— Два билета в кино на завтра, а я не приглашена! — нашла жена.
Он поднял глаза от кружки, будто выбитый из колеи.
— Какие билеты?
— Вот. В куртке. Внутренний карман, слева. Я в стиральную положить хотела. Достала. — Она протянула помятый чек. — Два. Завтра. Вечер.
— А... это с работы ребята, просто… — Он замялся, невпопад растёр пальцем край стола. — Коллега попросил купить.
— Коллега женщина? — Марина усмехнулась. — Или фильм настолько страшный, что без тебя не справится?
Он напрягся, будто к нему подкрались.
— Да брось ты, чепуха.
Но сказала бы она «чепуха» — и всё. Любая другая сказала бы. А Марина — нет. Слишком много лет видела, как он отворачивается, когда она что-то спрашивает не вовремя. Когда пересалила борщ или забыла включить утюг. Когда уставала — и не хотела объяснять.
Теперь было не усталость. Это было — холод. Тонкий, сухой, как металл на морозе.
— Я просто спросила, — произнесла она спокойно. — Можно ведь просто сказать правду.
— Сказал же, с работы.
— Ну да. И куртка у тебя тоже рабочая, и духи в прихожей — наверное, соседка случайно забыла.
Он хотел ответить резко, но не стал. Только шумно вдохнул и вышел на балкон.
Поздним вечером она поставила чайник. Телевизор гудел, показывали шумный сериал, где все громко смеялись. Он вернулся вместе с запахом сигарет и холодом. Молча сел на диван.
— Ты ужинал?
— Не хочется.
— Я борщ оставила. Остыл немного, но можно подогреть.
— Потом. — Он не смотрел.
Она тоже не смотрела. Только наливала кипяток в кружку, слушала, как скрипят половицы. И думала, как все просто: когда-то они тоже ходили в кино. Последний раз — лет пять назад, кажется, на какой-то боевик, где он заснул, а она потом смеялась.
Тогда они ещё смеялись.
Утром он ушёл рано. На кухне осталась его чашка, с отпечатком губы, и записка на листке:
«Вечером задержусь. Не жди».
Она взяла губкой, стёрла след от чашки. Ей стало почти жалко — себя или его, не разобрать. Потом натянула пальто и пошла в магазин. Снег таял, под ногами была слякоть и мокрые листья. В очереди обсуждали подорожание масла. Никто не заметил, как она стояла с пакетом и вдруг вспомнила голос мужа: «с работы».
А ведь у него нет коллег-женщин. Только бухгалтерша Лариса — но она замужем двадцать лет.
Мысли вязли, как тесто.
Вечером Галя — соседка с четвёртого — заглянула за солью. Сели чай попить.
— Чего ты бледная-то? Заболела, может?
Марина отмахнулась.
— Так… ерунда.
— Ты, если что, на развод не торопись, — вздохнула Галя. — Они у нас все одинаковые. Побегают, а потом ходят виноватые.
— С чего ты взяла?
— Да глаза у тебя другие. Я по себе знаю.
Марина усмехнулась, хотя губы не слушались.
— Мы просто устали. Наверное.
Галя пожала плечами.
— Устали — отдыхать надо вместе, а не по раздельности.
Когда соседка ушла, в квартире стало глухо. Марина подошла к окну. На улице моросил дождь, редкий и прозрачный, как дым. Из кухни доносился тихий звук телевизора — кто-то опять смеялся в сериале.
Она стояла долго. Потом открыла дверь в его комнату. На столе — аккуратно сложенная куртка. Проверять не хотела. Но рука сама потянулась.
Внутренний карман пуст.
Только внизу стола — конверт. Белый, новый. Без надписи.
Внутри — бумажка с логотипом кинотеатра и маленькая коробочка. Та самая, из ювелирного, где она когда-то выбирала себе кулон и не купила — дорого показалось.
К билету была приклеена короткая записка:
«Завтра. На двоих. Юбилей. Не говори, что не любишь сюрпризы».
Руки задрожали.
Она присела на край кровати, чувствуя, как что-то в груди проваливается в тишину.
Телефон на столе загорелся. Сообщение.
«Не забудь завтра одеться красиво. Фильм романтический».
Она долго смотрела на экран. Потом тихо включила свет, чтобы убедиться — не сон. Коробочка блестела. Внутри крошечное сердечко на цепочке.
Она впервые за долгое время заплакала. Без звука, просто позволила слезам идти.
Конец 1 части, продолжение уже доступно по ссылке, если вы состоите в нашем клубе читателей. Читать 2 часть...