Я владела салоном красоты в центре города. Дела шли отлично, пока в один февральский вечер ко мне не постучала она — Марина, с ребёнком на руках и глазами, полными отчаяния. Я пожалела её, дала работу. А она забрала у меня всё.
***
Стою у окна своего салона и смотрю, как снег заметает улицу. Февраль в этом году злой, колючий. А я чувствую себя ещё хуже, чем эта погода.
Всё началось год назад.
Тогда я ещё была счастливой. Салон "Шарм" приносил стабильный доход, муж Антон работал в строительной компании, мы копили на дом. Жили в двушке на окраине, но мечтали о своём коттедже с садом.
В тот вечер я задержалась в салоне. Доделывала отчётность, проверяла график на следующий день. Мастера разошлись, я одна сидела в кабинете и пила остывший кофе.
В дверь постучали.
Я подняла голову — на пороге стояла женщина лет тридцати с маленьким мальчиком на руках. Худая, бледная, в дешёвой куртке нараспашку. Ребёнок лет трёх спал у неё на плече, уткнувшись носом в шею.
— Закрыто уже, — сказала я, не вставая.
— Пожалуйста, мне очень нужно, — прошептала она. — Я не клиент. Я работу ищу.
Я вздохнула и махнула рукой:
— Заходите, раз уж пришли.
Она вошла, осторожно, будто боялась спугнуть удачу. Села на стул возле стойки администратора, прижимая к себе сына.
— Меня Марина зовут, — начала она дрожащим голосом. — У меня ситуация сложная очень. Я месяц назад из приюта выписалась. С сыном, с Димой. Жить негде, работы нет. Снимаю угол у одной женщины, но она говорит — если через неделю не заплачу, выгонит на улицу.
Я молча смотрела на неё.
— И что, вы думаете, я вам работу дам просто так?
— Я на любую согласна! — всхлипнула Марина. — Уборщицей, помощницей. Хоть полы мыть, хоть мусор выносить. Только официально оформите, пожалуйста. Мне справку нужна для соцслужбы, чтобы сына на учёт поставить, пособие получать.
Я задумалась.
Уборщица мне действительно была нужна. Предыдущая ушла две недели назад — переехала в другой город. Девочки-мастера убирали свои рабочие места сами, но общий зал, санузлы, подсобку никто не хотел драить.
— Какая у вас история? — спросила я. — Почему в приюте были?
Марина опустила глаза:
— Муж избивал. Я терпела, терпела, а потом не выдержала — пожаловалась соседке. Та в полицию позвонила. Приехали, составили протокол. А он разозлился и выгнал нас с Димкой на мороз. Я к маме пошла, а она дверь не открыла. Сказала — сама вышла за него, сама и расхлёбывай.
— И что, прямо на улице остались?
— Ночь в подъезде провели. Утром меня соседи увидели, вызвали скорую. Димка простыл, температура была. В больнице соцслужба подключилась, отправили нас в кризисный центр. Там месяц прожили, пока я документы на развод оформляла.
Голос её дрожал, слёзы текли по щекам. Мальчик проснулся, заворочался.
— Мама, кушать, — пробормотал он сонно.
— Сейчас, солнышко, сейчас, — прошептала Марина и достала из кармана мятое печенье.
Сердце моё дрогнуло.
Я вспомнила себя в детстве. Отец ушёл от нас, когда мне было пять. Мама одна тянула двоих детей — меня и брата. Работала на двух работах, приходила поздно, усталая. Помню, как она плакала по ночам, думая, что мы спим.
— Ладно, — выдохнула я. — Возьму вас. Уборщицей. Зарплата небольшая, но официально. Документы завтра принесёте?
Марина вскочила, схватила мою руку:
— Спасибо! Спасибо вам огромное! Вы даже не представляете, как вы меня спасли!
— Да ладно вам, — смутилась я. — Просто работа. Приходите завтра к девяти. Покажу, что и как.
Она ушла, прижимая к себе сына. Я долго смотрела ей вслед.
А потом позвонила Антону:
— Привет, солнце. Я скоро буду.
— Соскучился, — сказал он. — Ужин готов, жду тебя.
Вот тогда я ещё не знала, что этот телефонный разговор был одним из последних счастливых моментов в моей жизни.
На следующее утро Марина пришла ровно в девять. В руках — пакет с документами, на лице — робкая улыбка.
— Вот, — протянула она паспорт и трудовую. — Всё, что есть.
Я пролистала бумаги. Трудовая почти пустая — работала продавцом в магазине, потом нигде.
— Димку с собой привели?
— Да, он в коридоре сидит. Тихий, не помешает.
