Ирина
— Я вышвырну тебя на улицу, — прорычал мужчина, и внутри меня все сжалось в ледяной ком. — Будешь опозоренной разведенкой, которую в твои годы никто не возьмет даже в служки.
Я опустила голову. Сердце колотилось так громко, что, казалось, он его слышит. Впервые за свою жизнь я была так напугана…
— Или ты забыла, откуда я тебя взял? — Его низкий голос прорезал тишину.
Он сжал кулаки, и сухожилия на руках резко выступили под кожей. Я невольно замерла, мысленно готовясь к удару.
Но если он ударит, я отвечу. Я буду защищаться, даже если шансов у меня нет.
— Если узнают, что наш брак — фикция, — произнес он намеренно тихо, и от этого спокойствия по спине побежали мурашки, — то я лишусь титула. Но ты… моя дорогая жена. Ты лишишься всего. Так разве это не повод отказаться от твоих любовников?
В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь треском поленьев в камине. Пламя отбрасывало тени на его статное, подтянутое тело, подчеркивая мощь широких плеч и жесткую линию скул.
Передо мной стоял мужчина, красивый мужчина, мой фиктивный муж. Хотя… вовсе не мой, а девушки, в теле которой я оказалась. Девушки, которая изменила ему и этим самым навлекла огромные проблемы, к которым ни фиктивный муж, ни уж тем более я оказались не готовы.
— Ты молчишь? Значит, тебе нечего сказать? Не будешь, как прошлые разы, ползать на коленях и твердить, что это жалкие сплетни? — В его тоне сквозило презрение.
Его пальцы грубо впились в мой подбородок, заставляя меня поднять голову. И я увидела его глаза: глубокие, темные, а теперь — с вертикальными зрачками, как у разъяренного хищника. В них бушевала такая ярость, что мне показалось — вот-вот и он просто свернет мне шею.
— Я… — мой голос сорвался в шепот. Что я могу сказать? Что я не виновата? Что я — попаданка, а это все она? Что мое старое сердце остановилось совсем недавно, и я умоляю не убивать меня снова?
— Ты… — прошипел он, и его кошачьи зрачки сузились в щелочки. Мое новое, чужое сердце запрыгало в грудной клетке, готовое разорваться от ужаса. — Ты сделаешь все, чтобы исправить то, что натворила. Иначе клянусь… Я, возможно, потеряю титул и свободу. Но ты, моя дорогая, ты потеряешь жизнь. А ведь ты хочешь жить, не так ли?
Его горячее дыхание обожгло мои губы. В последнюю секунду, когда я уже ждала конца, он с силой отбросил мою голову, отпустив подбородок. На коже осталось ощущение ожога от его грубого и властного прикосновения.
Очень. Я очень хочу жить!
Только вот что делать теперь, я совершенно не знала.
— Госпожа Катрина, вы… вы живы! — тихо воскликнула служанка. Ее тонкие брови были приподняты от беспокойства, а в светлых глазах читался неподдельный испуг.
Я тут же рванула вперед, едва выйдя из кабинета супруга.
— Такое чувство, что ненадолго, — вырвалось у меня само собой, и я инстинктивно коснулась подбородка, где все еще пылали следы его пальцев. Я жива! Действительно жива! Это была пока что единственная победа в этой странной, чужой жизни.
— Никогда не видела нашего господина в такой ярости, — почти беззвучно прошептала служанка, едва поспевая за мной по длинному, слабо освещенному коридору. — Обычно он всегда сдержан и холоден. Неужели все настолько плохо?
Судя по полученному письму — хуже некуда.
Но я ничего не ответила. Лишь сделала глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в руках.
Я проснулась в этом теле всего несколько дней назад и уже успела узнать главное: я — фиктивная жена дракона. Он женился на мне, чтобы вернуть себе титул, которого лишили его, вычеркнув из рода. Я — чтобы получить наследство, в котором мне было отказано из-за связи с другим мужчиной до свадьбы.
