Февраль — это мой месяц.
Только этому месяцу позволено «психовать» и раз в четыре года прибавлять себе день. К отпуску ли, к работе ли — не так уж важно. Но вот это 29 февраля, сопровождающееся суеверными вздохами про тяжелый високосный год, и шутки про ДР раз в четырехлетие уже намекают, что месяц с характером.
Погода повторяет финт «Из 13 в 30» и подкидывает на одной неделе и колючие солнечные холода, и сугробы выше меня ростом. Но я так люблю такую концентрированную зиму, что после сеанса ворчания на традиционно не чищенные дороги и головную боль от перепадов давления все равно любуюсь и изморозью на ветках, и клубящимся снегом в свете фонарей.
Мне эта несуразица за окном не мешает чувствовать тепло от наглаживаний мурчащих котиков, от свежесваренного куриного бульона с морковкой и галушками, от обсуждения картин на новой выставке в художественном музее и хихиканья над старыми портретами.
К тому же где-то там, в чертогах памяти, хранится присказка о феврале как о самом «злом» зимнем месяце, отыгрывающимся перед неизбежным приходом весны.
Неизбежным! А там уже и второй самый короткий месяц в году — май 😏
А вам доброго утра и отличной недели!
P. S. Выставка в Ульяновском областном художественном музее про детство — мое почтение. Еще и полотна Брюллова вернулись из своей командировки в Третьяковку. Намекаю сходить и глянуть!