— Ладно. Сегодня просто посмотрите, как что устроено. Завтра договор подпишем.
Показала ей подсобку, где хранятся моющие средства, щётки, тряпки. Объяснила, в каком порядке убирать — сначала кабинеты мастеров, потом зал, санузлы в последнюю очередь.
Марина слушала внимательно, кивала.
— Всё поняла, Вера Андреевна. Спасибо вам.
— Да не Вера Андреевна я, — засмеялась я. — Просто Вера. Мне тридцать один всего.
— Вы добрая, — тихо сказала Марина. — Таких сейчас мало.
Я отмахнулась:
— Работайте хорошо, и всё будет нормально.
А потом вернулась в кабинет и забыла о ней. У меня салон на мне — клиенты звонят, девочки конфликтуют, администратор опять накосячила с записью.
Вечером приехала домой. Антон встретил на пороге, обнял:
— Как дела, родная?
— Устала, — призналась я. — Но вроде всё нормально. Новую уборщицу взяла.
— Ну и хорошо, — кивнул он. — Пошли ужинать.
Мы сели за стол. Антон налил вина, поднял бокал:
— За нас. За наш будущий дом.
Я улыбнулась:
— За дом.
Мы чокнулись. А я не знала, что дом этот строить буду уже без него.
Марина работала хорошо. Тихая, исполнительная, всегда вовремя. Димку приводила с собой — сажала в уголок с игрушками, и он там сидел, не мешал никому.
Девочки-мастера полюбили мальчика. Приносили ему сладости, игрушки старые от своих детей. Марина благодарила, смущалась:
— Вы что, зачем? Нам и так хорошо.
— Да ладно тебе, — отмахивалась Настя, мой лучший мастер по маникюру. — Ребёнку радость.
Я тоже потихоньку привязалась к Димке. Иногда, когда была свободна минутка, садилась рядом с ним, играла в машинки.
— Вера, а у вас детей нет? — спросила как-то Марина.
— Нет пока, — ответила я. — Хотим, но как-то не получается.
Она вздохнула:
— А я вот одна с ним. Боюсь, что не справлюсь.
— Справишься, — уверенно сказала я. — Ты сильная.
Она посмотрела на меня благодарно:
— Спасибо. Вы для меня как ангел-хранитель.
Я засмеялась:
— Ну ты загнула.
А через неделю случилось то, чего я не ожидала.
Антон приехал в салон. Раньше он никогда не заглядывал ко мне на работу — некогда было. А тут вдруг:
— Привет, дорогая. Решил заехать, проведать.
— Ой, как приятно, — обрадовалась я. — Проходи, кофе сделаю.
Он вошёл в зал, огляделся. В этот момент из подсобки вышла Марина с ведром и шваброй.
Антон замер.
Марина тоже остановилась, побледнела.
Они смотрели друг на друга несколько секунд.
— Вы знакомы? — удивилась я.
Антон моргнул, очнулся:
— Нет-нет. Просто показалось, что видел где-то.
Марина опустила глаза:
— Мне работать надо. Извините.
Она быстро прошла мимо нас и скрылась в коридоре.
Я нахмурилась:
— Точно не знакомы?
— Да говорю же — нет, — ответил Антон раздражённо. — Просто на кого-то похожа.
Мы попили кофе, поболтали. Но я чувствовала — что-то не так. Антон был напряжённым, рассеянным. Несколько раз поглядывал в сторону коридора.
— Ладно, мне пора, — сказал он, допив кофе. — Дела.
— Хорошо, увидимся вечером.
Он ушёл. А я осталась с неприятным ощущением в груди.
Вечером спросила у Марины:
— Ты правда не знакома с моим мужем?
Она вздрогнула:
— Нет, Вера. Почему вы спрашиваете?
— Просто показалось, что вы как-то странно на него посмотрели.
— Мне просто неловко было, — пробормотала Марина. — Я же уборщица. Вот и растерялась.
Я кивнула:
— Понятно. Ладно, неважно.
Но в душе зародилось маленькое сомнение. И оно росло, росло с каждым днём.
А потом началось самое страшное.
***
Антон стал задерживаться на работе. Раньше приезжал к семи вечера, теперь — к десяти, а то и к одиннадцати.
— Что случилось? — спросила я в очередной раз. — Объект какой-то важный?
— Ага, — кивнул он, не глядя в глаза. — Срочный заказ. Надо доделать.
Я не придала значения. У него действительно бывали авралы.
Но через неделю заметила — он стал по-другому пахнуть. Чужими духами. Сладкими, приторными.
— Антон, это что за запах? — спросила я, когда он пришёл очередной поздний вечер.
