деньги лет через пять. Если вообще получу.
Он молчал. Понимал, что я права.
– Давай официально оформим, – предложила я. – Договор займа у нотариуса. С графиком возврата. И залог.
– Залог? – Игорь нахмурился. – У нас нет ничего ценного. Машины нет, техника старая...
– Тогда расписка. Официальная. Что ты признаёшь долг и обязуешься вернуть.
Он задумался.
– Оль, а если я подпишу такое, это может всплыть. На работе узнают. Меня только взяли, испытательный срок. Если узнают, что у меня долги по триста тысяч...
– Значит, не подпишешь?
– Я подумаю. Дай мне время.
Я встала.
– У тебя три дня. Либо договор, либо я иду в полицию.
Игорь вскочил.
– Оль, ты же не серьёзно? Это ж твоя сестра! Вера мать, у неё ребёнок! Если ты заявление напишешь, ей условку дадут!
– А мне триста сорок тысяч дадут назад?
Я ушла, не дожидаясь ответа.
Три дня Игорь не выходил на связь. Вера присылала сообщения: то умоляла, то обвиняла. Мама звонила каждый день, плакала в трубку, говорила, что я разрушаю семью.
Я пошла к Дмитрию Павловичу, коллеге-юристу. Он выслушал всю историю, покачал головой.
– Оля, технически это мошенничество. Она использовала твою карту без разрешения. Но это родная сестра. Если ты напишешь заявление, будет дело. Она может получить условный срок или штраф. Но вероятность, что деньги вернут быстро, всё равно мала. Им назначат выплаты по решению суда, но это растянется.
– Мне важно, чтобы она поняла, что так нельзя, – сказала я. – Что нельзя брать чужое и прикрываться родством.
– Тогда действуй. Но будь готова к тому, что семья от тебя отвернётся.
Я написала заявление в полицию. Принесла все документы: выписки из банка, переписку с Верой, где она признавала, что взяла деньги. Дежурный принял заявление, сказал, что вызовут на допрос обеих.
Вечером позвонил отец. Впервые за всё время он заговорил первым.
– Оль, ты чего делаешь?
– Папа, она украла у меня деньги.
– Я понимаю. Но ты же сестру под статью подводишь. Подумай сто раз.
– Я думала. Пять лет думала о своей квартире. А она одним днём это всё забрала.
Отец вздохнул.
– Знаешь, Оль, я всегда считал, что деньги – это деньги, а семья – это семья. Но я и не знал, что у тебя так много было накоплено. Пять лет... Это серьёзно. Я понимаю тебя.
Я расплакалась. Впервые за все эти дни. Потому что отец понял. Хоть кто-то понял.
– Пап, я не хочу её сажать. Я хочу, чтобы она вернула деньги. Или хотя бы признала, что поступила неправильно. А она всё оправдывается! Говорит, что я должна понять, что у неё ребёнок!
– У неё правда ребёнок. Но и у тебя правда. Оль, делай как считаешь нужным. Я тебя поддерживаю. Только помни: Вера – она не злая. Она просто... глупая. Не умеет думать наперёд. Живёт одним днём.
– Я помню, пап.
Прошло две недели. Веру вызвали на допрос. Она пришла растерянная, со следами слёз. Игорь был с ней. На допросе она призналась, что взяла деньги без спроса, но утверждала, что собиралась вернуть, что у неё не было выбора.
Следователь объяснил ей, что это мошенничество, что может быть возбуждено уголовное дело. Вера расплакалась прямо там, в кабинете.
Вечером мне позвонила женщина. Представилась Антониной Фёдоровной, матерью Игоря.
– Здравствуйте, Ольга. Можно с вами встретиться?
– Зачем? – удивилась я.
– Хочу поговорить. По поводу вашей ситуации с Верой.
Мы встретились на следующий день в кафе. Антонина Фёдоровна оказалась крепкой женщиной лет шестидесяти, с жёстким взглядом и прямой спиной. Она заказала чай, села напротив.
– Я в курсе, что Вера взяла ваши деньги, – начала она без прелюдий. – И я знаю, что вы написали заявление. Правильно сделали.
Я моргнула.
– Простите?
– Я говорю – правильно. Вера всю жизнь была безответственной. В школе училась кое-как, замуж выскочила, не думая. Родила ребёнка, не имея ни копейки. Мой Игорь – тоже не подарок, работать нормально не умеет, но он хоть старается. А она сидит дома и жалуется на жизнь.
Я молчала, не зная, что сказать.
– Когда я узнала, что они задолжали за коммуналку сто десять тысяч, я была в ярости, – продолжила Антонина. – Я им квартиру дала, чтобы жили, а они за полгода такой долг накопили! Я сказала: гасите или съезжайте. Думала, они займут у родителей Веры или ещё где-то. А они вас обокрали.
– Мою сестру, – уточнила я.
– Вас – их, не важно. Главное, что взяли чужое. И теперь вы их под суд подводите. Это правильно. Пусть отвечают. Но...
Антонина сделала паузу, отпила чай.
