Вот ведь как жизнь поворачивается, словно в калейдоскопе. Еще вчера я, Антонина Петровна, сидела в своей уютной, хоть и немного тесной, квартире, мечтая о даче с верандой, а сегодня… Сегодня дочь, Верочка, пришла меня от этой мечты отговаривать.
— Мам, ну тебе-то она зачем, эта дача? Возраст, спина постоянно болит… Ты же не девочка уже, – прозвучал ее голос, слащавый, но с таким холодком, что мурашки по коже побежали.
Я отложила газету и посмотрела на Веру.
— Верочка, ну что ты такое говоришь? Мы же с Тамарой давно об этом мечтаем. Особенно после Сашиного ухода… А Тамара уже столько семян накупила!
— Мам, ну какие семена? Ты же еле ходишь! Подумай о себе, о здоровье, – настаивала она. — Ты всю жизнь в квартире прожила, а тут вдруг – огород, мошки, комары…
Я вздохнула.
— Верочка, говори прямо. Что ты хочешь?.
Она замялась, покраснела.
— Ну мам, если честно… Твоя доля в этой даче – почти полтора миллиона. Нам с Гришей они сейчас ох как нужны. Машину надо менять, совсем старая стала.
— Вера, ну мы же с Тамарой все решили. Она деньги со счета сняла! – возразила я.
— Мам, ну Тамарка – женщина одинокая, перебьется. Да она и саам дачу купит, деньги у неё есть! А ты ей скажи, что передумала. Ну, типа, здоровье не позволяет, – отрезала Вера. — Да и она тебя все равно на дачу пустит, с тобой ей веселее будет.
— Да ты хоть понимаешь, что говоришь? Мы с Тамарой три месяца этот участок выбирали! Она уже размечталась, как мы с тобой, с Гришей и внучкой там лето проведем!, – возмутилась я.
Вера махнула рукой.
— Мама ну это все сказки. Лучше ездить на новой машине, чем спину гнуть на грядках. И еще… Как тетя Тамара дачу купит, уговори её и проследи, чтобы она на Анечку дарственную оформила. Ну, чтобы потом проблем не было.
— Дарственную? Зачем?, – изумилась я.
— Тетя Тамара всегда говорила, что Анечка – ее любимая внучка. Пусть докажет на деле. А деньги, естественно, нам с Гришей отдашь. Он уже машинешку выбрал, – заявила она.
Я просто онемела.
— Вера, ты понимаешь, что ты предлагаешь? Обмануть родную сестру, обобрать ее до нитки, а потом еще и имущество требовать при жизни? Да я никогда в жизни…
— Мам, я думаю о будущем Анечки! Я хочу, чтобы у моей дочери все было. У тебя есть выбор: или ты с нами, или копайся в огороде с тетей Тамарой до самой смерти. А мы… тогда мы сами по себе будем. И Анечку ты больше не увидишь.
И, бросив эти слова, Вера ушла, оставив меня в полном смятении.
Позже вечером зазвонил телефон. На экране высветилось имя Тамары, моей сестры. Ее голос был полон радости.
— Тонечка! Я нашла! Нашла то, что мы искали! Домик с верандой, как мы мечтали! И цена – просто сказка! Я уже представляю, как мы там будем… Ты будешь пить чай на веранде, а для Анечки я обязательно закажу качели в саду!.
Слушая ее, я чувствовала, как внутри все разрывается от боли и вины. Как я могла даже подумать о том, чтобы предать ее мечту ради глупых прихотей моей дочери?
— Я уже юриста нашла! Будем оформлять пополам. Представляешь, наша дача! А Анечка будет бегать по травке! Завтра поедем посмотрим?, – щебетала Тамара.
— Томочка, прости, я сегодня чувствую себя неважно. Голова что-то разболелась, – пробормотала я.
— Ну ладно, я тогда завтра с утра к тебе забегу на чай. Все вместе обсудим, – ответила она.
Положив трубку, я разрыдалась. Как я ей все расскажу? Как признаюсь, что Вера хочет забрать мои деньги, а потом еще и оформить все на свою дочь?
На следующее утро Тамара приехала с фотографиями домика. Старенький, но уютный, с резными наличниками и обвитой диким виноградом верандой.
— Смотри, Тонечка, какая красота! Здесь кресла-качалки поставим, здесь будет комната для Верочки с Гришей, а вон там, под яблоней, для Анечки качели повесим!.
Я смотрела на фотографии и чувствовала, что предаю ее с каждой секундой.
Я глубоко вздохнула.