Он замялся:
— Не знаю. Может, в маршрутке кто-то рядом сидел надушенный.
— В маршрутке? — переспросила я. — Ты же на машине ездишь.
— Ну, машину в ремонт сдал на пару дней, — быстро ответил он. — Забыл сказать.
Я промолчала. Но внутри всё сжалось.
На следующий день проверила — машина стояла во дворе, целая и невредимая.
Значит, врёт.
Я решила проследить за ним. Вечером, когда он уехал якобы на работу, я села в такси и поехала за ним следом.
Антон не поехал на стройку. Он свернул в сторону старого района, где мы с ним когда-то снимали квартиру. Припарковался у знакомого подъезда.
Я затаила дыхание.
Из подъезда вышла Марина. Она улыбалась, подошла к машине, села на переднее сиденье.
Антон наклонился к ней и поцеловал.
Мир рухнул.
Я сидела в такси и не могла дышать. Водитель обернулся:
— Вам плохо?
— Везите домой, — выдавила я.
Дома я рыдала всю ночь. Не могла поверить. Моя уборщица. Та самая, которую я пожалела, взяла с улицы.
Как она могла?
Как ОН мог?
Утром я пришла в салон раньше всех. Марина появилась в девять, как обычно. Весёлая, с накрашенными губами.
— Доброе утро, Вера, — пропела она.
Я встала из-за стола, подошла к ней вплотную:
— Ты спишь с моим мужем?
Она побледнела:
— Что?
— Не прикидывайся! Я вчера видела, как вы целовались в машине!
Марина попятилась:
— Вера, я…
— Заткнись! — закричала я. — Я тебя пожалела! Дала работу! А ты у меня мужа увела, тварь!
— Это не так! — всхлипнула Марина. — Мы не специально! Мы просто… он меня понял, поддержал…
— Понял? Поддержал? — я схватила её за плечо. — Да ты его соблазнила! Ты специально всё подстроила!
— Нет! Клянусь! Я не хотела!
— Убирайся! — заорала я. — Вон отсюда! И чтоб духу твоего здесь не было!
Марина схватила сумку, побежала к выходу. На пороге обернулась:
— Прости меня, Вера. Я не хотела так. Прости.
Я швырнула в неё степлером:
— Чтоб я тебя больше не видела!
Дверь хлопнула.
Девочки-мастера прибежали на шум:
— Вера, что случилось?
— Ничего, — всхлипнула я. — Работайте.
Вечером я приехала домой. Антон сидел на диване, смотрел телевизор.
— Привет, — сказал он обыденно.
Я швырнула сумку на пол:
— Ты изменяешь мне с Мариной.
Он вздрогнул, выключил телевизор:
— Откуда ты знаешь?
— Видела вас вчера. Видела, как вы целовались.
Он молчал.
— Как ты мог? — зарыдала я. — Я её с улицы подобрала! Дала работу! А она… а вы…
— Вера, послушай, — начал Антон. — Это не то, что ты думаешь.
— А что это, по-твоему?!
— Мы просто разговаривали. Она рассказала мне свою историю. Я пожалел её. Хотел помочь.
— Помочь?! Поцелуями помогал?!
— Это вышло случайно! Мы оба были одинокими в тот момент. Ты всегда занята салоном, а я…
— Так это я виновата?! — закричала я. — Я работаю, чтобы мы жили нормально! Чтобы дом построить! А ты изменяешь мне с нищей уборщицей!
Антон встал:
— Не смей её так называть! Она хороший человек!
— Хороший человек?! Она разлучница! Шлюха!
— Заткнись! — рявкнул он. — Ты не имеешь права её оскорблять!
Я опешила. Он никогда на меня не кричал.
— Ты… защищаешь её?
Он помолчал, потом тихо сказал:
— Да. Я её люблю.
Слова повисли в воздухе.
— Что? — прошептала я.
— Я люблю Марину, — повторил Антон. — Прости, Вера. Но я не могу больше врать. Я хочу быть с ней.
Я рухнула на пол, закрыла лицо руками.
— Нет… нет… это не может быть правдой…
Антон подошёл, присел рядом:
— Прости. Я не хотел, чтобы всё так вышло. Но я не могу себя обманывать. Она нужна мне.
— А я?! А как же я?! — зарыдала я. — Мы десять лет вместе! Мы мечтали о доме, о детях!
— Я знаю. Но чувства не обманешь. Я больше не люблю тебя, Вера.
Эти слова пронзили меня насквозь.
Я подняла голову, посмотрела ему в глаза:
— Уходи.
— Что?
— Уходи отсюда. Сейчас же. Убирайся к своей Марине и больше не возвращайся.
