Когда мужчина публично говорит, что не хочет детей, общество слышит вызов. Николай Цискаридзе сказал это спокойно. Без оправданий. И этим вызвал больше раздражения, чем любой скандал.
Он не должен был родиться. Врачи говорили матери о бесплодии. Она поехала в горы, зашла в полуразрушенный храм и попросила не чудо — шанс. В сорок три она забеременела. Коля стал смыслом её жизни.
Мать требовала от него быть лучшим. Хотела видеть юристом. Он увидел балет и выбрал сцену. Его приняли с третьей попытки. Учёба была жестокой: его учили не только танцу, но и одиночеству.
В Большом театре он был слишком заметным и неудобным. Танцевал при Григоровиче — исчезал без него. После смерти матери он понял цену денег и достоинства. Позже травма колена едва не поставила точку на карьере. Рядом осталась одна женщина, которая не обещала чудес — просто не уходила.
История с Филиным и подозрения стали последней каплей. Контракт не продлили. Он ушёл тихо, без жалоб. Потом стал ректором Академии Вагановой, прошёл через скандалы и слухи. «Внебрачный сын» рассыпался сам. Дочь оказалась крестницей, которую он воспитывал.
Почему он не стал отцом?
Он сказал просто: слишком хорошо знает, что такое ответственность. Слишком рано стал взрослым. Не хочет быть плохим отцом — а хорошим не обещает.
Он не одинок. У него ученики, сцена, работа и тишина, в которой ему спокойно.
Общество требует семью, но не требует честности. Одиночество считают дефектом. Цискаридзе отказался играть эту роль. Он не стал отцом — и не стал врать, что хотел, но не вышло.
Он выбрал свободу и заплатил за неё тем, что другие называют трагедией. Его дети — это ученики, спектакли и принципы. Всё остальное — попытка заставить его жить «как все».