— Тома, мне нужно тебе кое-что сказать. Вера… она… ей нужны деньги.
Тамара нахмурилась.
— Ну кому сейчас легко? А что случилось?.
— Машину хотят новую. А их совсем старая, – выдавила я.
— Ну и что?, – не поняла Тамара.
— Вера… она хочет, чтобы я, мои деньги на дачу им отдала, – прошептала я.
Тамара замолчала. Смотрела на меня своими добрыми, ясными глазами, и я тонула в стыде.
— То есть, ты хочешь сказать, что я должна буду покупать дачу одна? А твои деньги пойдут на новый автомобиль для твоей дочери?, – тихо спросила она.
Я опустила голову.
— Да.
— И это еще не все. Вера хочет, чтобы ты на Анечку дарственную оформила после покупки, – закончила Тамара.
Она горько усмехнулась.
— Ага, чтобы меня сразу похоронили и все поделили. Очень мило.
Я попыталась обнять ее, но Тамара отстранилась.
— Ты сама ее такой воспитала, Тоня. Она привыкла получать все, что хочет, – с упреком произнесла она.
— Я знаю… виновата, – прошептала я, чувствуя, как слезы душат меня.
— Ты боишься, что Вера с тобой перестанет общаться, если ты не дашь денег?, – спросила она.
Я ничего не ответила. Это было правдой. Я боялась остаться одна.
— Тоня, ты подумай хорошенько. Если ты сейчас все отдашь, дачи не будет. Не будет нашей мечты.
В этот момент зазвонил домофон.
— Это, наверное, они опять... – сказала я.
Дверь распахнулась, и в квартиру ворвались… Вера и Гриша.
— Мам, ну ты что решила?, – выпалила Вера. И, повернувшись к Тамаре, добавила: — Мы тут все обсудили, и так будет лучше для всех.
Гриша кивнул.
— Да, теть Тамар, машина сейчас – это необходимость. Купите себе дачу попроще.
— А на какие деньги вы машину содержать будете? Гриша опять без работы сидит? – спросила Тамара.
Гриша покраснел.
— Я сейчас ищу подходящие варианты. А машина нужна для мобильности.
Тамара повернулась к Вере.
— Вера, тебе не стыдно последние деньги у матери выпрашивать? Ее долю от продажи родительской квартиры, ее страховку на старость?.
Вера отмахнулась.
— Ну мы же семья! Мы ее не бросим.
— Знаете что? Мы передумали, – вдруг заявила Тамара, ошеломив Веру. — Мы с Тоней покупаем дачу пополам. Оформляем на двоих. И никаких дарственных не будет.
Вера обернулась ко мне.
— Мам, ты что, нас собралась предать из-за какого-то куска земли?.
Я набралась смелости.
— Я все решила. Тамара права.
— Да ты с ума сошла! Ты предаешь свою семью из-за огорода!, – заорала Вера.
Гриша, побагровев от злости, уставился на меня.
— Вы нас подводите! Я уже людям обещал! Это нечестно с моей стороны!.
Тамара осадила его.
— Нет, Гриша, нечестно – обманывать пожилых людей! Прошу вас, покиньте мой дом.
Вера, трясущимися руками схватила свою сумку и, уходя, бросила мне:
— Ты еще пожалеешь! Когда захочешь увидеть внучку! Оставайся на своей даче и обнимайся с деревьями! Там тебя и похоронят! Я тебя заблокирую, чтобы ты не звонила!.
Когда они ушли, я разрыдалась.
Неделю спустя мы с Тамарой стояли на веранде нашего нового дома. Тамара с энтузиазмом рассказывала о своих планах: покрасить перила в белый цвет, подрезать дикий виноград, увивающий окна.
Я вышла в сад, по прошлогодней траве к старой груше, о которой говорила Тамара. Под ней должны были быть качели для Анечки.
— Тонечка, посмотри, что я нашла на чердаке!, – позвала меня Тамара.
Я вернулась на веранду. В руках у нее был старый, пыльный самовар.
— Мы его отчистим и устроим чаепитие, как в детстве у бабушки!, – сказала Тамара с улыбкой.
Я улыбнулась в ответ.
Вера и Гриша со мной не общались. Но я все еще надеялась на примирение. Я очень скучала по Анечке. Представляла, как она качается на качелях в саду, пьет чай из старого самовара. Я старалась гнать от себя грустные мысли и с энтузиазмом принимала участие в обустройстве нашего нового дома. Вместе с Тамарой. И чувствовала, как постепенно ко мне возвращается покой. И надежда.