Антон кивнул, встал:
— Хорошо. Я заберу вещи завтра.
— Не надо. Я всё выброшу. Проваливай.
Он ушёл.
Я осталась одна в пустой квартире. И плакала до утра.
Следующие дни были как в тумане. Я работала на автомате, улыбалась клиентам, но внутри была пустота.
Девочки поддерживали меня:
— Вера, держись. Он не достоин тебя.
— Найдёшь лучше, увидишь.
Но я не верила. Десять лет жизни — и всё разрушилось за одну секунду.
Через неделю позвонила подруга:
— Вер, я тут слышала… Антон с этой Мариной съехались. Снимают квартиру недалеко от вашего старого дома.
— Знаю, — глухо ответила я.
— Слушай, а давай мы её проучим? Подруга у меня работает в соцслужбе. Можно заявление написать, что Марина неблагополучная мать. Ребёнка заберут.
Я задумалась.
С одной стороны — месть была бы сладкой. Но с другой — Димка ни в чём не виноват.
— Нет, — сказала я. — Не надо. Пусть живут.
— Да ты что? Она у тебя мужа увела!
— Знаю. Но я не хочу ломать жизнь ребёнку.
Подруга вздохнула:
— Ты слишком добрая, Вер.
Может быть.
Но я не хотела превращаться в чудовище.
Прошёл месяц. Я постепенно приходила в себя. Записалась к психологу, начала заниматься спортом. Салон работал, деньги были.
Жизнь налаживалась.
А потом случилось то, что изменило всё.
***
В салон зашла женщина лет пятидесяти. Элегантная, в дорогой шубе. Села в кресло:
— Здравствуйте. Мне нужна стрижка и окрашивание.
— Конечно, — улыбнулась я. — Запишем вас на удобное время.
Она посмотрела на меня внимательно:
— Вы Вера?
Я насторожилась:
— Да. А вы откуда знаете?
— Меня Антон прислал.
Я похолодела:
— Зачем?
Женщина вздохнула:
— Я мать Марины.
Мир снова рухнул.
— Что вам нужно? — холодно спросила я.
— Поговорить. Пожалуйста, выслушайте меня.
Я хотела выгнать её. Но любопытство взяло верх:
— Хорошо. Пять минут.
Мы прошли в мой кабинет. Я закрыла дверь, села напротив неё:
— Говорите.
Женщина сложила руки на коленях:
— Меня зовут Людмила. Я знаю, что произошло между вами, Антоном и моей дочерью. И я приехала извиниться.
— Извиниться? — фыркнула я. — За что? За то, что ваша дочь разрушила мою семью?
— Да, — кивнула Людмила. — Именно за это. Марина совершила ужасную ошибку. Но она не хотела специально навредить вам.
— Ах, не хотела? — я вскочила. — Она спала с моим мужем! Это не ошибка, это предательство!
Людмила молчала.
Я продолжила:
— Вы знаете, что самое обидное? Я ей помогла! Дала работу, когда все отказывали! А она отплатила мне вот так!
— Я знаю, — тихо сказала Людмила. — И мне очень стыдно за неё. Но дело в том, что Марина… она не такая, какой кажется.
— Что вы имеете в виду?
Людмила достала из сумки фотографию:
— Посмотрите.
Я взяла снимок. На нём была девочка лет пятнадцати. Худенькая, с длинными светлыми волосами и огромными глазами.
— Это Марина в подростковом возрасте, — объяснила Людмила. — Тогда она была совсем другой. Добрая, открытая, мечтала стать врачом.
Я молчала.
— А потом она встретила Игоря. Своего первого мужа. Он был старше на десять лет, обеспеченный, красивый. Марина влюбилась сразу. Они расписались, когда ей исполнилось восемнадцать.
— И что?
— Игорь оказался тираном. Он бил её, унижал, не давал работать. Говорил, что она ничего не стоит без него. Марина родила Диму, но это не изменило ситуацию. Наоборот, стало хуже. Игорь ревновал её даже к собственному сыну.
Я почувствовала, как гнев сменяется чем-то другим.
— Я пыталась забрать её к себе, — продолжала Людмила. — Но она не хотела. Говорила, что любит его, что он изменится. А я… я не настояла. Думала, она взрослая, сама разберётся. И это была моя ошибка.
— Почему вы мне это рассказываете?
— Потому что хочу, чтобы вы поняли. Марина — жертва. Она не умеет строить здоровые отношения. Она привыкла, что её используют. И когда Антон проявил к ней доброту, она приняла это за любовь.
Я сжала кулаки:
— Это не оправдывает её поступок.