Между нами был четкий договор. Мы живем отдельно, он оплачивает мои счета, а я веду безупречный образ добропорядочной супруги.
И все бы было прекрасно, если бы прежняя хозяйка этого тела не вела себя с точностью до наоборот. Она завела любовника!
Заключать фиктивные браки ради наследства — преступление. Мы оба нарушили закон, и из-за неосторожности Катрины теперь могли поплатиться свободой.
Слухи об ее интрижке уже облетели столицу. И вот я получила письмо, украшенное алыми сургучными печатями — повестку в храм богини Лады. Причина указана четко: проверка брака на достоверность.
Думаю, такое же письмо получил и мой муж — Асмир. Именно это и заставило его приехать ко мне глубокой ночью и устроить этот… жуткий разговор.
Я остановилась у резной двери своей спальни, прислонившись лбом к прохладному дереву.
— Помочь вам раздеться, госпожа? — робко предложила служанка.
— Спасибо, Лиса, я сама, — ответила я и успела заметить легкую печаль в ее взгляде. За эти несколько дней она стала для меня незаменимой — буквально моей правой рукой в этом незнакомом мире.
Настоящая Катрина, судя по всему, не выдержала страха, получив то самое письмо… Она просто не проснулась.
А вместо нее оказалась я. И именно Лиса, хрупкая девушка с волосами цвета снега и умными, добрыми глазами была рядом. Она помогла мне понять, кто я и что происходит, объяснила все, списав мое неведение на потерю памяти.
— Вы главное носите кулон, который вам лекарь выдал, чтобы память восстановилась, — мягко напомнила она, поправляя складки моего платья. — Обязательно все вспомните, и станет легче. Лекарь сказал — еще пара дней, и все встанет на свои места.
— Спасибо, — искренне ответила я, пытаясь выдать подобие улыбки, и положила руку на холодный кулон.
Вот только память не возвращалась. Потому что я не была Катриной. Ничто не встанет на свои места. И как мне выпутаться из этой паутины лжи, угроз и чужих грехов, я не имела ни малейшего понятия.
Асмир
Сжатые кулаки с силой уперлись в холодную каменную стену. Внутри все закипало — гнев и раздражение. Нужно было тогда найти себе другую жену. Но времени уже не оставалось.
И все это — из-за него. Из-за моего отца с его вечной слабостью к юным, пустоголовым девицам. Одну из которых он, в конце концов, привел в дом как новую жену. Она и стала моей «матушкой». И эта самая матушка изводила меня с того дня, как я себя помнил. Она ненавидела во мне живое напоминание о прошлой супруге отца, о его «старой» жизни. А отцу в его преклонные годы было куда приятнее видеть рядом с собой почти что дочку, чем взрослого сына.
Она родила ему наследницу — мою сестру. И с нее они сдували пылинки. А я был чужим, ненужным мальчишкой.
Сначала меня вышвырнули на фронт, едва я достиг совершеннолетия по драконьим меркам. А по возвращении — сосватали. За девушку, которую я в жизни не видел.
— Я хотел бы выбрать сам, — пробовал я сопротивляться тогда, стоя в кабинете отца.
— Аристократы не выбирают, — хмыкнул он, не отрываясь от бумаг. — Они принимают выбор рода. Если ты мой сын и достойный наследник — примешь, как принял когда-то я. А если нет… — он поднял на меня холодный взгляд, — я вычеркну тебя из рода.
Ее звали Лилия. Она была красива, безупречно воспитана… и холодна. Надо было отказаться. Но я боялся. Больше, чем фронта, больше, чем насмешек, я боялся одного — быть вычеркнутым из рода. Для дракона это не просто потеря имени. Это потеря связи с источником своей силы, своей сущности. Без рода дракон сходит с ума, его природа становится неуправляемой, болезненной. Я был глупцом.