– Но мне не всё равно. Игорь – мой сын. Если Вера получит условный срок, это скажется на нём. На его работе, на его репутации. И на моей внучке. Алиса ни в чём не виновата.
– Я тоже так считаю, – тихо сказала я. – Но что я могу сделать?
– Я продаю квартиру, – Антонина посмотрела мне в глаза. – Ту, где они живут. Я уже нашла покупателей. Молодая пара, хотят быстро оформить, готовы дать два миллиона четыреста. Я предложу вам сделку: я даю вам ваши триста сорок тысяч из своей доли. Вы забираете заявление из полиции. Игорю и Вере остаётся остальное – на съём жилья и на жизнь.
Я задумалась. Это был выход. Реальный выход. Не через полтора года, не через пять лет, а сейчас. Но...
– А если вы передумаете? Или сделка сорвётся?
– Не сорвётся. Покупатели серьёзные, задаток уже внесли. Сделка через неделю. И я не передумаю. Даю вам слово.
– А Вера? Она в курсе?
– Ещё нет. Но будет. Ей придётся съехать. Искать съёмную квартиру. Это будет хороший урок для неё. Пусть научится ценить то, что имеет.
Я подумала. Вариант был честным. Я получала свои деньги. Вера отвечала за свои поступки – хоть и не судом, но тем, что лишалась бесплатного жилья. Игорь не страдал от судимости жены.
– Хорошо, – сказала я. – Но с условиями. Деньги я получаю в день сделки, до того как заберу заявление. И Вера подписывает расписку, что признаёт долг перед мной. На случай, если что-то пойдёт не так.
Антонина кивнула.
– Согласна.
Сделка прошла через неделю. Покупатели – Иван и Света, молодая семья – оформили документы быстро. Антонина Фёдоровна получила деньги, тут же передала мне конверт с тремястами сорока тысячами. Я пересчитала – всё на месте.
Вера подписала расписку, которую я составила. Она была бледная, молчала. Игорь стоял рядом, смотрел в пол.
– Вы можете жить в квартире до конца января, – сказала Антонина. – Потом новые хозяева въезжают. Ищите съём.
На следующий день я забрала заявление из полиции. Дело закрыли. Следователь сказал, что раз стороны договорились, вопросов нет.
Я позвонила в банк, подала документы на ипотеку. Меня одобрили. Через неделю я нашла квартиру – однокомнатную, в новом доме, недалеко от работы. Хороший район, рядом парк, магазины. Оформили сделку в середине февраля.
С Верой мы не разговаривали. Она прислала одно сообщение: "Ты для меня больше не сестра". Я не ответила.
Мама обижалась. Звонила раз в две недели, голос был холодный, натянутый. Говорила о погоде, о новостях. О Вере не упоминала.
Отец звонил по пятницам. Спрашивал, как дела, как квартира. Про Веру мы не говорили.
В конце февраля отец позвонил вечером.
– Оль, у Веры новость. Родила сына. Назвали Кириллом. Ты снова тётя.
Я долго молчала, держа телефон у уха.
– Как она? Как малыш?
– Нормально. Здоровый мальчик, три восемьсот. Игорь счастлив. Сняли квартиру на окраине, в Заречье. Небольшую, двадцать тысяч в месяц. Игорь работает, получает стабильно. Вера дома с детьми.
– Передай поздравление, – тихо сказала я.
– Передам.
Я положила трубку. Села на новый диван в своей новой квартире. За окном шёл снег. Крупные хлопья медленно падали на подоконник.
Я открыла телефон, нашла последнее сообщение от Веры: "Ты для меня больше не сестра".
Набрала ответ: "Поздравляю. Желаю здоровья малышу".
Отправила. Ответа не было.
Я встала, подошла к окну. Моя квартира. Мой дом. Моя независимость. Я добилась того, чего хотела. Но почему-то внутри было пусто.
Вспомнила, как Вера в детстве таскала меня на руках, когда я была маленькой. Как мы с ней делили последнюю конфету пополам. Как она защищала меня в школе от старшеклассников. Как плакала, когда я уезжала учиться в другой город.
Всё это было. Было по-настоящему. А теперь нет.
Телефон завибрировал. Сообщение от отца: "Вера сказала спасибо. И что передумала насчёт того, что ты не сестра. Просто не знает, как первая написать".
Я посмотрела на экран. Могла бы написать сама. Могла бы сделать первый шаг. Но не стала. Потому что знала: если сделаю, всё вернётся на круги своя. Вера снова будет просить, брать, не возвращать. Прикрываться родством и детьми. А я снова буду не в силах отказать.
Положила телефон на подоконник. Посмотрела на падающий снег. За окном темнело. Город зажигал огни. Моя квартира была тёплой, уютной, моей.
Я заплатила за это цену. И теперь буду жить с этим.
Но я не знала, что Антонина Фёдоровна скрыла от меня главное: квартиру она продавала не от хорошей жизни. И что через месяц мне позвонит врач из онкологии со словами: "Ваши родственники просят передать..."
Конец 1 части, продолжение уже доступно по ссылке, если вы состоите в нашем клубе читателей. Читать 2 часть...