— Нет, не оправдывает, — согласилась Людмила. — Но объясняет. Марина не виновата в том, что стала такой. Её сломали. И теперь она цепляется за любого, кто проявляет к ней хоть каплю внимания.
Я отвернулась к окну.
За стеклом шёл снег. Мягкий, пушистый. А внутри меня всё кипело.
— Что вы хотите от меня? — спросила я.
— Ничего, — ответила Людмила. — Просто хотела, чтобы вы знали правду. И ещё… хотела попросить прощения. За себя, за Марину. Мы обе виноваты перед вами.
Она встала, направилась к двери.
— Подождите, — остановила я её.
Людмила обернулась.
— Антон знает об этом? О том, что Марина… такая?
— Нет. Она ему не рассказывала. Боялась, что он бросит её.
— Понятно.
Людмила ушла.
Я осталась одна в кабинете. И думала, думала, думала.
Может, мать Марины права? Может, она действительно жертва обстоятельств?
Но это не снимает с неё ответственности.
Она всё равно разрушила мою семью.
Вечером я позвонила Антону. Первый раз за месяц.
— Алло? — ответил он удивлённо.
— Привет. Это Вера.
— Знаю. Что случилось?
— Хочу встретиться. Поговорить.
Он помолчал:
— Хорошо. Где?
— В кафе на Ленина. Завтра в шесть вечера.
— Буду.
Он пришёл вовремя. Сел напротив меня, заказал кофе.
— Ну, — сказал он. — Ты хотела поговорить?
Я смотрела на него. Он был таким знакомым и в то же время чужим.
— Антон, ты счастлив с Мариной?
Он нахмурился:
— Да. А что?
— Просто хочу знать. Стоило ли разрушать нашу семью ради неё.
Он вздохнул:
— Вера, я понимаю, тебе больно. Но я не жалею. Марина — мой человек.
— Твой человек? — усмехнулась я. — Ты вообще знаешь, кто она такая?
— Что ты имеешь в виду?
— Её мать приходила ко мне. Рассказала всю правду. Про первого мужа, про насилие, про то, что Марина сломанная. Ты знал об этом?
Антон побледнел:
— Нет.
— Вот и я так думала. Она тебе не рассказывала. Потому что боялась, что ты бросишь её.
— Это ничего не меняет, — твёрдо сказал Антон. — Я всё равно люблю её.
Я рассмеялась:
— Любишь? Или жалеешь?
Он молчал.
— Подумай, Антон. Ты действительно хочешь строить жизнь с женщиной, которая не умеет любить? Которая привыкла быть жертвой?
— Она изменится, — упрямо сказал он. — Я помогу ей.
— Ты не психотерапевт. Ты не сможешь её вылечить.
— Увидим.
Я встала:
— Ладно. Живи, как хочешь. Но знай — когда всё рухнет, не приходи ко мне за утешением.
Я ушла.
И поняла — отпустила его. Окончательно и бесповоротно.
Прошло ещё два месяца.
Я встретила нового мужчину. Дениса. Он был на три года моложе меня, работал программистом, любил горы и путешествия.
Мы познакомились в спортзале. Он помог мне с тренажёром, разговорились. Потом стали встречаться.
Денис был полной противоположностью Антона. Лёгкий, весёлый, без тяжёлого прошлого.
С ним я снова начала улыбаться.
А потом узнала новость, которая перевернула всё.
***
Позвонила Настя, моя мастер:
— Вера, ты сидишь? Сядь.
— Что случилось?
— Антон и Марина расстались.
Я застыла:
— Как расстались?
— Ну, разъехались. Моя подруга видела, как Антон вещи из квартиры вывозил. Говорит, Марина рыдала на лестнице.
Я не знала, что чувствовать. Облегчение? Злорадство? Жалость?
— Вер, ты там? — забеспокоилась Настя.
— Да. Спасибо, что сказала.
Я положила трубку.
Значит, я была права. Их отношения не выдержали проверки временем.
Вечером позвонила Людмила. Мать Марины.
— Вера, здравствуйте. Простите, что беспокою.
— Слушаю.
— Вы знаете, что Антон ушёл от Марины?
— Знаю.
— Она в очень плохом состоянии. Не ест, не спит. Боюсь, что сделает что-то с собой.
Я сжала губы:
— И что я должна делать?
— Ничего. Просто хотела предупредить. Может, вы встретитесь с ней? Поговорите?
— Зачем мне с ней разговаривать?
— Она хочет извиниться перед вами. Лично.
Я задумалась.
С одной стороны — не хотелось видеть Марину. С другой — любопытство снова взяло верх.