Брак был холодной сделкой. Но за годы в нем появились… привычка. Привязанность. Лилия родила мне двоих детей — Тита и Викторию. Их она любила искренне. И я их полюбил всей душой. А ее… ее я тоже научился ценить. Не той страстной, всепоглощающей любовью, о которой грезил в юности, но между нами протянулась прочная нить уважения, понимания и преданности. С ней было спокойно. И когда ее не стало — от болезни — я горевал. По-настоящему.
Но тот год, казалось, решил сломать меня окончательно. Сначала умерла Лилия. Потом, спустя несколько месяцев, не стало и отца. И это был еще не конец.
Моя милая мачеха, теперь полноправная хозяйка всего состояния, добилась своего. Титул и львиная доля наследства отошли моей сестре и ее мужу. А меня… меня она вычеркнула. Лишила связи с родом на правах единственной наследницы, о чем прописал отец.
В то утро я проснулся от дикой, разрывающей грудь боли. Не физической — куда страшнее. Это рвалась последняя связь с родом. Я чувствовал, как что-то темное и неконтролируемое шевелится внутри, на границе сознания. Мой дракон оставался без якоря. Без своего рода. Это было началом конца.
Новый род. Он мог бы стать спасением. Но создать его можно только с Истинной Парой — единственной, предназначенной судьбой. Встретить такую — все равно что найти иголку в тысяче стогов сена. Красивая сказка для юнцов, не более.
Оставался второй путь — болезненный, мучительный, выматывающий душу. Я выбрал его.
Но и этого оказалось мало. Без титула у меня могли отобрать земли. Те самые земли, что я получил не в подарок от отца, а по службе.
Обычно титул жаловали вместе с поместьем, но я уже был дворянином по рождению. Теперь же я потерял титул, а как простой человек может управлять поместьем? Земли могли забрать в любой момент.
На себя мне было плевать. Но мои дети… Я уже потерял слишком много. Не мог допустить, чтобы они остались ни с чем.
Пришлось идти на махинацию. Я отыскал женщину, лишенную наследства после смерти отца — из-за добрачной связи ее сочли «опозоренной». Катрина показалась идеальным кандидатом: отчаявшаяся, без вариантов, готовая на сделку. Я предложил простой договор: я обеспечиваю ее жизнь, она получает свое наследство и возвращение в высший свет. А я, как ее законный муж, — титул и земли ее рода.
Брак? Меня интересовала лишь формальность. Она, правда, попыталась намекнуть на нечто большее, «настоящее». Я отверг это немедленно. Любви я не искал. Вся моя любовь, вся нежность, на которую я был еще способен, принадлежала Титу и Вике. Им я и хотел обеспечить будущее.
Условия были просты: мы изображаем примерную пару. Я — вечно занятый делами муж, она — терпеливо ждущая дома жена. Как и любая аристократка, имеющая право на шикарные балы, приемы и светские встречи с другими замужними дамами.
Но эта легкомысленная… Катрина. Казалось, ей жизненно необходимы были чужие взгляды, чужие прикосновения. Не прошло и пары месяцев, как поползли слухи о любовнике. Я тогда приехал — и она рыдала у моих ног, клялась в невиновности, ползала на коленях. Я предупредил ее, предупредил, чем рискует!
И вот… Письмо с печатью богини Лады. И новые, настойчивые сплетни. Теперь — эта проверка брака на достоверность в храме богини. Как мы пройдем ее, если мы чужие люди?
От тяжести мыслей тело отозвалось знакомой, глубокой болью. Старый друг. Я с хрипом вдохнул и вытащил из внутреннего кармана маленький флакон. Жидкость внутри отливала зловещим багровым светом.
— Прости, друг, — прошептал я, глядя на него. — Прости за это предательство.
Я залпом осушил содержимое. Горькая, обжигающая жидкость поползла вниз, а следом за ней — волна мучительной, выкручивающей судороги. Я с силой уперся лбом в стену, сдерживая крик. Голова закружилась. Эти мучения… они будут вечными. Надо продержаться… еще немного…
Против воли из горла вырвался сдавленный, хриплый стон.