— Хорошо, — вздохнула я. — Пусть приходит в салон. Завтра в восемь вечера.
Марина пришла вовремя. Худая, бледная, с красными глазами.
Я впустила её в кабинет, закрыла дверь.
— Садись.
Она села, сжала руки на коленях:
— Спасибо, что согласились встретиться.
Я молчала.
— Я хотела извиниться, — начала Марина дрожащим голосом. — За всё, что сделала. Вы были добры ко мне, а я… я разрушила вашу жизнь.
— Да, разрушила, — холодно сказала я. — И что теперь?
— Теперь ничего. Антон ушёл. Сказал, что я ему надоела. Что он ошибся во мне.
Слёзы покатились по её щекам.
— И ты хочешь, чтобы я пожалела тебя?
— Нет, — всхлипнула Марина. — Я не заслуживаю жалости. Просто хотела сказать правду. Я действительно не хотела вас обидеть. Я просто… просто устала быть одна. И когда Антон проявил ко мне внимание, я не смогла устоять.
— Ты могла, — жёстко сказала я. — Но не захотела.
Марина закрыла лицо руками:
— Вы правы. Я эгоистка. Думала только о себе.
Я смотрела на неё. Жалкую, сломленную.
И вдруг поняла — мне её не жаль.
Совсем.
— Знаешь что, Марина, — сказала я. — Я не прощу тебя. Никогда. Ты разрушила десять лет моей жизни. И даже если ты сто раз извинишься, это ничего не изменит.
Она подняла голову:
— Я понимаю.
— Но я не буду мстить. Потому что твоя жизнь — уже наказание. Ты сама себя наказала.
Марина вздрогнула.
— Теперь уходи. И больше не появляйся.
Она встала, пошла к двери. На пороге обернулась:
— Спасибо, что выслушали.
Дверь закрылась.
Я осталась одна.
И почувствовала… облегчение.
Я отпустила всё. Боль, обиду, гнев.
Отпустила Антона. Отпустила Марину.
Они больше не имели власти надо мной.
Прошёл год.
Я вышла замуж за Дениса. Мы купили квартиру, завели собаку, планировали детей.
Салон процветал. Я открыла второй филиал.
Жизнь была прекрасна.
А потом я случайно встретила Антона.
На улице, возле торгового центра.
Он шёл один, с пакетами в руках. Постаревший, уставший.
— Вера? — удивился он.
— Привет, — кивнула я.
Мы стояли и смотрели друг на друга.
— Как дела? — спросил он.
— Отлично. Замуж вышла.
Он улыбнулся грустно:
— Поздравляю.
— А у тебя?
— Всё нормально. Работаю, живу.
— С Мариной больше не общаешься?
— Нет. Она уехала в другой город. С Димкой.
— Понятно.
Пауза.
— Знаешь, Вера, — сказал Антон. — Я жалею. О том, что сделал. Ты была лучшей женой. А я всё испортил.
Я посмотрела на него спокойно:
— Да, испортил. Но это в прошлом. Живи дальше, Антон. И будь счастлив.
Я ушла.
И не оглянулась.
***
Прошло ещё полгода.
Я была на седьмом месяце беременности. Денис носил меня на руках, предвкушая встречу с дочкой.
Мы выбирали имя, обустраивали детскую, читали книги о воспитании.
Жизнь казалась идеальной.
И вдруг в салон пришла она.
Марина.
Я не сразу её узнала. Она постриглась коротко, похудела ещё сильнее. В руках держала букет цветов.
— Вера, здравствуйте, — тихо сказала она.
Я замерла:
— Ты? Зачем пришла?
Марина протянула букет:
— Поздравить. Слышала, что вы ждёте ребёнка.
Я не взяла цветы:
— Откуда ты узнала?
— Общие знакомые. Вера, я правда рада за вас. Вы заслуживаете счастья.
Я скрестила руки на груди:
— Марина, что тебе нужно на самом деле?
Она опустила глаза:
— Попросить помощи.
— Какой помощи?
— Я вернулась в город. Снимаю комнату, ищу работу. Но меня нигде не берут. Понимаете? Думала, может, вы…
— Нет, — резко сказала я. — Ни за что.
— Вера, пожалуйста. Мне нужно кормить Димку. Он болеет, нужны лекарства. У меня нет денег.
— Это не моя проблема.
Марина упала на колени:
— Прошу вас! Я на всё готова! Полы мыть, посуду, что угодно! Только помогите!
Девочки-мастера смотрели на сцену с изумлением.
Я чувствовала, как внутри поднимается злость:
— Встань. Немедленно.
Марина поднялась, утирая слёзы.