Постепенно, с ледяным, обманчивым спокойствием, отвар сделал свое дело. Боль отступила, сменившись глухим, терпимым онемением и привычной слабостью. Я откинулся от стены, сделал несколько шагов, почти падая, и тяжело рухнул в кресло.
Дам себе несколько минут на то, чтобы собрать волю в кулак, спрятать боль и слабость под маской холодной решимости.
А после… после мне придется идти к ней. К моей фиктивной жене. Потому что теперь нужно сделать все — чтобы наш брак перестал быть фиктивным. Любой ценой. Для них. Ради Тита и Вики.
Ирина
В мире еще не придумали ничего лучше, чем душ, чтобы очистить не только тело, но и мысли. Струи горячей воды смывали остатки страха и оцепенения, оставленные ночным визитом. И каким же удивительным, ловким и податливым было это новое тело!
В моем мире мне было семьдесят пять. Я никогда не считала себя старой! В свои годы я все еще садилась на шпагат, делала утреннюю зарядку, ходила на танцы, работала на любимой работе. Я педиатр и работающая пенсионерка. Но это была работа не по принуждению, а по искренней любви.
Я свято верила, что старость — это состояние ума.
Но, увы, мое тело придерживалось иного мнения. Мое сердце, верный мотор, который десятилетиями отбивал ритм вальсов и спешки по больничным коридорам, дало сбой. Диагноз был неоперабельным. Но я отказалась просто принять это. Я цеплялась за те несчастные пять процентов. За надежду, что очнусь и снова буду кружиться по субботам в танцклассе с Николаем Петровичем, а по воскресеньям пить чай на даче у Лидочки и ее мужа.
«Ирина Витальевна, вы же врач… Вы должны понимать…» — говорили мне коллеги.
«Я врач, и потому хочу уйти с надеждой, а не с принятием, — твердо отвечала я. — Я почему-то чувствую, что обязательно проснусь».
Последним, что я помнила, были ободряющие слова реаниматолога, яркий свет, а после… Я проснулась.
Правда, не на больничной койке, а в другом мире. В теле молодой, стройной красавицы. Хотя, судя по пересудам, которую здесь считали… чуть ли не старой девой? Ха! Какая же это старость в двадцать пять лет? Смешной, наивный мир.
Я вытерлась мягким полотенцем и подошла к зеркалу. В отражении смотрела на меня девушка с большими зелеными глазами, мокрыми светлыми волосами и хрупкими плечами. Новое тело. Новый мир. Новая жизнь.
Хозяйка этого тела, судя по всему, не была образцом добропорядочности. Что ж, ничего! Я исправлю это впечатление. Главное — ты жив, здоров и полон сил. Нет в жизни нерешаемых ситуаций, если есть воля и ясная голова.
Твердо решив это для себя, я, напевая под нос любимый мотив, вышла из уборной — так здесь называли эту комнату.
Но едва я переступила порог в спальню, как вздрогнула и застыла на месте. Внутри все похолодело.
В центре комнаты, спиной ко мне, стоял он. Мой «муж». Свет свечи играл на мощных мышцах его спины, когда он с резким движением стянул с себя рубашку и швырнул ее в угол.
— Господин… Вы… вы перепутали покои? — выдавила я, инстинктивно прижимая к груди мокрое полотенце, как щит.
Мужчина медленно обернулся. Его тяжелый взгляд скользнул по мне.
— Супругам полагается делить постель, — отрезал он с ледяным раздражением в голосе.
Кажется, мой фиктивный муж неожиданно решил перевести брак в настоящий… Только вот я была к этому совершенно не готова.
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Доктор-попаданка генерала-дракона", Лана Кроу, Елена Смертная❤️
Я читала до утра! Всех Ц.