— Ты хочешь, чтобы я снова тебе помогла? После всего, что ты сделала?
— Я знаю, что не имею права просить. Но Димка ни в чём не виноват. Он не должен страдать из-за моих ошибок.
Я сжала кулаки.
Она права. Ребёнок действительно не виноват.
Но я не могла. Просто не могла снова впустить её в свою жизнь.
— Нет, — повторила я. — Ищи работу в другом месте.
Марина кивнула, развернулась и ушла.
Настя подошла ко мне:
— Вер, ты уверена? Может, всё-таки возьмёшь её? Ребёнку-то правда нужна помощь.
— Я не обязана помогать всем, — отрезала я. — Она сама разрушила свою жизнь.
Настя промолчала.
Вечером я рассказала Денису об этой встрече.
Он выслушал и сказал:
— Понимаю, почему ты отказала. Но знаешь… может, стоит дать ей шанс?
Я уставилась на него:
— Ты серьёзно?
— Вер, я не оправдываю её поступок. Но если её сын болеет, это же не его вина. Может, просто дашь ей разовую помощь? Денег на лекарства, например?
Я задумалась.
Денис был прав. Я могла помочь ребёнку, не связываясь с Мариной напрямую.
На следующий день я позвонила Людмиле.
— Здравствуйте, Вера, — удивилась та. — Не ожидала.
— Марина приходила ко мне вчера. Просила работу.
— Знаю. Она мне рассказала.
— Скажите честно — Димка действительно болеет?
Пауза.
— Да. У него астма. Нужен ингалятор, лекарства. Дорогие. Марина пытается найти работу, но без никто не берёт.
Я вздохнула:
— Хорошо. Я дам денег на лечение. Но пусть она больше не приходит ко мне.
— Спасибо, Вера. Вы очень добрая.
— Я не добрая. Просто не хочу, чтобы ребёнок страдал.
Я перевела деньги на счёт Людмилы.
И больше не думала об этом.
Родилась дочка. Мы назвали её Алиса.
Первые месяцы были тяжёлыми — бессонные ночи, колики, тревога.
Но я была счастлива.
Денис оказался прекрасным отцом. Он вставал по ночам, менял подгузники, пел Алисе колыбельные.
Салон я временно оставила на управляющую. Хотела полностью посвятить себя дочке.
Всё было идеально.
А потом случилось несчастье.
***
Денис попал в аварию.
Грузовик не заметил его машину на перекрёстке. Удар был страшным.
Дениса увезли в реанимацию. Врачи боролись за его жизнь трое суток.
Я сидела в коридоре больницы с Алисой на руках и молилась.
— Пожалуйста, пусть он выживет. Пожалуйста.
На третий день врач вышел из палаты:
— Он в сознании. Но повреждения серьёзные. Нужна операция. Дорогая.
— Сколько? — спросила я.
— Два миллиона.
Я похолодела.
Таких денег у меня не было. Салон приносил доход, но не настолько большой.
— Мы можем подождать? Я соберу деньги.
— Операцию нужно делать в течение недели. Иначе будут осложнения.
Неделя.
Как собрать два миллиона за неделю?
Я начала названивать всем знакомым. Просила в долг, объясняла ситуацию.
Кто-то давал по пятьдесят тысяч, кто-то по сто. Но до нужной суммы было далеко.
Я продала машину. Заложила квартиру. Но всё равно не хватало.
И тогда мне позвонила Людмила.
— Вера, я слышала о беде. Как Денис?
— Плохо. Нужна операция. А денег нет.
— Сколько не хватает?
— Пятьсот тысяч.
Пауза.
— Я дам.
Я не поверила своим ушам:
— Что?
— Я дам вам пятьсот тысяч. Недавно квартиру после сестры продала. Наследство получила. Возьмите.
— Но ведь Димке лекарства нужны были…
— Так это же месяц назад случилось. Тогда денег не было. А сейчас появились.
Слёзы хлынули из глаз:
— Людмила… почему вы…
— Потому что вы помогли моей дочери и внуку. Когда никто другой не помог. Это мой способ отблагодарить вас.
Она перевела деньги в тот же день.
Операция прошла успешно. Денис пошёл на поправку.
Через месяц его выписали. Он был слаб, ходил на костылях, но был жив.
Я обнимала его и плакала от счастья.
А потом поехала к Людмиле.
Она встретила меня на пороге своего дома:
— Проходите, Вера.
Мы сели на кухне, пили чай.
— Спасибо вам, — сказала я. — Вы спасли моего мужа.
Людмила улыбнулась:
— Не благодарите.
***
Я допила чай и посмотрела на Людмилу:
— Как Марина? Димка?
Она вздохнула:
— Димка поправился. Ингалятор помог. А Марина… она нашла работу. В детском саду. Нянечкой.
— Это хорошо.
— Да. Но ей тяжело. Зарплата маленькая, едва хватает. Снимают комнату в общежитии. Димка в школу пошёл, нужна форма, учебники.
Я молчала.
— Вера, я не прошу вас ей помогать, — быстро сказала Людмила. — Понимаю, что у вас своя жизнь. Просто хотела, чтобы вы знали — она пытается. Старается быть хорошей матерью.
Я кивнула:
— Передайте ей привет.
Через неделю я приехала в тот детский сад.
Не знаю, что мной двигало. Любопытство? Желание увидеть, как живёт Марина?
Я зашла внутрь. Дети бегали по коридору, смеялись.
— Вам кого? — спросила заведующая.
— Я ищу Марину. Нянечку.
— А, Марина. Она в младшей группе. Сейчас позову.
Через минуту появилась Марина. В синем халате, с мокрыми руками. Видимо, мыла посуду.
Она увидела меня и застыла:
— Вера?
— Привет. Можем поговорить?
Мы вышли на улицу. Марина нервно теребила халат:
— Зачем вы приехали?
— Не знаю, — честно призналась я. — Хотела увидеть, как ты живёшь.
— Живу нормально. Работаю, Димку расщу.
— Счастлива?
Марина усмехнулась:
— Счастье — это громко сказано. Но я спокойна. Впервые за много лет.
Мы помолчали.
— Знаешь, Марина, — начала я. — Я долго злилась на тебя. Ненавидела. Хотела, чтобы ты страдала.
Она опустила глаза.
— Но потом поняла — это разрушает меня. А не тебя. И отпустила.
Марина подняла голову, в глазах блеснули слёзы:
— Спасибо. За то, что помогли Димке. За то, что не отомстили. За всё.
— Я не святая, — покачала головой я. — Просто устала ненавидеть.
Мы обнялись. Неловко, но искренне.
— Живи хорошо, Марина. И больше не совершай ошибок.
— Постараюсь.
Я уехала.
И больше мы не виделись.
Прошло три года.
Алиса пошла в садик. Денис полностью восстановился, вернулся на работу. Я открыла третий филиал салона.
Жизнь текла спокойно и размеренно.
Однажды вечером я зашла в кафе возле дома. Хотела взять кофе навынос.
За стойкой стояла девушка в фартуке. Я не сразу её узнала.
— Вера? — удивилась она.
Это была Марина.
Но совсем другая. Ухоженная, с аккуратной стрижкой, в чистой форме. Глаза больше не были потухшими.
— Марина? Ты здесь работаешь?
— Да. Я теперь бариста. Училась полгода на курсах. Вот устроилась.
— Поздравляю.
— Спасибо, — улыбнулась она. — Димка в школе хорошо учится. Мы переехали из общежития, снимаем однушку.
Я была искренне рада:
— Это здорово.
Марина приготовила мне капучино:
— Угощаю. За счёт заведения.
Я взяла стаканчик:
— Спасибо.
— Нет, это вам спасибо, — серьёзно сказала Марина. — Если бы не вы, я бы сломалась окончательно. А вы дали мне шанс. Даже не один.
Я пожала плечами:
— Ты сама выкарабкалась. Я просто не мешала.
— Может быть. Но всё равно спасибо.
Мы попрощались.
Я вышла на улицу с кофе в руках.
Шёл снег. Лёгкий, невесомый.
Я подняла лицо к небу и улыбнулась.
Всё закончилось хорошо. Для всех.
Антон нашёл новую жену, родил сына. Работал прорабом, строил дома.
Марина растит Димку.
Людмила переехала к дочери, помогала с внуком.
А я… я была счастлива.
С Денисом, с Алисой, со своим салоном.
Со своей жизнью.
Иногда я вспоминала тот февральский вечер, когда Марина постучала в дверь моего салона.
И думала — а что, если бы я не открыла?
Не взяла её на работу?
Может, всё было бы по-другому.
Может, Антон не ушёл бы. Может, мы построили бы тот дом, о котором мечтали.
Но тогда не было бы Дениса. И Алисы.
И я не стала бы той, кто я есть сейчас.
Сильной. Прощающей. Свободной.
Жизнь — странная штука. Она ломает нас, чтобы потом собрать заново. По-новому.
И иногда новая версия лучше старой.
Я допила кофе и пошла домой.
Где меня ждали муж и дочка.
Моя настоящая семья.
Моё счастье.
Как думаете, Вера поступила правильно, не мстя Марине, или упустила шанс восстановить справедливость?